Станислав Минин – Камень. Книга 15 (страница 21)

Матушка Наталья, Елизавета Прокопьевна Пафнутьева и Алексия слушали Ваню с огромным вниманием — особенно в части, касающейся приемов с участием иностранных королей, императоров и прочих принцев с принцессами. Алексия при этом время от времени поглядывала на меня с вопросительным выражением лица — проверяла, насколько все услышанное соответствует действительности. Я отвечал ей взглядом, который можно было истолковать как угодно, что, судя по ее реакции, она и делала с удовольствием.

Все остальные, включая супругов Петровых-Врачинских и их сыновей, с серьезным видом поддакивали Кузьмину даже там, где он не стеснялся применять гротеск в самом откровенном его виде. Граф Петров-Врачинский поддакивал с особым достоинством — так, словно лично присутствовал при описываемых событиях и готов подтвердить каждое слово под присягой. Ангелина Ивановна изредка добавляла детали — исключительно выдуманные, но органично вписывавшиеся в общую картину.

После ужина, чтобы немного растрястись, мы хорошенько прогулялись по кварталу в сопровождении бойцов Дворцовой полиции, которые засиделись на своих постах и были рады хоть какому-то движению. Потом дружно отправились в бильярдную: уставшие от учебы Николай и Александр сами предложили мне покатать шары. Этим мы и занялись. Остальные тоже нашли себе дела по душе: граф Петров-Врачинский с сыновьями и Пал Палычем Бородиным засели за карты, Прохор с Ваней — за шахматы. Маленькие Кузьмины крутились вокруг нас с братьями, помогая таскать шары на полку, а женщины устроились в кальянной и за бокалами вина неспешно беседовали о своем — о чем именно, слышно не было, но периодически оттуда доносился смех, что само по себе являлось хорошим признаком.

Гостей в этот вечер в особняке так и не появилось, а вернувшегося со службы Виталия Борисовича Пафнутьева гостем называть не поворачивался язык, так что ближе к десяти вечера Наталья, Алексия, Елизавета Прокопьевна и Ангелина Ивановна, забрав уже окончательно сомлевших младших детей, разошлись по покоям. Оставшиеся мужчины решили задержаться еще на часик. Игра на бильярде сама собой сошла на нет — шары стояли где попало, кии были прислонены к стенке, и никто из нас с братьями не делал попыток продолжить партию. Это же касалось и карт с шахматами. Вместо этого присутствующие придвинули стулья и кресла поближе к бару, кто-то достал коньяк и шоколад из шкафчика, и некоторое время мы просто сидели и болтали о разном.

Вскоре бильярдную покинули и Петровы-Врачинские с Пал Палычем Бородиным. Последний задержался в дверях на секунду и посмотрел на меня.

— Алексей, завтра все без изменений. Ближе к обеду приду с проверкой твоих знаний. Будь готов.

— Всегда готов, Павел Павлович.

Он кивнул и вышел.

В уютной бильярдной нас осталось шестеро: я, братья Николай и Александр, Прохор, Ваня и Виталий Борисович Пафнутьев. Прохор достал из кармана сложенные листки и без предисловий сообщил, что хотел бы зачитать проект своей докладной записки на высочайшее имя по мотивам нападения вражеских колдунов на государев самолет.

Судя по содержанию, докладную воспитатель писал вместе с Ванюшей: уж очень много было в ней специфических терминов и характерных формулировок, которые выдавали авторство Кузьмина. Но, несмотря на предупреждение цесаревича, ничего принципиально нового мы с братьями и Виталием Борисовичем так и не услышали — за исключением нескольких предложений о повышении мер безопасности старших Романовых силами подразделения «Тайга». Предложения были разумными, выполнимыми и, судя по тому, как Прохор их формулировал, уже в значительной мере согласованными с кем надо на предварительном уровне.

Несмотря на последние вполне дельные пункты, Прохор с Ваней всю ущербность своего совместного творчества тоже прекрасно понимали и ничего особенно нового от нас не ждали — скорее, просто хотели, чтобы документ прошел через свежие уши до официального представления. Николай высказал несколько замечаний по формулировкам — аккуратно, по делу. Александр предложил переставить один из пунктов, аргументировав это соображениями о логике изложения. Прохор выслушал, кивнул, сделал пометки на полях. Тем не менее я все-таки решил озвучить весьма провокационное предложение, подкупающее своей новизной:

— Папка, ты в самом начале мероприятий поставь пункт с нанесением удара возмездия.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился он.

— Физическое уничтожение этой четверки злобных тварей, раз у нас наличествуют серьезные проблемы с их поиском. — Я хмыкнул. — Ответственными укажи нас с Иваном Олеговичем — вдруг старшие добро на акцию дадут? Если же подробностями интересоваться станут, можешь им прямо заявить: нам с Ванюшей даже из особняка отлучаться не придется — в любой момент тихонько круг организуем и дистанционно тварей завалим.

Тут возбудился упомянутый Ванюша — прямо как человек, которого только что лишили игрушки, которую он уже считает своей:

— Петрович, даже не думай этот пункт включать! Этих тварей мы всегда завалить успеем — никуда они не денутся, — а мне хочется еще и с их родичами пообщаться! И посредников, через которых некие неустановленные лица заказ размещали, по тихой грусти зацепить. Это работа тонкая, ювелирная, и живые клиенты нам для нее нужны куда больше, чем мертвые.

Воспитатель вопросительно глянул в мою сторону, и я вздохнул:

— Раз Иван Олегович против, этот пункт не включай. Кроме того, старшие и так эту возможность держат в голове, и, если все-таки решатся на крайние меры, как говорится, you are welcome.

Мы обсудили еще несколько пунктов, поспорили о приоритетах в третьем разделе, пришли к компромиссу, который устроил всех, кроме Ванюши, но тот был готов смириться. Прохор убрал листки в карман и поднялся, давая понять, что рабочая часть вечера завершена. Мы тоже начали подниматься — и тут Ванюша попросил меня задержаться.

— Царевич, а ты во мне ничего не замечаешь? — спросил он с плохо скрываемой надеждой в голосе, когда мы в бильярдной остались одни.

Я пригляделся. Кузьмин стоял у стены, засунув руки в карманы, и смотрел на меня с тем выражением, с каким смотрит человек, который сделал что-то, чего раньше не умел, и теперь ждет, заметят или нет. Но кроме уже привычного фантома, которого колдун теперь постоянно «таскал» рядом с собой, я ничего не увидел.

— Фантом твой наблюдаю, — протянул я. — Есть еще что-то?

— А сейчас? — Кузьмин напрягся.

То, что сейчас накрыло Ванин фантом, колоколом можно было назвать лишь с очень большой натяжкой. Скорее, полупрозрачный тюль, да тот зиял здоровенными прогалинами и полноценной защитой служить никак не мог. Дотронься — и он расползется, как мокрая бумага. Но важен был сам факт его наличия. Неделю назад не было вообще ничего. А теперь — было. Пусть хлипкое, пусть дырявое, пусть совсем не то, что нужно, — но было.

— Ваня, ты красавчик! — улыбнулся я, и довольный Кузьмин тоже расплылся в широкой улыбке без иронии и ерничества. — Вот видишь, что-то уже начинает получаться! Но, при всем уважении, с такой защитой я бы тебя на Туманный Альбион не взял. — Я ухмыльнулся. — Не хотелось бы засыпаться на ровном месте.

— Чего ты начал-то, царевич? — буркнул резко посерьезневший колдун. — Дай мне пару-тройку недель, и я доработаю защиту! — И он вновь заулыбался, уже с привычной хитринкой. — Лиха беда начало, как говорится! Мы с тобой еще всю Европу раком поставим!

— Поставим-поставим, не сомневайся! — кивнул я. — А сейчас у меня к тебе, Ванюша, один, но самый главный вопрос: как ты посмотришь на то, чтобы прямо сейчас в режиме онлайн слегка поглумиться над теми четырьмя тварями, которые на нас напали, раз уж старшие родичи их мочить запретили?

Кузьмин дернулся и уставился на меня злыми глазами. Потом так же зло повертел пальцем у виска и, намекая жестами на возможное наличие прослушки, принялся меня воспитывать:

— Царевич, ты чего такое несешь? Совсем уже берегов не видишь? Тебе же было сказано русским языком: ничего не предпринимать! — Он махнул рукой в сторону выхода. — Думать забудь! Иначе я буду вынужден доложить об этом вопиющем факте твоему папаше-цесаревичу!

Когда мы покинули бильярдную и оказались в гостиной, Ванюша демонстративно достал телефон и кинул его на ближайший диван. Я последовал его примеру. После этого колдун схватил меня под локоток и потащил на выход из особняка, не сбавляя темпа и не оглядываясь.

— Царевич, ты чего дуркуешь? — еще на крыльце начал возмущаться Ванюша. — Привыкай уже к тому, что тебя могут слушать всегда и везде! Это не паранойя, бл@дь, это гигиена! Как, сука, привычка утром зубы чистить! Уяснил, родной?

— Уяснил, — вздохнул я.

— Чудно! — Он огляделся, убедился, что вокруг никого нет, и понизил голос до нормального. — А теперь быстренько излагай свой коварный план.

— План прост, как три рубля: сейчас я ставлю фантомы всех этих упырей, а ты с ними отводишь душу.

— Толково придумано! — Кузьмин азартно потер руки.

— И чтоб без трупов, Ванюша! — предупредил я его. — Вдруг они нам еще пригодятся?

— Не учи батьку, царевич! — отмахнулся он. — Клиенты получат массу незабываемых впечатлений, но жить будут. Слово!

— Тогда погнали наши городских… — И я прямо на дорожке поставил все четыре фантома.