Станислав Миллер – Черновед. Изнанка (страница 5)

Тимофеев еще долго оставался бы в неведении, если бы не позвонили из университета с новостями о том, что Линора пропустила почти половину занятий. Он поначалу не поверил – слишком не вписывалось услышанное в его представления о дочери. Конечно, времени вместе они проводили меньше с тех пор, как она закончила девятый класс, и развод с БЖ дал о себе знать, но чтобы прямо прогулы? Еще бы сказали, что она забила тело татуировками и начала слушать блэк-метал. Фотографии журнала посещений его убедили.

Вне себя от ярости Тимофеев прилетел на съемную квартиру дочери, где впервые столкнулся с живой кучей дерьма по имени Славик. Славик, предпочитавший называть себя «Диджей СОС», гордо восседал на кухне в семейных трусах и с косяком травы в зубах. Линора, с замутненным взглядом, грязными волосами и дебиловатой улыбкой, обертывала зеленые комочки сигаретной бумагой. В квартире витал травяной сладковатый запах.

Жалкое лепетание дочери Тимофеев помнил слабо. Что-то там про любовь, долг и помощь зависимым. Якобы сама она ничего не употребляла, а только пыталась вырвать дорогого для нее человека из наркотических пучин. Зато хорошо Тимофеев запомнил сладостное первобытное чувство, разлившееся по телу после того, как он съездил Славику по лицу и выволок его за шкирку на улицу в тех же семейных трусах. Укурок особо не сопротивлялся, а если бы сопротивлялся, получил бы еще больше. Тимофеев велел ему не приближаться к Линоре ближе, чем на десять метров. Не в столь корректных выражениях, конечно, зато доходчиво. Остаток дня он провел в поисках новой съемной квартиры, потоках нравоучений и переговорах с университетом.

Тимофеев перевернулся в кровати, раздосадованный тем, что болезненные воспоминания уничтожили остатки сна и взбудоражили желание покурить. Уровень кортизола в его организме, должно быть, зашкаливал. Почему из всех людей на планете Линора выбрала долбанного наркомана, возомнившего себя богом танцевального синтвейва? Разве для этого она прилежно училась, занималась саморазвитием и строила карьеру? Будто сдвиг в мозгах произошел или взыграла генетическая память.

Говорят, молодость дана для ошибок. Сам Тимофеев в возрасте дочери успел натворить всякого недоброго, запрещенного целым Уголовным кодексом. Взросление в семье безработного и ларечной продавщицы сопровождалось беднотой и беспризорностью. Тимофеев ходил в школу в рваных штанах и мечтал обожраться булками с марципаном, в то время как его одноклассники дважды в год гоняли на юга. Повзрослев, он не увидел других вариантов выбиться в люди, кроме как примкнуть к небольшой группировке «Меченых». По Хабаровску ходили слухи, что за одно дело каждый боец получал столько, сколько мама Тимофеева зарабатывала за полгода. Слухи подтверждались радушным приемом «Меченых» в ресторанах и саунах. Для их увеселения приглашали знаменитых певцов из столицы, чуть ли не Андрея Губина. Словом, Тимофеев рискнул и напросился в группировку.

Риск не оправдался. Ему с другими бойцами предстояло припугнуть одного коммерса, который никак не хотел делиться кровно нажитыми деньгами. Стоило лишь достать ствол, как в помещение с криками «Всем лежать!» хлынули вооруженные СОБРовцы. Тимофеев отделался четырьмя годами колонии – в разы меньше, чем у остальных. Суд учел отсутствие судимостей и краткосрочное членство в банде «Меченых». Пока шел срок, банда развалилась, а отец неожиданно слег с инфарктом. В колонии Тимофеева назначили руководить цехом деревообработки, где он впервые задумался о страховании, глядя на отрезанную руку соседа по отряду. Освободился он условно-досрочно, с рэкетом и «Мечеными» завязал, и первым же делом устроился агентом в молодую страховую компанию.

Проделки Линоры по сравнению с его злоключениями – пустяки. Опытный Тимофеев знал, как договориться об отработке пропущенных занятий и каких репетиторов нанять. Тем более, что с исчезновением Славика все как будто наладилось. Линора исправно посещала университет и в свободное время занималась йогой. В общении с ней чувствовалась некоторая напряженность, однако на подобные жертвы Тимофеев готов был пойти. Подумаешь, отвечает на звонки или переписывается с ним «на отвали». Не страшно. Рано или поздно Линора обязана была понять, что он поступил правильно. Вмешался в критическую ситуацию в нужный момент, не позволил пойти по кривой дорожке. Парней вокруг предостаточно – выбирай любого, пусть не богатого, не успешного, но хотя бы не наркомана без вменяемых жизненных планов. Неужели так сложно? Тимофеев втайне надеялся, что Славик скончался в какой-нибудь подворотне от передоза, тем самым окончательно вычеркнув себя из жизни дочери.

Не вышло. Линора исчезла, когда Славик погиб.

Тихо матерясь, Тимофеев поднялся с кровати и зашуршал в кармане брюк в поисках пачки сигарет. Завывания ветра за окном его уже не сдерживали. С взвинченными нервами и бесконечным самокопанием ему не уснуть. Тимофеев накинул куртку, открыл дверь и замер, глядя на бредущую по гостиничному коридору сгорбленную фигуру. Длинные руки болтались, точно веревки. Слабые ноги шаркали по полу. Из-за яркой футболки и джинсов Тимофееву показалось, что идет человек вполне молодого возраста, только излишне принявший на грудь. Секундами позже лампы высветили из темноты морщинистое лицо, усеянное пигментными пятнами и перетянутое сеткой воспаленных сосудов. Подошвы дизайнерских кроссовок шуршали по ковролину необъяснимо громко.

Старик остановился возле номера напротив и завозился с замочной скважиной. Ключ дважды провернулся и замер. Дверь осталась закрытой. Тимофеев вздрогнул, когда седая голова резко повернулась в его сторону.

– Простите, – выдавил он. – Тяжелый день выдался. Не могу уснуть.

Старик едва заметно покачнулся и проворчал какую-то несуразицу. Возможно, в его словах был смысл, но Тимофеев его не уловил, утонув в глазах старика. Выглядели они необычно, неправильно. Но эта неправильность почему-то не улавливалась, будучи такой же малозаметной, как запашок тухловатого мяса.

Старик скрылся за дверью. Щелкнул замок. Тимофеев осознал, как нелепо выглядит, замерев посреди дверного проема. Он торопливо преодолел коридор, удивляясь тому, что оказался не единственным постояльцем в «Приюте». Не было слышно ни разговоров за стенкой, ни шагов или цокающих каблучков, а на парковке стояли всего-то две машины, одна из которых принадлежала Тимофееву. Однако вот он, человек преклонных лет, живет в номере напротив. Вряд ли приехал на экономический форум, хотя кто его разберет?

Отвернувшись от снежных комьев и раскуривая сигарету, Тимофеев продолжал думать о старике. Осознание того, что именно неправильного было в его глазах, пришло не сразу.

Пряталось за ними много всего – слишком много для одного человека.

6

Чудодейка Светлая снимала помещение в самом обыкновенном торгово-офисном центре, увешанном табличками с названиями юридических и бухгалтерских компаний, индивидуальных предпринимателей и некоммерческих организаций. И ее табличка тоже висела среди прочих, будто услуги экстрасенса не отличались от финансового консалтинга и курсов повышения квалификации.

– Как ее зовут? – не поверила Алла. – Точно не Светлана?

– Светлая, – ответил Егор. – Имя не настоящее, разумеется, но другого мы не знаем.

– Ей бы не в экстрасенсы, а в блогеры.

Сам термин «чудодейка» отзывался в памяти Аллы образами мистических фигур, проводящих сомнительные ритуалы. На рекламных страницах «Бюллетень Нова» подобных объявлений было полно. Потомственные прорицатели, астральные гадалки и рунические медиумы конкурировали между собой за внимание читателя, обещая исполнить несбыточные мечты совершенно бесплатно. Удивительная щедрость, если учитывать цены на рекламу в издании. Поток людей, текущий сквозь двери торгово-офисного центра, заставил Аллу задуматься над тем, сколько их них посетили чудодейку, а сколько предпочли решать проблемы традиционными способами, например, через юристов.

– Из мистического вижу только мигающую лампочку на потолке, – заметила Алла. – Вообще не вяжутся с чудодейством все эти выбеленные стены, охранник в каморке и указатели со стрелочками.

– Разочарована? – усмехнулся Егор. – Предпочитаешь покосившиеся домики на окраине деревни?

– Я предпочитаю обходить экстрасенсов стороной. Ну бред же! – Она подумала о том, что уверовала в силу проклятий меньше недели назад, и добавила: – Или я ошибаюсь? Хоть кто-нибудь из них призывает духов или обладает даром предвидения?

– Ах, если бы, ах, если бы, и жизнь была бы весела, – на удивление мелодично пропел Егор. – Но как связные они очень неплохи. Сложных клиентов направляют к нам, делятся информацией. В общем, без чудодейки найти переулок Жялвей будет сложновато.

Они поднялись на лифте, преодолели небольшой коридор и остановились перед одной из десятков похожих друг на друга дверей. Под номером 313 была прикреплена табличка, извещающая о чудодейке Светлой, обладательнице диплома целителя и степени кандидата психологических наук. Алла обратила внимание на указание юридического адреса и номера налогоплательщика. Тяжеловато, наверное, магам и экстрасенсам жить в мире бюрократии.

Внутри помещения Алла удовлетворенно хмыкнула. Выкрашенные в черный цвет стены поглощали тусклый свет ламп. С потолка свисали плетеные веревки, увешанные резными оберегами. В деревянных и стеклянных фигурках просматривались камни агата, а это означало, что чудодейка Светлая, несмотря на дурацкое прозвище, имела представление о работе черноведов. Травяной аромат, застывший в помещении, напомнил Алле о храме, который она посещала лет в двенадцать, на школьной экскурсии.