Станислав Миллер – Черновед. Изнанка (страница 7)
Пухлая рука гостеприимно придвинула бутылку пива. Тимофеев молча покачал головой. Проводник, ничуть не огорчаясь, пожал плечами, переставил бутылку поближе к себе, отвинтил крышку, и лишь после этого заговорил:
– Ты-то что забыл на переулке? Кризис среднего возраста в башку ударил?
Говорят, даже в самом большом уродстве есть толика красоты. Голос проводника звучал, как хорошо настроенный музыкальный инструмент. Идеально для радио и подкастов – главное, чтобы лица не было видно.
– Вот так сразу? – усмехнулся Тимофеев. – Даже не познакомимся?
– Удивительно хороший настрой для человека в отчаянном положении. Зови меня Проводником, если хочешь. Другого имени говорить не собираюсь, а твое мне вообще не интересно, хотя по документами в вестибюле посмотреть можно. Сделаем дело – расстанемся друзьями. Второй раз ко мне обычно не приходят. Так зачем имена?
– Логично, – согласился Тимофеев. – А откуда ты…
– Откуда я знаю насчет положения? – Губы под маской разошлись в подобии улыбки. – Так мы бы не встретились, будь оно по-другому. Про кризис среднего возраста я так просто сказал. Видно же, как ты нервничаешь. Давай рассказывай, что хочешь отыскать на переулке.
Тимофеев инстинктивно решил, что обязан сказать правду. Ему думалось, что соври он хоть самую малость, Проводник покинет гостиницу, оставив его ни с чем. Даже деньги не помогут.
– Парень моей дочери скончался во Владивостоке. Подробности о личной жизни тебе ни к чему. Все сложно, причем там, где сложно быть не должно. Дочь отреагировала неадекватно. Как только узнала о смерти этого придурка, умчалась во Владик на первой же попутке, даже вещи толком не собрала. Наплевала на учебу, мать и отца. Парня, кстати, успели похоронить. Я вообще не понимаю, зачем она так торопилась. Вроде бы никогда религиозной не была, – Тимофеев нервно сглотнул. – Во Владивостоке ее след оборвался. Человека, который ее подвез, проверили по всем базам. Он ни в чем не виноват. Высадил мою дочь на окраине и поехал по своим делам. А ее как будто вычеркнули из нашего мира.
Проводник, неуловимо напоминающий выражением лица стереотипного частного детектива из американских фильмов, покрутил бутылку пива на столе.
– Мало ли, где она могла пропасть. Может, каникулы себе устроила. Молодые сейчас такие пошли. Малейшая беда – сразу выгорание и стресс. Или бандиты постарались.
– Полицейские нашли ее телефон в мусорке. Сообщения подчищены, история поисков удалена. Только заметки сохранились. Полно всякой ерунды вроде рецептов и списков покупок. Кроме одной, с очень странным содержанием. «Владивосток, переулок Жялвей, 21.45». Город, адрес и время. Других зацепок у меня не осталось.
Тимофеев умолк, пораженный внезапной догадкой. Он и полицию подключал, и архивы, и волонтеров, а переулок Жялвей так и не нашел. Даже в «Приют» угодил почти случайно. Как же Линора справилась? Тоже обратилась за помощью к проводникам. Можно подумать, есть другие варианты. Выходит, она посещала «Приют» несколькими днями ранее и – кто знает? – ночевала в том же самом номере. Тимофеев достал из кармана смятую фотографию и аккуратно разгладил.
– Не видел ее? По фотографии не скажешь, но девушка она высокая. Почти с меня ростом. Раз она искала Жялвей, то должна была связаться с тобой, верно?
Проводник приблизил фотографию к лицу. Прыщи на его лбу сложились в извилистую линию.
– Красивая. Будь у меня очередь расписана на годы вперед, я бы все равно ее запомнил. Но клиентура в нашем бизнесе редкая. Уникальная, как скульптуры в музее. – Он вернул фотографию. – Точно могу сказать, что никогда твою дочь не видел. А врать мне бессмысленно. За информацию о дочке я бы с тебя слупил больше, чем за путь к переулку.
– Но кто-то ведь ей помог… – поморщился Тимофеев. – Есть другие проводники?
– Нет. Но есть другие способы увидеть Жялвей.
– Навигатор? Собака-поводырь? Туристическая экскурсия?
Проводник с довольным видом откинулся на спинку стула.
– Я не собираюсь терять доход из-за болтливого языка. К тому же ты вообще пока не понимаешь, о чем говоришь. Не понимаешь, каких усилий нам стоило освоить надежный путь к переулку. А другие тебе не понравятся – я их на себе проверял. Хочешь, покажу последствия?
Тимофеев не особо хотел, но все же кивнул.
– Обожаю этот момент. – Проводник уцепился жирным пальцем за край маски и сдвинул ее в сторону. – Знаешь, я не всегда был таким красавчиком.
Тимофеев пожалел, что не успел отвернуться. Раздутые губы проводника были усеяны рваными отверстиями, в которых непрерывно перемещалось нечто, похожее на нить. Однако нить была живой. Под взглядом Тимофеева она юркнула в губную норку и затаилась. Проводник медленно вернул маску на место.
– Что за… – выдавил Тимофеев.
– Девочкам нравится. Не всем, понятно, а тем, кто очень любит деньги, – подмигнул Проводник. – Искренне надеюсь, что твоя дочь не прибегала к столь разрушительным для организма способам передвижения.
Тимофеев пялился на маску, на складки ткани, скрывающие тонкое тельце червя. Воображение его подкидывало картины, одну страшнее другой: ровная, без малейшего изъяна кожа дочери ссыхается, превращаясь в апельсиновую корку; тело раздувается под напором бурлящей желчи и лопается, как дешевый воздушный шарик; черви бороздят кожу и мышцы, вываливаются из ноздрей и ушных раковин. Господи, во что она ввязалась?
– Я продаю надежный и относительно безопасный путь, – сказал Проводник. – Переулок Жялвей как на ладони, здесь и сейчас. Если твоя дочь там, найдешь ее и вернешься без проблем. Но сначала деньги, а потом товар, как гласит старое правило.
Ошеломленный увиденным, Тимофеев без единого слова выложил на стол пухлый конверт. Проводник утащил его, не удосужившись заглянуть внутрь и пересчитать деньги.
– Показывай, куда идти. Надеюсь, недалеко?
– Как сказать. Расстояние – штука относительная.
Тимофеев завертел головой в поисках потайной двери, ведущей в переулок Жялвей, но взглядом натолкнулся на Слендермена, замершего возле дверей. И только потом его внимание привлекла маленькая баночка с густой мутной жидкостью, мирно лежащая на громадной ладони Проводника. Сквозь толстое стекло просматривалось пятнышко таблетки или капсулы. Тимофеев непонимающе уставился в сальные глазки.
– Это еще что?
– Переулок Жялвей находится в месте, которое мы называем Изнанкой. Изнанкой Владивостока. Ты весь город обошел, а все равно бы к переулку не попал. Но вот эта крохотная капсулка тебе поможет. Советую принять перед сном, лежа в кровати. Глотай целиком, не раскусывай. Обильно запей водой. В холоде хранить не советую. Если понадобится еще одна – ты знаешь, где меня искать.
Прилив крови обжег щеки. Тимофеев стиснул зубы и сжал кулаки.
– Я просил дорогу указать, а ты наркоту мне толкаешь? – процедил он. – Совсем охренел?
Проводник успокаивающе махнул рукой. Тимофеев решил, что жест обращен к нему, пока не услышал звук шагов за спиной. Слендермен, осторожный и сосредоточенный, приближался с телескопической дубинкой в руках. Вдобавок Цзун Гэ перекрыл выход из бара. Его мрачный вид дополнял блеск невесть откуда взявшегося тесака для разделки мяса.
– Полицию мы вызывать не любим, с буйными клиентами разбираемся сами, – миролюбиво заметил Проводник. – Пообещай вести себя хорошо, и продолжим разговор.
Тимофеев насупился, но с места не сдвинулся. Мысль о том, что он умудрился потерять время и деньги в наркопритоне, неприятно пульсировала в голове. Надо бы убираться, и как можно скорее, желательно без лишних слов. Как только он окажется за пределами «Приюта», сразу даст наводку полицейским и журналистам. Посмотрим, как запоют китаец с толстяком в местном изоляторе. А Слендермена вообще стоит выставить напоказ в местной кунсткамере.
– Да ты пойми, своим ходом до переулка не добраться. – Проводник толкнул баночку с капсулой по столу. – В горы ведь не полезешь без альпинистского снаряжения? Считай, что это оно. Пользоваться им или нет – выбор за тобой.
Тимофеев с ненавистью уставился на колебания мутной жижи. Из-за наркотиков пропала Линора, а теперь это же дерьмо пытаются всучить ему. Блеск.
– Я вижу, ты не совсем нам доверяешь? – спросил Проводник.
– В самом деле? С чего ты взял?
Проводник подхватил непочатую бутылку пива и поднялся со стула.
– Навести своего соседа из номера напротив. Такого симпатичного старикана в кроссовках. Спроси, как прошло путешествие. Получишь пятизвездочный отзыв клиента лично.
Тяжелой поступью он покинул бар. Цзун Гэ незаметно исчез еще раньше. Слендермен спрятал дубинку и уставился за окно, словно напряженный инцидент нисколько его не взволновал.
Тимофеев просидел, сам не зная сколько времени, с пустой головой и отсутствием связных мыслей. Вся эта история источала зловоние похлеще, чем кусок падали. Мутная гостиница, подозрительные капсулы, скрытая часть Владивостока… Изнанка, мать ее. Но хуже прочего были червивые губы Проводника. Он подцепил паразита и все-таки разгуливал с ним, будто это и не паразит вовсе, а так, едва заметный синячок. Какая-то часть Тимофеева отказывалась верить, что все это навалилось на него в самом деле. Но как тут не поверишь, ведь сколько ни щипай себя за ногу, так и не проснешься.
Как вор, он схватил баночку, и побрел в номер.