Станислав Минин – Камень. Книга 15 (страница 26)

— Они такие милые, Лешка! А что они еще умеют?

Я щелкнул пальцами, и гномы принялись долбить кирками пол спальни. Новый щелчок, и маленькие существа закружились в танце. Долго это безобразие не продлилось, и дружный мужской коллектив, закинув кирки на плечи, принялся маршировать, двигаясь параллельно стене туда-сюда. Закончилось все поклоном Белоснежке, и гномы растворились в полусумраке спальни.

— Хорошего помаленьку! — улыбался я. — А то ты так вообще не заснешь!

— Ну-у-у… — Леся надула губки, но не выдержала и рассмеялась. — Я шучу! — И тут же нахмурилась. — И часто ты такие мультики показываешь?

Я улыбнулся еще шире.

— Ты хотела спросить, кому я такие мультики показывал? Конечно же, старшим Романовым. Еще твой отец видел, Прохор с Владимиром Ивановичем. Но самыми благодарными зрителями у меня были китайский император с его старшим сынком. Подробностей я тебе рассказывать перед сном не буду, скажу лишь, что там главными героями мульта являлись отнюдь не милые гномы.

— Ясно, — кивнула девушка. — Еще мне как-нибудь покажешь мультики?

— Легко! Любой каприз!

— А мне можно будет самой придумать, что я захочу увидеть?

— Так будет даже лучше.

— Ловлю на слове, милый! А теперь быстро меня целуй!

— Это гномы тебя так возбудили?

— Дурак!..

Только когда Алексия заснула, я решил проверить любимую бабулю, а то в силу стечения обстоятельств вредная старушенция стала в последнее время непозволительно хорошо высыпаться. Мириться с подобным состоянием дел я был не готов и считал своим долгом внести в ситуацию необходимые коррективы.

К моей радости, бабуля уже спала, а значит, настало ее время смотреть очередную серию ночных кошмаров. Репертуар решил не менять и «запустил» фильму про очень опасные ювелирные изделия. Дождавшись, когда старушка испугается и проснется, довольно улыбнулся и закрыл глаза — все намеченное на день было выполнено, а значит, можно спокойно отходить ко сну…

Глава 9

Новый день плавно вытекал из предыдущего, но никакого удовольствия от уже привычных утренних «упражнений» с английским королем я не получил. Сидя в столовой за распитием кофе, я усиленно пытался понять, почему же так происходит, но ни к каким конкретным выводам в тот момент так и не пришел.

Павел Павлович Бородин до обеда с традиционной проверкой моих знаний, судя по всему, решил не заморачиваться, зато появился ближе к вечеру и обрадовал заявлением, что завтра прямиком ко мне в особняк пожалует уважаемый доктор юридических наук Лактионов Борис Васильевич, заведующий университетской кафедрой теории государства и права, дабы скопом принять у меня экзамены по всем трем предметам. Обрадоваться или, напротив, огорчиться от столь «великолепной» новости Павел Павлович мне не позволил и незамедлительно учинил генеральный прогон на знание ТГП и ИГП. Мучил он меня знатно, задавая разнообразные каверзные вопросы в лучших традициях генералов Нарышкина и Разумовского, и после полуторачасового изнурительного «перекрестного допроса» наконец соизволил признать мои знания вполне удовлетворительными для студента первого курса юридического факультета. Впрочем, это оказалось далеко не единственной новостью, которую намеревался сообщить мне Павел Павлович.

— Алексей, мы решили не распыляться и провести экзамен не только для тебя, но и для Андрея с Натальей Долгоруких и Инги Юсуповой. Их родичей должны были уже известить об этом, так что завтра все трое молодых людей прибудут к тебе в особняк.

— Понял, Павел Павлович. — Перспектива совместной сдачи экзаменов вместе с друзьями меня искренне обрадовала. — Мне, наверное, следует как-то подготовиться? Стол, в конце концов, накрыть, — предложил я, — да и преподавателя, который специально к нам приедет, тоже нужно как-то уважить?

— За финансовую составляющую не переживай, — хитро улыбнулся Бородин. — Ему в университете эту поездку оформят в ведомость согласно расчету часов, затраченных на полноценный экзамен у целой группы студентов. Кроме того, Романовы уполномочили меня передать Лактионову некоторую сумму в конверте за беспокойство. Но, уверяю тебя, после подобного экзамена авторитет Бориса Васильевича в университетских кругах и без того значительно укрепится, так что он бы к тебе примчался и на совершенно безвозмездной основе.

— А в котором часу его ожидать?

— Пока неясно, — заулыбался Бородин еще шире. — Все будет зависеть от того, во сколько освободится государыня. — Он многозначительно мне подмигнул. — Твоя бабушка лично изъявила желание поприсутствовать на экзаменах, чтобы поддержать любимого внука.

— Это же просто замечательно! — воскликнул любящий внук, вскочил и вытянулся по стойке смирно. — Обещаю не ударить в грязь лицом в присутствии государыни, ваше высокопревосходительство!

— Так держать, студент! — одобрительно ухмыльнулся Павел Павлович.

После ухода Бородина я первым делом позвонил Андрею Долгорукому. Мой университетский друг уже знал о завтрашних экзаменах — его самого и Наталью старшие родичи буквально только что порадовали долгожданной новостью, — и теперь изрядно мандражировал по причине присутствия самой императрицы. Я попытался успокоить его как мог, напирая на тот очевидный факт, что моя царственная бабуля не имеет юридического образования, а значит, в таких специфических дисциплинах, как теория и история государства и права, не разбирается от слова совсем. Единственное, на что государыня не могла не обратить внимания, так это на общий настрой преподавателей, а потому нам следовало отвечать максимально уверенно и бойко, подробно останавливаясь на тех темах, в которых мы разбирались досконально, и обтекаемо обходить вопросы, где откровенно «плавали». Андрей со мной согласился, как и его сестра Наталья, слушавшая наш разговор, но все равно добавил, что отец с дедом настоятельно порекомендовали им не терять времени даром и еще раз повторить пройденный материал как сегодня, так и завтра утром, чтобы не ударить в грязь лицом перед Марией Федоровной. Кроме того, Наталья обрадовала меня новостью о том, что Аннушку Шереметьеву чести сдавать экзамены на дому не удостоили, и сдавать она их будет непосредственно в университете, тоже завтра, после обеда.

Завершив разговор с братом и сестрой Долгорукими, я набрал Ингу Юсупову и выслушал от старосты нашей группы целый ворох ее тревог и опасений. Девушка всерьез переживала, что от неконтролируемого волнения напрочь забудет буквально все, что проходила в университете и усердно повторяла сейчас. Больше пятнадцати минут я потратил исключительно на то, чтобы хоть немного успокоить Ингу и попытаться вернуть ей пошатнувшуюся веру в собственные силы. Закончив этот непростой разговор, я внутренне решил для себя, что, если завтра перед экзаменом склонные к некоторой излишней эмоциональности Наталья и Инга начнут чересчур сильно волноваться, лично и деликатно скорректирую их моральное состояние.

С облегчением покинув кабинет, я направился в столовую на первый этаж, чтобы приготовить себе кофе, и на лестнице столкнулся с братьями.

— Леха, прикинь, мы завтра в училище едем экзамены сдавать! — обрадовал меня Николай. — Только что дядька Прохор заходил и сообщил!

Коля с Сашей говорили еще что-то про Багратиона, Каранеева, Нарышкина, Демидову, Хачатурян и Панцулаю, но я слушал их вполуха: Романовы явно держали руку на пульсе и пускать наши экзамены на самотек в преддверии торжественного награждения в Кремле решительно не желали. Когда же от Александра поступило предложение всем вместе отметить успешную сдачу сессии — а в том, что экзамены сдадут все без исключения, сомнений ни у кого не возникало, — я предложил просто посидеть в нашем особняке, а не мотаться по ресторанам. Мое предложение братья поддержали и, спустившись в гостиную, уселись на диван, достали телефоны, чтобы заручиться согласием в этом наиважнейшем вопросе со стороны наших курсантов и курсанток. Я же Долгоруким, Юсуповой и Шереметьевой решил позвонить чуть позже, потому что заметил Ванюшу Кузьмина, входящего в дом.

— Царевич, как дела? — поприветствовал он меня.

— Нормально. Как сам?

— Как универсам! — широко улыбнулся колдун. — Ты когда освободишься?

— Вот сейчас кофе попью и буду полностью свободен.

— Отлично! Тогда я с тобой.

За неторопливым распитием кофе Ванюша принялся в красках повествовать мне о посещении головного офиса собственного банка.

— Совсем распустились! — возмущался он. — Думают, что просто охренительные финансовые показатели за первый квартал окончательно и бесповоротно освобождают их от текущей работы! Ты представляешь, царевич, эти, прости господи, «эффективные» менеджеры пытались всерьез убедить меня в том, что поступление колоссальных денежных средств на счета неких господ Романова Алексея Александровича, Белобородова Прохора Петровича, Михеева Владимира Ивановича, Пафнутьева Виталия Борисовича и Петрова-Врачинского Владимира Александровича является только и исключительно их собственной персональной заслугой!

Я не удержался и задал вопрос, который совсем недавно уже озвучивал Прохору:

— Ванюша, они хоть живы остались?

— Живее всех живых! — отмахнулся он. — Да и где я тебе других возьму? Эти хотя бы воруют в пределах допустимой нормы! А новых найдешь, так они сперва безбожно хапать начнут и хитрые схемы выстраивать и только потом удосужатся вспомнить, для чего конкретно их нанимали! И вот так повсеместно, царевич!.. Кстати, надо бы тебе князю Пожарскому напомнить о тех финансах, которые я ему в свое время передал от твоего имени.