Станислав Минин – Камень. Книга 15 (страница 2)
— Это же пиzдец какой-то! Ни в какие же ворота!
— А давайте по ним нанесем ракетно-бомбовый удар! Чтоб наверняка!
— Всех этих тварей под нож! С живых кожу содрать! И на кол!
Моя чуйка подсказывала: никто особо-то и не испугался, даже не имевшая специализированного военного образования и опыта участия в боевых действиях царственная бабуля. А вот возмущения, ярости и гнева было хоть отбавляй!
Конец «выкрикам с мест» положил император, вновь хлопнувший ладонью по столу.
— Тихо всем! Алексей, продолжай!
Я кивнул.
— Короче, Кузьмин выполнил основную работу и кое-как защитил пилотов, а там уже и я подключился, полностью выведя этих троих и Прохора из-под удара.
— Прохор здесь при чем? — зацепился царственный дед и тут же передумал: — С Прохором потом, а сейчас, Лешка, ты нам про пилотов доложи. С ними все нормально?
— Досталось им сильно, но мне удалось их привести в относительную норму, и они заверили, что борт посадят.
— Слава тебе, Господи!!!
Родичи дружно выдохнули, перекрестились и посветлели лицами, один только Святослав закрыл глаза, опустил голову и начал еле слышно шептать слова молитвы.
— Дальше, Алексей! — потребовал император.
— Пилоты по моему приказу на всякий случай связались с нашим вторым бортом — у них никаких происшествий. Еще от твоего имени, деда, приказал пилотам каждые пятнадцать минут связываться с тем бортом и докладывать текущую обстановку.
— Все правильно, Алексей! — кивнул император. — Приказ подтверждаю. Теперь по злодеям. Надеюсь, ты их убил? Или опять тебе это удалось?
— Виноват, деда! — развел я руками. — Мог убить, но не стал этого делать — это было бы для них слишком легким наказанием. Образы всех четверых у меня вот здесь, — я постучал пальцем по голове, — и вопрос их ликвидации теперь является чисто техническим.
Мой многозначительный взгляд царственный дед
— Ладно, потом этот аспект обсудим. Что там с Белобородовым и Кузьминым?
— Ваня, когда у него во время нападения силы были на исходе, чисто на автомате подпитался от Прохора и повредил тому доспех. Самого Ваню я уже поправил, а вот Прохора не успел: побежал тебе, деда, докладывать.
— Мог бы и на десять минут позже доложить! Ничего бы не случилось! — буркнул он. — А не оставлять любимого воспитателя в беспомощном состоянии! Когда ты уже, внук, научишься правильно приоритеты расставлять?
— Виноват, ваше императорское величество! — вытянулся я. — Молодой! Исправлюсь! В следующий раз обязательно так и поступлю, наблюдая со стороны, как после появления в салоне с докладом бледного и трясущегося командира воздушного судна у вас у всех тут сердечные приступы случатся!
Царственный дед нахмурился и поджал нижнюю губу, но все-таки нашел в себе силы и кивнул.
— Прости, Алексей, сказал не подумав! Это я от нервов… И прекрасно знаю, что ты бы ни за что не оставил Прохора, зная, что ему что-то угрожает. И прими от нас всех огромную благодарность за спасение!
— А я-то тут при чем, деда? Это все Ваня с Прохором! А я уж так, слегка только подчистил за ними…
Выражение благодарности со стороны любимых родичей прервалось, слава богу, с появлением не такого уж бледного и совсем не трясущегося командира, сообщившего нам, что со вторым воздушным судном, как и с его экипажем, все в полном порядке. Со стороны Романовых тут же последовали вопросы о самочувствии обоих наших пилотов, и ответ всех удовлетворил. А дальше родичи во главе с императором проследовали в хвост, где отдыхали от ратных подвигов два всамделишных героя.
Потом были обещания, снова обещания и опять обещания, что Иван Олегович с Прохором Петровичем получат столько, сколько не унесут! Это касалось не только самих колдуна и воспитателя, но и их детей и внуков — о них Романовы торжественно обещали заботиться тоже. Не остался в стороне и Святослав, заявивший, что лично проведет обряд венчания Прохора Петровича с его невестой. Князь Пожарский был немногословен, но отметил, что он и так должен обоим героям по гроб жизни за заботу о любимом внуке. Особо отличилась императрица: Прохор с Иваном удостоились не только ласковой трепки своих коротких причесок, но и целомудренных поцелуев в лобики.
Воспитатель с колдуном реагировали как и положено: со всем уважением отнекивались и отказывались от всех крайне заманчивых предложений, ссылаясь на обостренное чувство долга перед правящим родом и Родиной, — но их все равно не слушали и грозились сказочно озолотить. И тогда продуманный Ванюша пошел на хитрость: очень натурально закатил глаза, откинулся на спинку кресла и глухо застонал! Никакого приступа у него не случилось — уж мне-то это было прекрасно видно, — но озабоченное лицо я на всякий случай сделал. И совсем не зря: родичи уже поворачивались ко мне, указывая руками на колдуна.
— А чего вы хотели, дорогие мои? — буркнул я. — Накинулись на бедных Прохора и Ваню, как в последний раз, наобещали всякого, а они еще полностью не восстановились!
Романовы ответить мне не успели — за них это сделал искренне возмущенный моими словами воспитатель:
— Алексей, как ты разговариваешь со старшими родичами? Это тебе не дружки твои Гогенцоллерны, Медичи и прочие Виндзоры, которые только такой стиль общения и понимают! Совсем на этом своем Лазурном берегу остатки воспитания растерял! Быстро извинись, не позорь мои седины и займись уже Ванюшей, наконец!
Я покорно извинился, но Ванюшей «заняться» не успел — тот сам «пришел в себя» и еще слабым голосом обратился к императору:
— Государь-батюшка, не сочти за дерзость, но можно попросить государыню-матушку еще раз погладить слугу вашего верного по голове… — Колдун надсадно кашлянул. — После прошлого раза мне сразу как-то легче стало…
— Вижу я, Иван Олегович, как тебе легче стало! — делано возмутился царственный дед и повернулся к супруге. — Дорогая⁈
— Конечно, дорогой! — Вредная старушка явно была довольна просьбой колдуна. — И не смей ревновать!
— Еще чего! — фыркнул тот.
И вновь колдун получил условный чмок в лобик, а я ему при этом искренне позавидовал: умеет Ванюша-хитрован найти подход к людям, даже таким прожженным интриганкам, как моя бабуля!..
Глава 2
Оставшиеся полтора часа полета до Москвы мы с отцом, дядьками Сашей и Витей, братьями Колей и Сашей, Прохором и Ванюшей обсуждали подробности инцидента. Вернее, обсуждали мы с колдуном, а остальные лишь присутствовали при этом, но главный вопрос, определивший в конце концов основной вектор обсуждения, озвучил все-таки мой родитель:
— Зачем злодеи напали именно на пилотов, а не на кого-нибудь из Романовых, и не приказали, допустим, конкретно мне применить одну из стихий? Или вообще все четыре сразу?
О последствиях применения Романовым хотя бы одной из стихий на борту лайнера отец тактично умолчал — все и так все прекрасно понимали, — но сам вопрос, как говорится, был не в бровь, а в глаз…
Основную версию выдвинул заведующий кафедрой колдунских наук — господин Кузьмин Иван Олегович:
— Элементарный расчет! — с важным видом вещал вполне отошедший от последствий инцидента Ванюша. — Зачем злодеям операцию усложнять? Зачем брать под контроль кого-то из Романовых, если все мало-мальски заинтересованные лица прекрасно знают о некой русской методике тренировок в условиях ментального воздействия высокой интенсивности? А вдруг весь правящий род Российской империи означенными полезными навыками обладает на приличном уровне и в момент нападения сумеет противостоять внешнему воздействию хотя бы несколько секунд, которые позволят уже царевичу среагировать на возникшую угрозу и нейтрализовать ее? Зачем такой риск?
Все согласно покивали, а Ванюша продолжил:
— Злодеи пошли самым простым путем — нашли контакт в порту Ниццы, который слил им изображения всех наших пилотов, а о времени вылета делегации Романовых не знал только ленивый. Дальше злодеи обозначили для себя мою скромную персону в качестве привязки к основной цели — нашему дорогому и любимому царевичу, — законно предположив, что после всех прошлых покушений меня на постоянной основе приставят к великому князю. И они, суки рваные, рассчитали все абсолютно верно! А не сдох я в первые же секунды нападения только потому, Николаич, что эти твари практически сразу перенесли свое внимание на пилотов и сосредоточились только на них, полагая, что я надежно выведен из строя. — Колдун вздохнул. — Торопились они, законно опасаясь, что царевич вот-вот их засечет и среагирует, а меня серьезно не воспринимали: что может сделать даже сильный колдун против круга…
Ваня опять вздохнул.
— А так, глядючи на ситуацию без лишних сантиментов… Если бы конкретно я планировал подобную операцию, то на последствия внимания бы не обращал и с гарантией валил всех четверых пилотов наших двух лайнеров.
Что характерно, все присутствующие, включая моих братьев, согласно кивнули, признавая правоту колдуна: в подобных операциях, когда дело касается ликвидации членов правящих родов мира, последствия в виде мести от количества жертв практически не зависят.
— А эти зассали! — поморщился Ванюша. — Или понадеялись, что им хватит умений, навыков и сил на проведение хирургически точной акции, о которой в определенных кругах будут слагать легенды… Короче, херня какая-то! И вообще, господа хорошие, я тут, когда в себя приходил, по памяти проанализировал действия злодеев и пришел к неожиданным выводам. — Колдун окинул нас хмурым взглядом. — На сугубых профессионалов, с которыми до этого сталкивался царевич, эти четверо не тянут от слова совсем! По ощущениям, чистая же любительщина! Да, со способностями, с силой, с кое-каким опытом, но любительщина! А тот факт, что, со слов царевича, эти четверо продолжали