Станислав Миков – Проект «Сфера-80»: в поисках юности (страница 19)
Все. Операция завершена.
Олег отложил паяльник на подставку.
— Готово. Теперь тестовый пуск.
Он соединил самодельный кабель с выходом платы-генератора. Тестовую схему он запитал от компактного лабораторного блока питания, который притащил с собой в чемодане. Блок был надежно заземлен через специальный провод на трубу отопления (варварство, но что делать).
— Включай, — скомандовал он Наташе, указывая на вилку телевизора.
Наташа взяла вилку.
— Точно всё нормально?
— Втыкай.
Она вставила вилку в розетку.
Олег щелкнул тумблером питания на телевизоре.
Тишина.
Потом — характерный тонкий свист строчной развертки:
Экран «Юности» начал сереть, наливаясь жизнью.
— Работает! — выдохнула Наташа.
— Подожди, — Олег склонился над столом, всматриваясь в экран. — Сейчас прогреется. Наш генератор выдает сигнал шахматного поля. Если оно появится и не поплывет — метод работает, и мы сорвали джекпот. Если нет… этот мусор нам не нужен.
Он потянулся к ручке яркости, чтобы добавить контраста. Его левая рука лежала на металлическом корпусе лабораторного блока питания (заземленного). Правая рука коснулась металлического ободка ручки на телевизоре.
В этот момент Вселенная решила напомнить Олегу Тимофееву закон Ома и принцип разности потенциалов.
Сначала он почувствовал, как мышцы руки сводит судорогой. Это было странное, вибрирующее ощущение, словно внутри костей потек расплавленный свинец.
— Ой, — сказал он, и это было самое интеллигентное, что он мог произнести.
А потом случилось неизбежное.
Внутри телевизора, где-то в глубине его электронных кишок, искра нашла путь.
Заземленный корпус блока питания и шасси телевизора встретились через его руки. Но это были разные земли. Одна была настоящей, уходящей в грунт Александрова через батарею отопления. Другая оказалась под потенциалом сети — из-за пробоя изоляции в силовом трансформаторе телевизора сетевая фаза легла прямо на шасси.
Двести двадцать вольт переменного тока рванулись навстречу нулю.
Звук был таким, словно в комнате выстрелили из пистолета Макарова.
Ослепительная голубая вспышка озарила комнату, высветив на мгновение испуганное лицо Наташи, узор на обоях в цветочек и каждую пылинку в воздухе.
Олега дернуло так, что он отшатнулся назад. Стул под ним опрокинулся, и он с грохотом рухнул на ковер, больно ударившись локтем.
И наступила тьма.
Погасла настольная лампа. Погасла люстра под потолком. Погас свет в коридоре, судя по тому, что щель под дверью перестала светиться.
В комнате воцарилась абсолютная, ватная, звонкая темнота.
Только в носу свербило от резкого, тошнотворного запаха. Это был запах смерти электроники. Запах горелого гетинакса, взорвавшихся электролитов и испарившегося кремния. Этот запах ни с чем не спутать. Так пахнут деньги, выброшенные на ветер.
— Олег?! — голос Наташи дрожал. — Олег, ты жив?!
Олег лежал на полу, глядя в темноту. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь гулкими ударами в висках. Рука, которой он коснулся телевизора, онемела и противно ныла.
— Жив, — прохрипел он. Голос был чужим, скрипучим. — Кажется.
— Что это было? Взрыв?
— Короткое замыкание, — Олег сел, потирая ушибленный локоть. — Я идиот. Я клинический, дипломированный идиот.
В темноте послышалась возня, шорох ткани, потом чирканье спички.
Маленький желтый язычок пламени осветил дрожащие пальцы Наташи. Она держала коробок спичек.
Её глаза были огромными, темными провалами на бледном лице.
— Где свечка? — спросила она. — У меня была декоративная, сувенирная, я купила в лавре.
— На тумбочке, — буркнул Олег.
Наташа зажгла свечу — толстый витой столбик воска. Тени метнулись по стенам, превращая унылый гостиничный номер в подобие склепа.
Олег поднялся, отряхнул брюки, хотя в этом не было смысла, и подошел к столу.
В неверном свете свечи «Юность» выглядела как павший воин. От задней крышки все еще поднималась тонкая струйка сизого дыма.
— Я убил его, — констатировал Олег, чувствуя, как к горлу подкатывает комок горечи. — И, скорее всего, спалил нашу плату видеовыхода.
Он опустился на стул (подняв его с пола) и закрыл лицоруками.
— Брак по изоляции, — глухо сказал он через ладони. — Трансформатор пробивал на корпус. Фаза была на шасси. А я, кретин, заземлил свою плату. Как только я соединил земли… Встреча фазы и нуля. Фейерверк.
— Ты не мог знать, — тихо сказала Наташа, подходя ближе. Она поставила свечу на край стола, подальше от дымящегося трупа техники.
— Мог! — Олег отнял руки от лица. Его глаза блестели от злой влаги. — Я должен был прозвонить! Я должен был проверить разность потенциалов! Это азы! Первый курс техникума! «Не суй пальцы, куда собака нос не сует». А я полез. Сэкономил время.
Он с ненавистью посмотрел на паяльник, который теперь остывал, бесполезный и невинный.
— Мы потеряли подопытный телевизор. Единственный. И мы не знаем, жива ли наша тестовая плата. Если импульс прошел через видеокабель, он мог выжечь всю логику на макете… Наш генератор мог сгореть к чертям. А без него мы даже не сможем доказать Алексею, что этот метод вообще работает!
Наташа молчала. Она смотрела не на технику, а на него. В её взгляде не было осуждения, которого он ждал. Не было страха. Было что-то другое. Спокойное, материнское понимание.
Она подошла к нему вплотную и положила руку ему на плечо. Её ладонь была теплой и живой, в отличие от мертвой пластмассы телевизора.
— Олег, — сказала она твердо. — Прекрати истерику.
Он замер, удивленный тоном.
— Мы живы? Живы. Гостиница не сгорела? вроде нет, только свет выбило на этаже.
— Скорее всего, плавкая вставка на этажном щите, — машинально поправил он.
— Неважно. Главное — никто не пострадал. А железо… — она посмотрела на дымящуюся «Юность». — Ну значит, судьба у него такая. Жил грешно и сдох смешно.
— Нам не на чем показывать результат, — Олег уставился в стену. — Завтра мы должны были забрать у Зинаиды остальную партию и ехать во Владимир. С победой. А теперь она нас на порог не пустит, и мы поедем с пустыми руками и одним горелым ящиком. Алексей нас убьет.
— Не убьет, — Наташа села на край стола, прямо рядом с его рукой. — Он поймет. Слушай… А почему это произошло? Ты сказал — фаза на корпусе?
— Да. Гальваническая связь. Ток потек не туда, куда надо.
— А если… — она задумалась, глядя на пламя свечи. — Если мы не можем соединять их проводами напрямую… Можно как-то передать сигнал без проводов? Ну, внутри?
Олег поднял голову.
— Радиоканал? Я же говорил, это шумы. Качество будет…
— Нет, не радио. Светом?