Станислав Миллер – Черновед. Изнанка (страница 9)
В номере Тимофеев принялся собирать вещи, однако тяжесть баночки с капсулой постоянно его отвлекала. Карман оттопыривался, мешал, и не давала покоя мысль о впустую потраченных деньгах.
– Посмотрим, что за отрава, – сдался он. – На расстоянии вреда не будет.
В свете ламп жижа выглядела голубовато-зеленой, как сырная плесень. В облаке блеклых пузырьков качалась вытянутая капсула, имеющая мало общего с собратьями из коробки с витаминами или рыбьим жиром. Больше всего она напоминала подгнившую виноградину с искусственной оболочкой. Чудилось, будто виноградина не просто покачивается, а дремлет, совсем как живая. Отвинтив крышку, Тимофеев осторожно потянул носом терпкий мясной аромат. Желудок тут же болезненно содрогнулся. Неужели эту дрянь кто-то в себя сует? И как она помогает найти переулок Жялвей?
В памяти всплыли слова Проводника о соседе из номера напротив. Ни на какой экономический форум старик не прибыл, и денек-другой перекантоваться не собирался. До Тимофеева неприлично медленно доходило, что каждый из постояльцев, сколько бы их ни было, оказался в «Приюте» вовсе не для ночевки. Притягивали их уникального рода услуги, которые оказывала стайка шарлатанов. Уверенных в себе шарлатанов, надо отметить. Но старик-то был не из их числа? Почему бы с ним и в самом деле не поговорить? Тимофеев знал, что даже толпы могут ошибаться, иначе его «Рубекс» ни за что не стал бы успешным. И все же сомнения терзали его, как старая бритва.
Старик открыл не сразу. Пришлось дважды настойчиво постучать так, что отвалилась одна из цифр на двери. Тимофеев успел решить, что старика в номере нет, когда до ушей донеслось едва заметное шарканье. Щелкнул замок, в щели показалась седая голова. Воспаленные глаза слезились от яркого света. За спиной старика, выглядывающего точно средневековый вампир из фамильного склепа, бледного и заспанного, проглядывался полумрак номера.
– Добрый день! Извините, что отвлекаю, – Тимофеев с легкостью выдал улыбку, которая украшала все рекламные плакаты «Рубекса» с его персоной. – Я из соседнего номера. Мы с вами столкнулись прошлой ночью. Помните?
Старик тяжело, с присвистом, выдохнул. Узловатая рука махнула, призывая перейти к делу.
– Я хотел спросить насчет капсулы. Вы тоже купили ее у Проводника? Я не из полиции, не волнуйтесь.
Тимофеев понизил голос. Не хватало еще, чтобы разговор кто-то подслушал. В особенности Цзун Гэ. Железное спокойствие китайца тревожило куда больше уродливости Проводника или молчаливой агрессии Слендермена.
– Как она работает? – настойчиво спрашивал Тимофеев. – Вы попали, куда хотели?
– Куда… Хотел?
Старик едва двигал языком. Казалось, что его тельце рассыпется по частям или обмякнет мешком, таким больным он выглядел. О болезни говорили не только ужасающая худоба, трясущиеся руки и разбухшие сосуды – от старика веяло смертью. Вряд ли он вообще понимал, с кем говорит и о чем. Небось, капсулу ему втюхали, как чудодейственное лекарство от всего на свете.
– Переулок Жялвей? – рискнул уточнить Тимофеев. – Тот, что в скрытой части города. В Изнанке или как ее там.
Старик оживился, приосанился. Желтоватый язык облизнул потрескавшиеся губы.
– Я был там, – с видимым усилием произнес он. – Жялвей – место многих смертей. Я видел их… Своих родителей. Говорил с ними. Господи, я говорил с мамой и папой. И приду туда в последний раз.
– С помощью капсулы?
– Капсулы, – эхом отозвался старик. – Не глотай ее. Глотай только, если иначе не можешь. Ты ведь не такой дурак, как я.
В голосе явно сквозило предупреждение, но Тимофеев уловил кое-что еще. Капсула работала. Неизвестно как, но она способна была привести его к переулку, в котором затерялась Линора. Лишь бы цена не оказалась слишком высокой.
– Почему? – повысил голос Тимофеев. – Что произойдет? Давайте поговорим в вашем номере?
Старик зашелся в надрывном кашле. Сдерживая приступ, он протестующе замахал руками и захлопнул дверь. Вновь щелкнул замок. Глухое карканье утихало по мере удаления старика вглубь номера.
Просто испорченный телефон какой-то: одни намеки и никакой конкретики. Кроме осточертевшего переулка Жялвей, конечно. О нем старик был предельно конкретен. Подумать только – на излете жизни гонится за мамой и папой. Детьми и внуками, видать, так не обзавелся.
Размышляя о разговоре, Тимофеев поднял отвалившуюся цифру и приладил на дверь. Старика доканывали возраст и прорва болезней, однако он рисковал крохами отведенного ему времени, употребляя капсулу с неизвестным веществом. Как много он получал взамен?
Тимофеев понимал, что перебирает доводы ради того, чтобы проглотить капсулу. Защищает нелогичное, совершенно несвойственное ему решение. Куда правильнее было бы нанять свору частных детективов, волонтеров или хакеров, прошерстить каждый сантиметр Владивостока или запустить в сети повторяющийся видеоролик с призывом вернуться домой. И куда проще было надеяться на баночку с капсулой.
Старик затих в своем номере. Тимофеев решил навестить его позже – выудить побольше информации или хотя бы свериться о самочувствии. Было бы неплохо опросить других постояльцев, но так и не поймешь, занят ли номер, а сверяться у Цзун Гэ – себе дороже.
Он побродил по коридору, рассчитывая встретить кого-нибудь кроме персонала, однако в номер вернулся ни с чем. Разбросанные вещи укоризненно глядели на него. Тимофеев опустился на кровать и достал фотографию дочери. Линора жизнерадостно улыбалась – не самый подходящий снимок для объявления об исчезновении, но именно на нем лучше всего запечатлелись ее вздернутый нос, доставшийся в подарок от БЖ, чуть вытянутый подбородок и россыпь веснушек на щеках. Она сделала селфи, как только получила студенческий билет, и тут же отправила снимок отцу. Беззаботное время. Тогда еще Славик, он же «Диджей СОС», не успел объявиться на горизонте и все испортить.
Тимофеев бережно сложил фотографию в карман. Запер дверь на случай, если капсула спровоцирует галлюцинации, и ему вздумается выкинуть какой-нибудь фокус. Обвел взглядом номер, раздумывая, стоит ли подготовиться как-нибудь еще, и решил, что к неизвестному подготовиться невозможно.
«Глотай целиком, не раскусывай», – зазвучал в ушах голос Проводника.
Капсула отозвалась на языке привкусом плохо прожаренного мяса. Зашевелилась в горле, едва не заставив Тимофеева выплеснуть содержимое желудка наружу.
«Все-таки оно живое», – успел подумать он, прежде чем темная пелена опустилась перед глазами.
10