Станислав Левченко – Против течения. Десять лет в КГБ (страница 44)
ВАШИНГТОН, 80-е ГОДЫ
Хотя этой главе надлежало бы завершиться словами „и стали они жить-поживать да добро наживать”, мое будущее мне не известно — даже в большей степени, чем оно неизвестно другим людям. Надо мной по-прежнему тяготеет смертный приговор, а, кроме того, в минувшие годы у меня был ряд грустных и разочаровывающих моментов, так что я не могу завершить эту историю словами из сказки со счастливым концом. Я не могу со всей подробностью рассказывать о своей жизни, ибо мне надо заботиться о том, чтобы не повредить моим близким. Печально то, что им приходится тяжко прежде всего из-за того, что они любят меня, и безопасность их зависит от моего молчания о них. Я могу поделиться с читателем тем, что успел узнать об Америке и американцах, а помимо этого, я могу подробно рассказать о моей общественной деятельности.
Манеры американцев и их одежда поразительно небрежны. Есть известная шутка о том, что в здешней толпе невозможно определить, кто миллионер, а кто живет на благотворительность, так как и тот и другой одеты одинаково. Американцы гордятся тем, что их страна „плавильный котел”, и при этом они не рвут связей с культурными традициями стран, откуда прибыли их предки. Они люди открытые, любящие повеселиться, прямые и гостеприимные. Для меня Америка, как сказал поэт Филип Бейли, „единокровная сестра всего мира, со всем хорошим и плохим, что есть в каждой стране”. С самого первого момента, как я ступил на американскую землю, мне было сказано, что я могу ехать куда хочу, работать где угодно, и вообще обладаю всеми правами американского гражданина. Я был вне себя от радости при мысли, что я принят в лоно американской семьи.
После завершения процедуры опроса, я провел большую часть первых двух лет жизни в США, сотрудничая с „Ридерс Дайджест Пресс”. В конечном счете я, конечно, начал подумывать о том, что пора влиться в нормальный поток американской жизни. Я стал подыскивать себе другую работу и место, где бы я мог обосноваться. Для меня это было внове и довольно пугающе. Впервые в своей жизни я мог подыскивать работу, которая мне по душе, и вдруг я ощутил свою беспомощность. Всю свою сознательную жизнь мне всегда указывали, что я должен делать, где я могу работать, а где нет. Я даже не знал, как приступить к поискам работы. Это было ужасно. И вот вообразите, в какое возбуждение я пришел, получив от одной деловой дамы (назовем ее, скажем, Фелиция До) приглашение на встречу.
— Мистер Левченко, — сказала она по телефону, — я разговаривала с… — и она назвала имя известного журналиста, с которым я был знаком. — Он считает, что вы, возможно, тот самый человек, который мне нужен. Мне бы хотелось повидаться с вами и познакомиться, поскольку я надеюсь, что мы можем о чем-то договориться к взаимной выгоде. Не могли бы мы встретиться сегодня вечером? — И она назвала место встречи — респектабельный клуб в центре Вашингтона. Я был весьма заинтригован и согласился.
— Отлично, — кратко резюмировала она разговор и повесила трубку.
Тот летний вечер выдался, как частенько в Вашингтоне, по-банному влажно-душным, но в клубе, благодаря кондиционеру, дышалось легко, еда была отменной, а очаровательная миссис До — спокойна, вежлива и деловита. Когда мы дошли до кофе и ликеров, миссис До перешла к делу.
— Я — президент… — Тут она назвала одну компанию — скажем, „Стади Ист Груп". — И я пригласила вас сюда, так как хочу предложить вам работу консультанта в исследовательском отделе.
— Я весьма польщен вашим предложением, — сказал я, — но позвольте спросить: почему вы думаете, что я подхожу для этой работы? И в чем именно она заключается?
— Мистер Левченко, я постаралась разузнать о вас все, что только можно было. Вы — носитель знаний, которые для нас просто бесценны. Нам нужны ваши знания, нужен ваш опыт, ваши суждения по таким вопросам, как механизм принятия решений в СССР, советская внутренняя и внешняя политика. В основном вы будете заниматься аналитической работой — по специфическим темам, которые будут вам предложены.
— Для какой цели будут использованы эти исследования?
— Мы — исследовательская группа, и моя компания состоит в контакте с различными корпорациями и деловыми организациями. Работа состоит в исследовании различных тем по просьбе заказчика. У нас разнообразные клиенты — банки, частные организации и некоторые „мозговые тресты”. Всем им позарез нужна та информация, которой вы обладаете. Им нужны надежные сведения, мистер Левченко.
— Я заинтересован вашим предложением, — ответил я, — но мне, вероятно, надлежит спросить, сколько мне будут за это платить? Мои американские друзья говорят, что такой вопрос нормален. Это верно?
Она рассмеялась, а потом сказала:
— Для начала вы будете получать 25 тысяч долларов в год — с перспективой повышения жалования в будущем.
Сумма показалась мне изрядной, но тогда я еще в каком-то смысле был новичком в Америке и не умел принимать во внимание общую стоимость жизни. Но так или иначе миссис До показалась мне человеком прямым и искренним, так что я сразу же принял ее предложение. Несколько месяцев спустя, завершив все дела в Вашингтоне, я собрал свои немногочисленные пожитки и перебрался в другой город — тот, где располагалась компания миссис До. Я снял двухкомнатную квартирку и начал самостоятельную жизнь.
В первые две-три недели я чувствовал себя просто великолепно. В офисе меня приняли очень тепло, все были со мной дружелюбны, норовили во всем быть полезными и вообще всячески входили в мои обстоятельства, понимая, что я еще только-только приноравливаюсь к новому окружению.
Однако довольно скоро наступило разочарование. Спустя несколько месяцев после начала работы я понял, что мои исследовательские труды не используются, что они просто исчезают в некоем непонятном вакууме. И никто не говорил мне почему. Я чувствовал себя ужасно. Мое представление о собственных способностях стремительно покатилось вниз, и я все более и более чувствовал себя не в своей тарелке.
Я навел кое-какие справки и обнаружил ряд интересных фактов. Прежде всего выяснилось, что миссис До не обладает нужными знаниями или интересом к той сфере, с которой я был более всего знаком. Следовательно, ей было трудно оценить качество моей работы. Более того, я узнал, что основная задача ее корпорации состояла в изучении американских радикальных террористических групп и организаций леваков, ультра-леваков и ультра-либералов. Узнав об этом, я тут же начал задаваться вопросом: что действительно ценного я могу предложить корпорации миссис До? Я не специалист в этих вопросах и никогда себя за такового не выдавал.
При всем том я чувствовал, что все-таки могу сделать кое-что полезное для корпорации. Если бы миссис До захотела расширить сферу контактов корпорации, включив в нее те организации, которые нуждаются в достоверной информации о Советском Союзе и странах Восточного блока, она извлекла бы из этого немалую прибыль. Тем более что я за время жизни в Вашингтоне обзавелся немалым числом полезных связей, так что такое расширение сферы было бы вполне возможным. Но на все мои предложения миссис До реагировала выразительным „нет”. Наконец она как-то вызвала меня к себе в кабинет, где мне пришлось выслушать весьма странное распоряжение.
— Стан, — сказала она, — вы для меня стали источником всяких проблем. Вам надлежит прекратить присылать мне информацию о всех этих бесполезных контактах с организациями, заинтересованными в сведениях о СССР и странах Восточного блока. Вот вам мое распоряжение: впредь не вступайте ни в какие контакты, предварительно не получив на то моего согласия.
— Но я полагал, что цель частной компании в капиталистической стране — получать прибыль. Мы можем поставлять этим организациям то, в чем они нуждаются, так что я не понимаю, почему вы против того, чтобы я это делал.
— Это верно, — подцепила она меня, — но вы не понимаете самого главного о работе нашей корпорации.
Когда я уже уходил, она сказала мне вдогонку:
— Вы меня поняли, Стан? Никаких контактов без моего позволения.
Эта женщина создала мне такую атмосферу, словно я снова оказался в тоталитарной стране. Не потребовалось много времени и для того, чтобы узнать, что миссис До из той породы хозяев, что стремятся к созданию культа собственной личности среди преданных служащих. При этом они не стесняются порой натравливать одну группу сотрудников на другую, чтобы обнаружить, что именно подчиненные думают о них.
Миссис До становилась все более одержимой делами своей компании. Наконец она и вовсе поселилась в своем кабинете — у нее там хранился необходимый гардероб, она там ела и даже спала. Впрочем, ни с какими особенными лишениями это не было связано: при кабинете были ванная и душ, кухонька с холодильником и прочим оборудованием, а в самом кабинете — удобные кушетки. Поэтому миссис До могла жить там по несколько дней, никуда не отлучаясь.
Я пришел к выводу, что миссис До находится на опасной грани, за пределами которой начинается болезненный комплекс величия. Она в самом деле верила, что она, и только она может защитить Америку от радикальных элементов.