Станислав Миллер – Черновед. Изнанка (страница 10)

Комментарий пользователя «Мирный мяу»: «у нас тоже все разрыли. Это какой-то мужик сделал. Полицейский показывал видеозапись (вся в помехах) с камеры и спрашивал, не знаю ли я его. Вроде бомж обычный, но знаете, он ведь землю могильную ел. И все, что под ней. Вот с такими больными рядом живем».

Комментарий пользователя «Товарищ Остапенко»: «это дипфейки и фотошопы. Никто землю жрать не будет. Она не съедобная же».

Комментарий пользователя «Иван Судакофф»: удален.

Комментарий администрации сообщества: «Обсуждения под постом закрыты из-за оскорблений и ложной информации».

ПИСАТЕЛЬ ЧЕРВОТКИН. ПЛЮШЕВЫЙ СМЕХ И ДРУГИЕ ИСТОРИИ

Телеграм-канал

Этот пост я решил посвятить не литературе, а нашим соседям. В доме напротив моего жил старенький профессор каких-то там физико-математических наук. Его вместе с женой я мог назвать вполне милыми людьми, которые каждый раз здоровались при встрече, поздравляли с праздниками и общались такими исчезнувшими в современном обществе оборотами, как: «будьте любезны» и «не соблаговолите пренебречь». Образ, я думаю, понятен.

Такие люди отходят в иной мир тихо, в своей постели, в окружении любящих родственников, однако судьба распорядилась иначе. Думаю, первые странности я заметил дней двадцать назад, когда профессор (обойдемся без имен и фамилий) стал набирать вес. Причем не так, как толстяки, которых мы видим на улицах. У тех жир уходит в живот, бедра и задницы, а профессор округлялся как-то полностью. Каждый день все больше разрастались пальцы, грудь и даже уши. Я видел, как он выходил навстречу врачам, надутый, как воздушный шар. Кстати, двигался он без видимого напряжения, даже не потел. Признаюсь, что даже погуглил симптомы болезней, интереса ради. Ничего жизнеутверждающего не нашел: проблемы с печенью, сердцем, почками или кровеносной системой, часто неизлечимые.

Умер профессор на моих глазах. Я вышел за покупками и столкнулся с ним, пробирающимся сквозь залежи снега. Каждый шаг давался профессору с трудом, ведь нижняя часть его туловища и ноги практически слились в один большой фитбол. Я предложил помощь, но в ответ он заорал что-то вроде: «Господи, это невыносимо!»

Постараюсь описать как можно точнее то, что я увидел. Профессор лопнул по частям. Его голова взорвалась, разбрызгав розоватые выделения по белоснежному покрывалу. На тонкой шее осталась болтаться сморщенная тряпочка со сморщенными частями лица. Следом лопнули туловище, руки и ноги. В груде слизи и подтаявшего снега скорчились кожистые остатки, размером не больше пакета из местного супермаркета.

Прошло уже несколько дней, а я все не могу вернуться в привычное русло. Надеялся, что увижу новостной сюжет по телевизору или заметку в научном журнале – не каждый день человека разрывает на кусочки от неведомой болезни – но все молчат, а я молчать не могу. В сети ничего похожего не нашел. Пожалуйста, напишите в комментариях, кому известны такие ужасные болезни или обстоятельства произошедшего.

P.S. Извините, но продолжения «Плюшевого смеха» на этой неделе не будет, так как меня мучает бессонница.

11

Летит, падает, окунается… Нет. Соскальзывает – правильное слово. Тимофеев ощущал, как соскальзывает, мягко движется по гладкому ничто и неизвестно куда. В голове застыл идиотский образ пингвина, катящегося на брюхе по ледяной горке. Мышцы сжались, готовые к столкновению. Вестибулярная система настойчиво твердила о вращении, но вращения в привычном смысле слова не существовало. Тимофеев как будто очутился в центре огромного батута, упругого, ровного и подрагивающего. В очередной раз мозг просигнализировал о соскальзывании, заметно более слабом, и пелена перед глазами рассеялась.

– Твари! – выругался Тимофеев. – Мошенники засраные!

Тот же «Приют», тот же номер. Наполовину собранные вещи, задернутые шторы и запертая дверь. Нетронутые книги на полках и тишина полупустой гостиницы. За более чем приличные деньги Тимофеев получил легкий наркоприход и обманутые ожидания. С тем же успехом можно было накидаться спиртным в баре. Подход более дешевый и предсказуемый. Да ладно бы эти твари просто отобрали деньги! Они ведь использовали человека, переживающего огромную беду и отчаявшегося до крайности. Потерявшего дочь, в конце концов.

Чертов «Приют» заслуживал, прямо-таки кричал, чтобы о нем заявили в полицию, прокуратуру и всевозможные СМИ. Речь не о закрытии и не аннулировании лицензии, если она у них вообще имелась. Маловато будет. Каждый имеющий отношение к этому притону должен был расплатиться годами своей жизни в тюрьме. Но перед этим Тимофеев собирался высказать недоделанному Джеки Чану все, что тот заслуживал. И пусть только попробует схватиться за нож.

Стойка администратора пустовала. Тимофеев заглянул в бар, но и там никого не обнаружил. Без капли сожаления он распахнул дверь с табличкой «Служебные помещения», и очутился в комнатушке с уборочным инвентарем, старой мебелью и ящиками со всяким барахлом, вроде перегоревших лампочек и мотков проволоки. Вернувшись к стойке, Тимофеев осмотрел стопки бумаг. Записи на китайском оставили его в недоумении, а русский он, как ни старался, не разобрал из-за паршивого почерка. Мясницкие ножи висели с внутренней стороны стойки на крючках. Целый набор: от маленьких до гигантских.

– Повезло тебе, – процедил Тимофеев. – Повезло, что вовремя свалил.

Тонкий стук – будто что-то легкое упало на пол – заставил его обернуться. Худощавая фигура скрылась за углом, прежде чем Тимофеев успел ее как следует рассмотреть. Тихонько скрипнула входная дверь.

– Эй! Ну-ка стоять!

Следом за фигурой Тимофеев вылетел на улицу и остолбенел. Над городом повисли темные тучи, сковывающие солнечный свет. Ни единого лучика не касалось земли – казалось, что солнце сожрал великан или крокодил из сказки Чуковского. Пятиэтажки, запомнившиеся Тимофееву новеньким ремонтом с разноцветным вентилируемым фасадом, резко поистрепались и постарели. Уходящая от парковки дорога пустовала, несмотря на середину рабочего дня. Владивосток напоминал засыхающий цветок, сражающийся за жизнь из последних сил.

Ветер подбросил ворох мусора, ударил по обветшалому рекламному щиту, но Тимофеев холода не ощутил, хотя куртку оставил в номере, и стоял теперь в тонком свитере с треугольным вырезом, рассчитанным в лучшем случае на позднюю осень. Он двинулся к парковке, не переставая удивляться тому, как мало чувствует. Ни температуры, ни запахов. Даже голод отступил, несмотря на пропущенный из-за встречи с Проводником обед. Тимофеев набрал горсть снега и сжал в кулаке. Кожа откликнулась на прикосновение неохотно, будто он сжал воздух, а не затвердевшую воду. Гораздо больше удивляло то, что снег не таял, не сочился влагой сквозь пальцы. Он словно был и не был одновременно.

Вместо снега таяла версия о действии наркотической капсулы. Проводник пообещал открыть путь в скрытую часть города – Изнанку – и все вокруг говорило о ней. Следующий шаг: найти переулок Жялвей. Если это реальное место, а не какой-нибудь фразеологизм, вроде шарашкиной конторы. Не проверишь – не узнаешь.

Тимофеев сел за руль «Тойоты», привычно нажал кнопку запуска двигателя, но машина ответила мертвым молчанием. Он попробовал еще несколько раз с тем же результатом. Насколько мог, убедился в исправности машины, однако она упорно отказывалась реагировать на его потуги.

– Нашла время! – возмутился Тимофеев. – Ну давай же! Что у тебя поломалось опять?

Смартфон точно сговорился с «Тойотой». В экране Тимофеев видел лишь свое отражение – ошарашенного мужика с трехдневной щетиной и обрюзгшей кожей. Никакого тебе такси. Никакого автосервиса. И внутренне чутье подсказывало Тимофееву – совпадения неслучайны. Придется возвращаться в «Приют» и униженно просить вызвать тачку или подбросить до центра. Вот они обрадуются, особенно Слендермен.

– Идиот, – проскрипел кто-то с улицы. – Идиот.

Возле дороги стоял худенький мужичок, одетый в замызганную куртку и заношенные джинсы. Поредевшие волосы колыхались на ветру. Вытянутый палец указывал на Тимофеева, отделенного лобовым стеклом, как забралом рыцарского шлема. Постояв с несколько секунд, человек опустил руку и побрел по сугробам, шатаясь и спотыкаясь. С губ его слетало невнятное бормотание.

Заранее решив, что пожалеет о сделанном, Тимофеев вышел из машины и побежал вдогонку. Трудно было отделаться от ощущения, что внушительная часть окружения не что иное, как мираж, включая странноватое небо, неестественный снег и даже бормочущего мужичка. Казалось, стоит дотронуться, и он растает, точно дымка. Однако на ощупь мужичок оказался вполне реальным, твердым и живым, пусть и холодным. Тимофеев схватил его за плечи и развернул к себе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.