Станислав Минин – Камень. Книга 15 (страница 23)

Поваров из ресторана «Сахалин», прибывших в особняк в пятом часу вечера, мы с Колей и Сашей встретили на крыльце дома и проводили трех обалдевших от такой чести мужчин до кухни, где их уже ждали наши повара, всем своим видом демонстрирующие недовольство вторжением чужаков в свои законные владения. Насчет конфликтов и схваток на ножах и поварешках мы, однако, не переживали: разъяснительная беседа с нашими повелителями кастрюль и сковородок была проведена, а в функции поста из двух офицеров Дворцовой полиции, оставленного на кухне, входило в том числе и предотвращение склок и скандалов между хозяевами и гостями.

Отец с дядькой Колей прибыли в особняк в восьмом часу вечера действительно не одни, а в сопровождении деда Миши Пожарского, Нарышкина Петра Александровича — командира Отдельного корпуса жандармов — и еще одного пожилого мужчины, представленного мне как князь Разумовский Максим Федорович, генерал-полковник Корпуса, первый заместитель командира-начальника Первого главного управления, то бишь внешней разведки Российской империи. Ознакомившись с составом наших гостей, я окончательно уверился в том, что речь сегодня пойдет о безопасности любимой империи, вернее о той помощи, которую великий князь Алексей Александрович окажет доблестному Отдельному корпусу жандармов. Что ж, раз надо — значит, окажем, для любимой Родины ничего не жалко.

Тем временем мы продолжили знакомиться с главным жандармским разведчиком. Выслушав заверения Разумовского в том, что он рад со мной познакомиться, я в долгу не остался и со всем уважением ввернул пару ответных комплиментов, не забыв упомянуть в самых превосходных выражениях сына генерала, с которым мне посчастливилось поучаствовать в целом ряде совместных операций на территории вероятного противника. Его высокопревосходительство, как подсказывала чуйка, остался весьма доволен услышанным и, в свою очередь, тоже намекнул, что полковник Разумовский в своих донесениях в центр отзывается о нас с братьями только с положительной стороны. Одним словом, высокие встречающиеся стороны при первом знакомстве соблюли все приличия и были готовы к продолжению взаимовыгодного сотрудничества.

А вообще, старший Разумовский произвел на меня двоякое впечатление: с одной стороны, безупречные манеры профессионального дипломата старой школы; с другой же — тщательно скрываемая от постороннего взгляда железная воля и целеустремленность, способные смести все на своем пути! В этом своем истинном обличье его высокопревосходительство очень походил на Петра Александровича Нарышкина, на отца с дядькой Колей и на деда Мишу Пожарского, не говоря про Прохора, Ваню, Виталия Борисовича Пафнутьева и Пал Палыча Бородина. Значит, и найти мне общий язык с князем Разумовским не составит большого труда, а в том, что мне с его высокопревосходительством в самое ближайшее время придется очень много общаться, сомнений не было.

Когда уже некоторых наших домочадцев представили Нарышкину и Разумовскому, мы прошли к столу и приступили к трапезе. Наблюдая краем глаза за гостями, я начал догадываться, для кого именно мы так расстарались с морепродуктами: Петр Александрович Нарышкин с видимым удовольствием сначала налегал на салат «Морской», в состав которого входили кальмары, крабовые палочки, креветки и красная икра, потом на буйабес. На дальневосточных крабах генерал сломался:

— Алексей Саныч, — смотрел он на меня прищуренными глазами, — кто тебе слил информацию о том, что я неравнодушен к морепродуктам? Ведь не просто же так ты нам тут такой шикарный стол накрыл?

Оторвавшись от своих любимых черноморских мидий, я усмехнулся:

— Отец предупредил, Петр Александрович. — И решил «колоться» дальше: — Но готовили не наши повара, а приглашенные специалисты из ресторана «Сахалин», что на Арбате. Ресторан с недавнего времени принадлежит Панцулаям, родственникам Пожарских. Да вы и сами Панцулаев должны помнить.

— Помню, как не помнить, — кивнул Нарышкин. — Славный род! И повара у них великолепные! Надо будет как-нибудь в этот «Сахалин» заглянуть: крабы чудо как хороши!

Дальше разговоры за столом крутились вокруг обсуждения достоинств и недостатков различных блюд из морепродуктов, а основными «докладчиками» выступили Нарышкин и Пафнутьев, причем последний мои неловкие потуги в деле рекламы «Сахалина» продолжил и углубил. Закончился ужин тем, что оба генерала не только поблагодарили нас за великолепное угощение, но и попросили пригласить поваров. Когда те появились в сопровождении бдительных дворцовых, Нарышкин с Разумовским благодарности свои повторили, раздали «сахалинцам» наличку на чай и пообещали в скором времени посетить их ресторан.

Никаких отрицательных эмоций действия генералов ни у кого не вызвали: это хозяйским поварам на чай давать было не принято, а вот приглашенным, да еще и справившимся с приготовлением блюд на отлично, почему бы и нет. Так что все наши домочадцы, присутствие которых на дальнейшей беседе не планировалось, покидали столовую не только сытыми, но и довольными. В дверях задержали только графа Петрова-Врачинского.

— Владимир Саныч, — обратился к нему мой отец, — будьте так добры, далеко с сыновьями не уходите: у нас с вами со всеми тоже будет разговор.

Внешне дядька Вова своего удивления никак не показал и ответил ровно:

— Хорошо, Александр Николаевич. — И покинул столовую, плотно прикрыв за собой двери.

А я вздохнул: не только дядьку Вову с Шуркой просят далеко не уходить, но и Димарика! Петровых точно в жандармы вербовать будут! Без вариантов! Вот, похоже, и закончилась у Шурки и Димарика беззаботная юность!

Долго мне рефлексировать на эту тему не дали: Нарышкин отставил в сторону бокал с вином, посерьезнел и, проверив работу глушилки, окинул нас оценивающим взглядом.

— Господа, я ознакомился с развернутым докладом о вашей последней операции в Ницце, во время которой вы провели рейд по некоторым интересным домам и гостиницам. Признаюсь честно, о подобной запредельной эффективности работы моих сотрудников мне приходится только мечтать!

Командир Корпуса сделал паузу, во время которой мы с братьями, Прохором и Ванюшей успели переглянуться и даже обменяться улыбками: ну еще бы, мы во время этого рейда столько инфы из иностранных спецслужбистов вытянули, что даже мой отец обалдел! А Нарышкин продолжил:

— Обсудив этот доклад с Максимом Федоровичем, — он кивнул в сторону Разумовского, — мы решили обратиться к Александру Николаевичу, — кивок в сторону моего родителя, — с нижайшей просьбой о проведении подобной операции, только на территории Российской империи. Цель операции — выявление вражеской агентурной сети в Москве и других городах империи. Принципиальным согласием Александра Николаевича мы заручились, но окончательное разрешение нашей просьбы он оставил на усмотрение вашей группы, мотивируя это вашей общей высокой занятостью на других участках. Что скажешь, Алексей Саныч?

Реакция «членов группы» была вполне предсказуема: Коля с Сашей уже ерзали на стульях и были готовы ехать «вскрывать» вражескую агентурную сеть прямо сейчас; Прохор оставался привычно спокоен — раз появилась возможность помочь коллегам, это надо сделать; а вот Ванюша выказал явное недовольство, потому что в эти шпионские игры он уже вдоволь наигрался и не хотел тратить время, подменяя собой профильную контрразведку. Лично я тоже восторга не испытывал по простой причине: все эти мероприятия могли затянуться, а учебу, в том числе и по основному экономическому профилю Холдинга, никто не отменял, а дополнительных часов в сутках, даже с моими деньгами, купить не у кого…

Интересна была реакция и у остальных присутствующих: отец с дядькой Николаем и дедой Мишей Пожарским, устроившие мне этот очередной экзамен, находились в предвкушении моей реакции; Владимир Иванович Михеев, как и мои старшие родичи, тоже хотел увидеть окончание бесплатного развлечения; а вот оба канцелярских — Пафнутьев и Бородин — взирали на происходящее с философским спокойствием: они на этих шпионов уже насмотрелись достаточно, ничего нового в планируемых мероприятиях не видели и нисколько не сомневались, что я дам положительный ответ.

Мы же воспользуемся заветами любимого воспитателя и пойдем другим путем…

— Петр Александрович, — обратился я к Нарышкину, — лично я готов помочь в столь нужном и полезном начинании, но у нас командиром группы является Прохор Петрович, ему и решать. — И повернулся к этому самому командиру, перекладывая на его широкие плечи весь груз ответственности.

Тот едва заметно поморщился.

— Экий вы скромный, Алексей Александрович! — Лицо воспитателя растянулось в ехидной улыбке. — Как в одного в расставленные импортными супостатами ловушки головушку свою пихать — мы взрослые и независимые молодые люди, способные самостоятельно принимать решения, а как уважаемые и заслуженные люди о помощи попросили — у нас командиры сразу находятся! Ничего не скажешь: позиция очень удобная! — Он хмыкнул. — Будем искоренять. Но потом. — И повернулся к Нарышкину. — Петр Александрович, наша, как вы выразились, группа готова вам помочь, но при соблюдении ряда условий.

— Внимательно слушаю, Прохор Петрович, — оживился командир Корпуса, а вслед за ним и его заместитель.