Станислав Миков – Проект «Сфера-80»: в поисках юности (страница 43)
— Да что угодно, — улыбнулась Наташа. — Хоть «Мама мыла раму». Главное, чтобы буквы появились.
Липатов кивнул. Он выбрал клавиши.
«П». «Р». «И». «В». «Е». «Т».
В комнате повисла тишина. Тягучая, ватная, страшная тишина.
На экране ничего не изменилось.
Курсор продолжал равнодушно мигать в левом верхнем углу.
Миг. Миг. Миг.
Липатов нажал «ВВОД» — большую, фигурную клавишу, которой гордился особенно.
Тишина.
— Может, контакт плохой? — неуверенно предположил Олег. — Пошевели разъем.
Липатов, чье лицо начало приобретать цвет несвежей штукатурки, схватился за жгут и пошевелил его. С силой вдавил разъем в гнездо.
Нажал «А». «Б». «В».
Экран оставался чист.
— Не может быть, — прошептал он. — Я проверял каждую кнопку. Герконы замыкаются. Я тестером звонил…
Громов оттеснил его плечом и сам ударил по клавишам. Быстро, хаотично.
— Логика не видит прерывания, — сказал Громов холодным, чужим голосом. — ЦУБ считает, что клавиатуры нет. Вообще. Сигнал застревает где-то на входе дешифратора.
— Дай тестер, — резко сказал Валера=, выхватывая прибор из рук Пашки.
Он подошел к столу, грубо отодвинул Липатова и выдернул разъем.
— Схему давай. Распайку. Где чертеж?
Липатов дрожащими руками вытащил из папки замусоленный лист миллиметровки.
— Вот… Вот тут. Первый пин — питание. Второй — земля. Третий — строб…
Валера включил мультиметр в режим прозвонки. Щупы ткнулись в контакты разъема «папа», торчащего из клавиатуры.
— Нажми «Пробел», — скомандовал он Пашке.
Пашка нажал.
Прибор молчал.
— Нажми «Ввод».
Тишина.
Валера нахмурился. Он переставил щуп на другой конец ряда контактов.
— Жми.
Пиииииииииик!
Тонкий писк мультиметра прозвучал как приговор.
Валера медленно поднял глаза на Липатова. В его взгляде читалась смесь жалости и желания убить.
— Сережа, — сказал он ласково, и от этой ласки у Морозова по спине пробежали мурашки. — Ты когда схему распайки для своих калужских парней рисовал… Ты на колодку с какой стороны смотрел?
— Со стороны монтажа, — пролепетал Липатов. — Как в ГОСТе…
— В ГОСТе вид со стороны контактов, Сережа! — Валера швырнул жгут на стол. — Ты зеркально всё начертил! Они тебе пятьдесят штук по твоей шпаргалке и спаяли! Ты землю на питание подал, а строб на массу. Слава богу, я на блоке питания отсечку по току выставил на минимум, иначе вся плата ЦУБа сейчас бы уже превратилась в дымящийся текстолит.
Левша швырнул щупы на стол.
— Первый слева, если смотреть на «маму»! — рявкнул он так, что задрожали стекла в шкафах. — А у тебя «папа»! У «папы» нумерация идет в обратном порядке! Ты что, первый раз в жизни разъем СНП видишь? Зеркало, Сергей Дмитриевич! Ты спаял всю партию в зеркальном отражении!
Липатов осел на табурет, его лицо стало цветом больничной простыни.
— Зеркально… — прошептал он, глядя на свои забинтованные пальцы. — Я сам чертил схему распайки жгутов для монтажников в Калуге… Лично проверял по справочнику перед отъездом…
— В справочнике вид со стороны контактов, а ты паял со стороны монтажа! — Валера швырнул разъем на стол. — Хрестоматийная ошибка второкурсника! Ты подал двенадцать вольт питания прямо на входные триггеры ЦУБа. Слава богу, я на блоке питания отсечку по току выставил на минимум, иначе «Сфера» сейчас бы уже дымилась.
Липатов закрыл лицо руками. Это был не просто технический сбой, это был профессиональный позор. Человек, который годами учил молодых инженеров ГОСТам, сам попался в самую примитивную ловушку, просто потому что не спал четверо суток.
— Пятьдесят штук, — повторил он, и голос его сорвался. — Я лично проверял каждый провод. Я их увязывал в жгуты, заливал лаком… Мы с Пашкой до рассвета сидели, чтобы всё было «красиво».
Олег Тимофеев схватился за голову и начал тихо, истерически смеяться.
— Плюс на минус… Классика… Господи, какая классика…
Морозов смотрел на разъем. Тридцать два контакта. Тридцать два провода, аккуратно припаянных, заизолированных кембриками, увязанных в жгут. Работа, занявшая часы.
— Сколько у нас таких клавиатур? — спросил он тихо.
Липатов поднял на него глаза, полные слез.
— Пятьдесят. Мы сделали пятьдесят комплектов. Все распаяны по шаблону.
Повисла пауза. В ней можно было услышать, как седеют волосы. Пятьдесят клавиатур. Пятьдесят разъемов. По тридцать два контакта в каждом. Полторы тысячи паек. И все неправильные.
Это означало не просто ошибку. Это означало, что нужно срезать всё под корень, зачищать провода заново и перепаивать. Два дня работы. Адской, монотонной работы.
— Это катастрофа, — прошептал Пашка. — Нам нужно запустить всю партию, иначе Белов скажет, что мы кустари с одной самоделкой. А у нас три дня до показа. Мы физически не успеем перепаять полторы тысячи контактов!
Морозов подошел к столу. Он взял в руки «неправильный» разъем. Покрутил его. Металл холодил пальцы.
Усталость, которая давила на плечи, вдруг трансформировалась. Она сжалась, уплотнилась и превратилась в холодную, злую ярость. Ту самую рабочую злость, на которой строились плотины и запускались ракеты.
— Валера, — сказал Морозов. Голос его был спокойным, как бетонная плита. — Тащи паяльники. Все, какие есть.
— Алексей Николаевич, там работы на неделю… — начал было Левша.
— У нас нет недели. У нас есть сегодня и завтра.
Морозов обернулся к команде.
— Олег, Наташа — на зачистку проводов. Пашка — на лужение. Липатов…
Он посмотрел на конструктора, который сидел, закрыв лицо руками.
— Сергей Дмитриевич, прекратить истерику. Вы знаете распиновку лучше всех. Садитесь на контроль. Будете диктовать каждый пин. Ошибка исключена.
— Но мы же сдохнем, — тихо сказала Наташа. Она не спорила, просто констатировала факт.
— Сдохнем, — согласился Морозов, закатывая рукава рубашки. — Но сначала перепаяем.
Валера хмыкнул, глядя на начальника. В его глазах мелькнуло уважение.
— Ладно. Чего уж там. Где мой сорокаваттный? Паша, тащи канифоль, и побольше. Будем дымить.
Громов, который все это время молчал, глядя на мигающий курсор, вдруг подошел к столу.