Станислав Миков – Проект «Сфера-80»: в поисках юности (страница 32)
Пот заливал глаза. Пыль от старых ватников лезла в горло. Руки Олега подрагивали от перенапряжения. Каждый раз, когда стекло звякало о дерево, у него внутри что-то обрывалось.
— Сорок девять… Пятьдесят, — выдохнула Наташа, укладывая последний сверток.
Весь кузов хлебного фургона был забит странными коконами из грязной ваты и стекла. Пахло дрожжами, пылью и бензином.
— Зинаида Васильевна, спасибо! С нас причитается! Мы их пока в гостинице спрячем… — начал было Олег, захлопывая двери фургона.
— В гостинице? Сдурел? Там бабки-дежурные стучат быстрее телетайпа, — устало отмахнулась Зинаида. — Записывай адрес моего гаража. Улица Гагарина, гаражный кооператив «Спутник», бокс 42. Ключ под кирпичом слева. Спрячете там.
— Понял!
Олег и Наташа втиснулись в кабину рядом с водителем. Было тесно, жарко и пахло дешевым табаком. Мотор взревел, и машина тронулась.
Дорога до гаражей была недолгой, но ужасной. Асфальт в Александрове клали, видимо, еще при царе Горохе, и с тех пор только латали ямы кирпичами.
Фургон трясло. Каждая кочка отдавалась в кузове глухим стуком деревянных лотков.
— Потише, шеф! — взмолился Олег, вцепившись в приборную панель. — Там стекло!
— Не дрова везу, вижу, — огрызнулся водитель, но скорость сбавил.
Наташа сидела, прижавшись плечом к Олегу, и кусала губы. Она была бледной.
— Олег, — тихо спросила она, когда машину в очередной раз подбросило. — А если мы их довезем… что дальше? Как мы их подключим?
Олег закрыл глаза. В голове, в такт тряске, крутились схемы.
— Кинескопы и родные блоки развертки у нас теперь есть. Корпуса… Липатов обещал корпуса. Но есть проблема.
— Какая?
— Гальваника, — Олег потер переносицу. — Телевизоры «Юность» и «Рекорд» имеют «горячее» шасси. У них земля соединена с сетью 220 вольт. Если мы подключим нашу ЭВМ напрямую к видеовходу…
— …то при первом же касании пользователя ударит током, — закончила Наташа. — Или ЭВМ сгорит к чертям.
— Именно. Нам нужна развязка. Полная гальваническая изоляция видеосигнала.
Машина попала колесом в глубокую выбоину. Кузов сзади грохнул так, что у Олега лязгнули зубы. И сразу после этого раздался характерный, ни с чем не спутываемый звук.
Глухой, утробный хлопок, за которым последовал звон осыпающегося стекла.
— Твою мать! — выругался Олег.
Водитель резко затормозил.
— Что это было?
— Минус один, — мертво констатировал Олег. — Трубка лопнула.
В кабине повисла тягучая тишина. Только натужно гудел двигатель и монотонно жужжала муха, залетевшая в открытое окно.
Наташа осторожно положила руку на плечо Олега.
— Не переживай. У нас же в гостинице остался тот, самый первый опытный образец. Плату мы там, конечно, сожгли к чертям, но сам кинескоп-то цел. Заберем его — и будет ровно пятьдесят. Думай лучше о том, как мы будем всё это хозяйство монтировать.
Олег глубоко вздохнул, заставляя себя выкинуть из головы погибший кинескоп. Он сосредоточился на задаче, которая ждала их впереди.
Если бы им пришлось вручную наматывать пятьдесят громоздких разделительных видео-трансформаторов, чтобы развязать «горячие» шасси этих телевизоров от сети, они бы просто свихнулись прямо в лаборатории. Нужен феррит, нужна идеальная намотка, иначе полоса частот неминуемо упадет, картинка станет мыльной, а им требовался кристально четкий текст. Конденсаторы тоже не годились — они исказили бы постоянную составляющую видеосигнала, и уровень черного плавал бы по экрану как поплавок.
В кармане пиджака плотно давила на бедро картонная коробочка. Олег машинально сунул руку в карман и нащупал гладкий картон. Там лежали шестьдесят драгоценных оптронов АОТ101А, отвоеванных вчера у мастера Василия Кузьмича.
Олег вытащил коробочку и похлопал по ней ладонью.
— Как же вовремя ты тогда в библиотеке наткнулась на этот справочник, Наташ, — прошептал он, чувствуя, как отступает нервная дрожь. — Свет — это идеальный мост. Никакого тока утечки. Полная безопасность. И частота у наших оптронов вытянет любой текст. Развяжем видеосигнал через оптику, и дело с концом.
Наташа улыбнулась, глядя на коробочку в его руках.
— Значит, план утвержден окончательно. Питание телевизоров оставляем как есть, а видеовход наглухо изолируем оптопарами.
— Именно! Мы сможем подключить наши системные блоки к любому из этих ВКУ, и ни одного пионера не убьет током!
Водитель кашлянул.
— Эй, пассажиры. Едем дальше или скорбим? Счетчик тикает.
— Едем! — крикнул Олег. — Едем, шеф! В гараж!
Остаток пути прошел как в тумане. Олег больше не слышал стука лотков. В его голове уже собиралась схема видеоусилителя с оптронной развязкой. Это было изящно. Это было дешево. Это было технологично.
Один разбитый кинескоп был платой за озарение. Жертвой богу электроники.
Гаражный кооператив встретил их запахом отработки и жареного шашлыка — кто-то из владельцев уже начал отмечать выходной. Бокс номер 42 оказался ржавым железным ящиком, нагретым солнцем.
Олег нашел ключ под кирпичом, как и говорила Зинаида. Замок поддался с трудом, скрипя ржавчиной.
Внутри было темно и прохладно. Пахло сыростью и старой резиной.
— Разгружаем! — скомандовал Олег.
Они работали быстро. Водитель подавал лотки из кузова, Олег принимал, Наташа помогала носить вглубь гаража.
Когда они добрались до середины кузова, Олег увидел его. Тот самый лоток. Ватник был пропитан серебристой пылью люминофора. Внутри что-то хрустело при каждом движении.
Олег осторожно отодвинул край телогрейки. От кинескопа осталась только горловина и груда осколков.
— Жалко, — тихо сказал водитель, снимая кепку. — Красивая была штука.
— Ничего, — Олег закрыл ватник. — Сорок девять живы. Этого хватит на первый класс с ЭВМ. И ещё останется.
Они сложили кинескопы в аккуратную пирамиду у дальней стены, бережно накрыв их старым брезентом. Гора отбракованного заводского неликвида окончательно превратилась в бесценный стратегический запас КБ-3.
Олег расплатился с водителем, отдав красную десятку. Мужик кивнул, сунув деньги глубоко в карман потертых штанов.
— Если что еще перевезти надо — ищите меня на хлебозаводе. Спросите Колю-Хромого. Только, чур, не стекло больше. Нервный груз.
Грузовик уехал, оставив за собой облако сизого дыма. Олег и Наташа остались стоять у открытых ворот гаража.
Олег посмотрел на свои руки. Они были серыми от пыли и мелко дрожали от пережитого напряжения. Он прислонился спиной к теплому, нагретому солнцем железу ворот и бессильно сполз вниз, на корточки.
— Устала? — спросил он, глядя на Наташу снизу вверх.
Она молча села рядом, прямо на жесткую траву, совершенно не заботясь о чистоте светлых брюк. Вытерла лоб тыльной стороной ладони, размазывая пыль.
— Есть немного. Но знаешь, Олег… Мы ведь чудом успели. Реально спасли их. Лежали бы сейчас в яме, раздавленные гусеницами. А теперь они будут показывать…
— Будущее, — тихо сказал Олег. Он достал из кармана оптрон и слегка подбросил черный кубик на ладони. Решение уже было у них в руках.
— Будут показывать будущее. И фаза по рукам пионеров больше бить не будет.
Он достал помятую пачку «Родопи», вытряхнул две сигареты. Одну протянул Наташе, вторую закурил сам. Дым был горьким, но сейчас он казался самым вкусным на свете.
— Сорок девять штук здесь, — повторил он, затягиваясь. — Плюс один в гостинице. Липатов привезёт из Калуги корпуса. Громов доведёт свою программу до ума. А мы с тобой, Наташка, научим эти стекляшки видеть.
— А Зинаида? — спросила Наташа, выпуская тонкую струйку дыма. — Ей же влетит за недостачу лома. Бульдозер-то вхолостую проехал.
— Напишем ей акт передачи на какой-нибудь подшефный кружок, — Олег прищурился на солнце. — Бумага всё стерпит, Седых не глядя подпишет. Главное, «глаза» у нас.