Станислав Миллер – Черновед. Изнанка (страница 4)
Его вызывающая доверие внешность притягивала клиентов лучше всяких лозунгов. БЖ уверяла, что Тимофеев буквально излучал ауру надежности, стоило лишь улыбнуться. Но то было давно. Виниры спасли улыбку, уколы пока еще сдерживали кожу от превращения в морскую губку, утренние пробежки не давали пузу вывалиться за резинку трусов, однако прежняя надежность испарилась. Внутри Тимофеев был совершенно пуст.
4
В аэропорту «Кневичи» царила привычная для такого рода заведений суматоха. Алла стремилась познакомиться с городом, но багажная лента, как специально, оставалась пустой. Бывшие пассажиры самолета, не так давно аплодировавшие Егору, теперь сгорали от нетерпения и поглядывали на часы. Ушло время подвигов, пришла рутина. Алла задумалась над тем, что большинство сумок и чемоданов набиты скучными вещами: одеждой, обувью, косметикой и прочей бытовщиной. Но не рюкзак Егора, разумеется. Еще на досмотре он вызвал неподдельный интерес полиции сушеными травами, амулетами и оберегами. Пришлось доказывать, что шалфей и полынь в список запрещенных веществ не входят. Книгу Тревог и «Маледиктиарий» Безликого, хранилища знаний поколений черноведов, Егор благоразумно захватил с собой. Газовую горелку в багаже не пропустили, так что она отправилась в мусорку.
– Забавное название – «Кневичи», – улыбнулась Алла. – Как будто чихнул кто-то.
– Если уж говорить о названиях, «Толмачево» ничуть не хуже, – ответил Егор. – Каждый раз как слышу, так хочется пельменей. У нас продавали такие, в Вятских Полянах.
Настроение у него было отличное, несмотря на столь серьезную причину для визита во Владивосток. Алла сама не могла перестать фантазировать о том, что прилетела на свидание или экскурсию (или все сразу). Ядвига, коконы, ритуал – все это казалось отдаленным, почти нереальным. Может, оттого что молодой и привлекательный черновед, стоящий рядом, избавил ее от смертельного проклятия, которое провоцировало бывших ухажеров на членовредительства и убийства. И да, Алла не могла не замечать игривый блеск в глазах Егора, когда он смотрел на нее.
«Корреспонденту «Бюллетень Нова» начисто снесли голову бабочки в животе», – от неожиданно всплывшего в мыслях заголовка она чуть не расхохоталась. С другой стороны, неужели ей нельзя хотя бы немного полетать на облаках любви? «Облака любви» все-таки заставили Аллу прыснуть со смеха: не журналистом надо было становиться, а писателем чувственных романов. Егор завертел головой в поисках причины веселья, но она сквозь слезы пообещала рассказать об этом позже.
Получив багаж, народ радостно повалил на улицу. Пока Егор пытался вызвать такси через приложение, Алла вяло отбивалась от назойливых вездесущих бомбил. Они заламывали баснословные цены и хором уверяли, что иначе от «Кневичей» не уехать. Словосочетание «нет, спасибо» лишь разжигало их аппетиты. Когда Алла уже готова была взорваться, позади послышался вежливый кашель.
– Давайте-ка подброшу вас, куда скажете. Надо же отблагодарить за возможность дышать.
Хрипун из самолета теребил в руках старомодную меховую шапку. Его супруга – Алла догадалась, что совет подвезти молодую парочку спасителей принадлежит именно ей, – доброжелательно улыбалась. Спустя пять минут они уже отъезжали от аэропорта под жадные взгляды местных бомбил.
Хрипуна звали Федором, а его супругу – Викторией. Она всю дорогу не переставала рассыпаться в словах благодарности, звать на чай и предлагать домашнюю выпечку. Федор травил незамысловатые истории о буднях сварщика и рассказывал о достопримечательностях Владивостока.
– Островов у нас дох…
– Федя! – одернула его супруга.
– Много у нас островов, много! И все хороши, только сейчас не сезон. Ладно мы, местные, но вы-то зачем в разгар зимы приехали? Пробегитесь по набережной, там красиво. Забегите в китайский квартал, который Миллионкой называется. Там рядом хороший байдзю продают, хотя я больше по нашей водочке.
В этот раз Виктория не стала возмущаться вслух, а красноречиво вытаращилась на супруга.
– То есть музеи, выставки и театры, – поправился он. – В любом случае найдете какую-нибудь замануху.
Федор переключился на политику: обругал американских и европейских чиновников, погрозил кулаком японцам и повозмущался прошедшими краевыми выборами. Егор отвечал скорее из вежливости, чем из интереса. Алле не было никакого дела до местных депутатов и мэра – политикой она занималась тогда, когда писала соответствующую новостную статью. После столкновения с миром сверхъестественного ее все больше склоняло к разделу «Криминал», поэтому заметки о чиновниках ограничивались взятками и растратами. Ее мысли неожиданно вернулись к Ядвиге и проклятиям – стороне жизни, о которой большинство людей не имело представления. Она и сама понимала самую малость, поэтому вознамерилась прочитать Книгу Тревог и «Маледиктиарий» от корки до корки. Другие способы вооружиться знаниями против проклятий ей были неведомы. В сети, например, ничего толком не найдешь. Алла меняла поисковики и запросы, однако наталкивалась лишь на рассказы ужасов, сказки и любительские видеоролики с плохими актерами. Как будто всю информацию о проклятиях старательно удаляли. Или не могли загрузить. Как известно, сверхъестественное плохо дружит с техникой, а сеть зависит от техники напрямую.
Ее взгляд устремился на заснеженную трассу. Обочина полнилась разбитыми машинами и орущими друг на друга водителями. Кто виноват – толком не разберешь. Непогоде ничего не выскажешь, а вот незадачливому собрату по несчастью – всегда пожалуйста. Смятые бамперы и разбитые фары предвещали приличные расходы. Федор поерзал на сиденье и присвистнул:
– Такие «паровозики» почти каждый день видим. Аномальная зима сказывается. Сперва подтает, затем надует – вся дорога льдом покрывается. Шиповка не спасает, конечно. А те, кто первый раз по трассе едут, рискуют больше всех по неопытности. Будто проклятие какое-то!
В размышлениях о проклятиях и аномальной зиме Алла умолкла до конца поездки. Машина остановилась у скопления пятиэтажек. Не сразу пришло осознание, что нужно ориентироваться в незнакомом городе, искать временное пристанище и караулить Ядвигу.
Виктория подала голос:
– Федя!
Он лукаво подмигнул.
– А вы остановиться-то где собирались, молодые?
– У вас же о туризме кричат направо и налево, – откликнулся Егор. – Значит, гостиниц и хостелов должно быть навалом.
– Э-э, я бы так не сказал. Навалом-то навалом, но… Плакаты видели? Международный экономический форум намечается, понимаешь. «Богатая Азия» или что-то вроде того. Надо Россию делать богатой, а не Азию, но не суть. Приезжих полно, все номера забронированы. А супруга моя, Вика, связи имеет в парочке отелей. Двадцать лет администратором отработала! Так что не стесняйтесь. Если ничего не найдете, сразу звоните нам. Бывает, номер бронируют, даже оплачивают, но человек не приезжает. Вот что-нибудь такое мы вам обязательно найдем.
Искренне поблагодарив Федора и Викторию, Алла выбралась из машины. Мощный порыв ветра неприветливо ударил в лицо. Прогнозы обещали не ниже минус пяти, но по ощущениям выходили полноценные минус двадцать. И уютная постель с горячим душем светили еще не скоро.
– Какой следующий пункт нашего плана? – спросила Алла.
– Встреча со связной, – напомнил Егор. – Без нее порченное место не найти. Шелест сказал, за ней числится должок, поэтому информацией она поделится.
– Здесь тоже есть книжный магазин, открытый черноведом на пенсии?
– К сожалению, нет. Воспользуемся более классическим вариантом – запишемся на сеанс к экстрасенсу.
Алла кивнула, поеживаясь от холода.
– По пути возьмем кофе и булочки, – добавил Егор. – Мы хоть и на работе, но страдать не обязаны.
– Со страданиями успеется, – улыбнулась Алла краешком губ.
5
Тимофеев проснулся среди ночи от покалывания в онемевшей руке. Сгибая и разгибая пальцы, он вглядывался в непривычные, с чудными узорами, полотна на стенах, тусклое отражение в зеркале и полку с книгами, призванными хоть как-то скрасить скуку постояльцев. Названия их расплывались в полумраке и казались написанными на чужом языке. Отчаянно хотелось курить, но снаружи бушевал ветер, а под потолком предупреждающе мигала пожарная сигнализация. От пережитого стресса Тимофеев нарушил зарок разделаться с вредной привычкой и теперь жалел об этом, представляя, как его сковывают сладостные никотиновые цепи. Он перевернулся на другой бок и закрыл глаза. Голову наводнили тревожные мысли о дочери.
Линора повзрослела быстро, словно не восемнадцать лет прошло, а в три раза меньше. Казалось, совсем недавно он пел колыбельные у детской кроватки, рассказывал о премудростях игры в футбол и собирал школьный портфель. Жаль, что так и не научился плести косы – в неуклюжих пальцах пряди вели себя как попало, выскальзывали и рассыпались. Все восемнадцать лет промелькнули точно в кино со скоростным монтажом. Раз – Линора выигрывает областные соревнования по художественной гимнастике. Два – Линора заканчивает школу с серебряной (не хватило одной пятерки до золотой) медалью. Три – поступает на бюджет, намереваясь стать первоклассным педиатром. На этом миленькое кино заканчивалось – начинался трэш-контент.