Станислав Минин – Камень. Книга 15 (страница 19)

Когда мы допивали кофе, в столовую спустилась Алексия. Вокруг нее тут же засуетились Елизавета Прокопьевна Пафнутьева с Натальей Кузьминой — с расспросами о самочувствии, предложениями горячего чая и какими-то таинственными замечаниями насчет прически, смысла которых я, к своему счастью, так и не уловил.

— Ладно, девушки, — поднялся из-за стола Прохор, — не будем вам мешать. Ждем на полянке.

Утренняя зарядка началась вполне стандартно: махи руками и ногами, упражнения на растяжку, отжимания с приседаниями и комплекс «Гермеса». Мартовский воздух был свеж, под ногами похрустывал подтаявший и снова схватившийся за ночь снег, дыхание вырывалось маленькими облачками пара. Рядом с нами занимался и Пал Палыч Бородин — не так рьяно и не в том темпе, но надо было отдать должное старикану: для своих лет он находился в весьма неплохой физической форме. Наши с матушкой Натальей усилия явно не прошли даром: Пал Палыч практически перестал хромать, давление стремилось к норме, работа внутренних органов наладилась, цвет лица восстановился, а в глазах появился живой блеск. Тот самый, который возникает у человека, когда тело перестает быть обузой и снова начинает слушаться.

Еще более живой блеск наблюдался у маленьких братьев Кузьминых, старательно копировавших все движения взрослых. Маленький Прошка при отжиманиях норовил опереться на кулаки, как «большой» Прохор, хотя кулаки у него утопали в снегу, отчего вся эта импровизированная живая конструкция заваливалась набок. Виталька же подходил к делу проще: делал примерно половину того, что делали взрослые, зато с таким видом, словно совершал подвиг государственного масштаба.

Когда же воспитатель отвел всю молодежь в сторону и занялся с нами отработкой приемов ножевого боя, Виталька с Прошкой устроили своему отцу настоящий скандал, требуя немедленного участия в таком важном и очень интересном мероприятии. Аргументы у малышей были железные: они уже большие, умеют держать ложку обратным хватом, и вообще, папка им что-то такое обещал уже давно. Папка, судя по виду, ничего подобного не обещал, однако доказать это в сложившихся обстоятельствах не представлялось возможным.

Утихомирил малышей «большой» Прохор, предложив маленьким колдунам понаблюдать за показательным ножевым боем между ним самим и их отцом. Виталька с Прошкой с восторгом согласились и тут же во всеуслышание объявили, что их папка Ваня самый сильный и всех победит. С этим утверждением присутствующие дружно и без возражений согласились, после чего принялись с нескрываемым интересом наблюдать за дальнейшим развитием событий.

Оба «гладиатора» зрителей не подвели. Еще до начала боя они продемонстрировали отличные базовые навыки обращения с холодняком: прихваченные из дома столовые ножи как на ниточках прыгали из руки в руку, вращались с огромной скоростью между пальцами, а прямой хват мгновенно сменялся обратным. Ванюша крутил нож так, словно тот был продолжением его собственной ладони: без лишних движений, без малейшего напряжения на лице, будто просто разминал пальцы перед прогулкой. Прохор же работал иначе: экономнее, жестче, с особым спокойствием опытного человека, который давно перестал думать о том, что делают его конечности, — руки сами знали свое дело.

Больше же всего меня поразил Ванюша. Колдун-распиzдяй с его развязным поведением, постоянными смеhуечками и дерганой походкой куда-то исчез, словно его и не было никогда, а на его месте появился собранный и очень опасный зверь, готовый при любой подходящей возможности перегрызть глотку своему врагу. Теперь перед нами стоял настоящий Иван Олегович Кузьмин — отлично подготовленный разведчик-диверсант, прошедший одну большую войну и множество малых, сумевший не только выжить, но и приобрести целый арсенал крайне специфичных навыков. Взгляд его стал другим: не тот привычный веселый прищур, с которым Ванюша обычно смотрел на окружающий мир как на непрекращающийся источник поводов для иронии, а холодный, внимательный, чуть сощуренный взгляд человека, который привык безошибочно просчитывать расстояние до цели и способы ее самого эффективного выведения из строя.

Чуйка подсказывала: колдун никаких иллюзий насчет своих шансов победить воспитателя не строит, прекрасно понимает, что выиграть ему дадут, но биться собирается до последнего. Потому что иначе просто не умеет.

Прохор тоже знал, с кем именно ему предстоит сражаться, и настрой у него был соответствующий. Воспитатель вообще ко всему, что касалось непосредственного исполнения служебных обязанностей, относился крайне серьезно и ответственно — это была его натура, переделать которую не взялся бы никто. Даже учебный бой, который требовалось проиграть, не был исключением из этого правила. А значит, Прохор должен его проиграть максимально красиво — так, чтобы зрители, особенно самые маленькие, остались довольны увиденным и еще долго потом обсуждали особо яркие подробности.

— Бой! — скомандовал Бородин.

И Ванюша, нацепивший, как и Прохор, браслеты, бросился в атаку.

Первые же секунды столкновения расставили все по местам: здесь встретились двое опытных людей, для которых нож не оружие последнего шанса, а привычный рабочий инструмент. Это читалось в каждом движении обоих бойцов. Ваня атаковал резко и прямолинейно, без лишних финтов — и именно эта незатейливость таила в себе ловушку: первый удар всегда тянул за собой второй, скрытый, нанесенный с возвратного движения руки. Прохор реагировал мгновенно, уходя с линии атаки коротким шагом и тут же контратакуя — так же скупо, без замаха, почти без дистанции.

Смотреть на это со стороны было одновременно завораживающе и немного жутко, потому что на границе сознания свербело твердое понимание: будь в руках у этих двоих настоящие ножи, а не столовые приборы, все происходящее на припорошенной ночным снежком полянке закончилось бы совсем иначе и куда быстрее.

Самое же главное, что мог отметить любой наблюдатель: в этом противостоянии абсолютно отсутствовала красота в привычном ее понимании. Никаких вычурных финтов, прыжков на месте, выкриков «Ки-йя!» и фокусов с перебрасыванием ножа. Была лишь голая и холодная эффективность: один удар — один труп. Или в зависимости от решаемой задачи истекающий кровью раненый, служащий приманкой для своих коллег по опасному бизнесу. И именно эта эффективность завораживала куда сильнее любой внешней красоты. Люди здесь занимались не бальными танцульками, а демонстрировали навыки умерщвления себе подобных — и никакой другой интерпретации у происходящего не имелось.

Перемещения обоих бойцов по поляне были скупы и точны — ни один шаг не тратился впустую. Ванюша старался держать Прохора чуть сбоку и слева, не давая тому занять удобную позицию, Прохор же раз за разом пытался закрыть дистанцию и навязать ближний бой, где длина руки значила меньше, а вес тела — больше. Несколько раз им удавалось сойтись почти вплотную, и тогда поляна наполнялась тихим жестким звуком перехватов и блоков — это ни с чем не спутаешь, если однажды слышал. В такие моменты оба замирали на долю секунды, упершись друг в друга взглядами, — и расходились, чтобы уже через мгновение снова сойтись.

Тем временем Прохор уже имел две прорехи в куртке и одну на штанах. Ванюша же отделался дыркой на правом рукаве и кровоподтеком на левой кисти. Очередная атака воспитателя, резкий звук рвущейся ткани — и отступивший в сторону колдун умудрился на противоходе поймать правую руку Прохора в захват. Не прошло и секунды, как Ванюша, крутанувшись с подшагом и продолжая удерживать захват, оказался за спиной воспитателя, перехватил нож в левую руку обратным хватом и обозначил рез в районе сонной артерии. Не удовлетворившись достигнутым, колдун продолжал обозначать удары в грудь и живот воспитателя, безошибочно «попадая» в сердце, легкие и печень — точно, быстро, но с той методичностью хирурга, которая в иных обстоятельствах не оставляет шансов.

— Все! Я убит! — закричал Прохор, поглядывая в сторону маленьких Кузьминых. — Сдаюсь на милость победителя!

Малые, находившиеся в полном восторге от увиденного, а еще больше — от победы своего отца, сорвались с места и рванули к Ванюше. Тот поймал обоих на руки и изобразил, что едва устоял на ногах под натиском столь грозных противников. Прошка с Виталькой немедленно решили, что это честная победа, и принялись объяснять папахену, какие именно его действия в бою были, по их мнению, самыми правильными. Ванюша слушал с серьезным видом и согласно кивал.

Долго пересказывать свои впечатления малышам не дали — Прохор сделал им предложение, от которого невозможно было отказаться:

— Еще, молодые люди?

— Да!!!

— Наслаждайтесь! — И повернулся ко мне. — Надевай браслеты, Алексей! Выступишь против нас с Ваней.

Я пожал плечами и кивнул.

— Без вопросов! Только учтите, что это мой любимый спортивный костюм, — огладил я себя по груди, — и рвать я его не позволю.

— Не говори «гоп», царевич! — Колдун выпятил грудь, мигом вернувшись в привычный для него образ беззаботного распиzдяя. — Ради такого дела могу пообещать, что новый костюм с нас с Петровичем.

— Договорились!..

Бой Алексея с Прохором и Ваней отличался от предыдущего большей зрелищностью и особым драматизмом.