Станислав Левченко – Против течения. Десять лет в КГБ (страница 46)

Одна из проблем, с которой сталкиваются эмигранты, состоит в том, что некоторые американцы отвергают саму мысль, что новоприбывшие, и особенно советские перебежчики, способны успешно вписаться в американскую жизнь. Некоторые из них полагают, что перебежчикам государство до конца их жизни должно оказывать постоянную поддержку или, по крайней мере, время от времени протягивать руку помощи. Мне известен один случай, когда бывшая жена одного советского перебежчика попыталась выбить из американского правительства какую-то астрономическую сумму. „Это всего-навсего справедливо, если государство будет платить мне алименты, — аргументировала она свою позицию, — поскольку правительство США многим обязано моему бывшему мужу и, в конце концов, оно ведь будет содержать его до конца жизни”. К счастью, случаи такого откровенного вымогательства довольно редки.

И все же возникает масса недоразумений даже при самых нормальных обстоятельствах, ибо американцы толком не знают, как именно следует относиться к перебежчикам. Неопределенность эта усугубляется еще и тем, что в первые годы жизни в этой стране мы и сами не знаем, как относитья к самим себе. В тот или иной момент каждый из нас переживает то, что я называю „зоокомплексом” — словно мы экзотические животные, изъятые из привычного окружения. Американцы взирают на нас с любопытством, спрашивая: „Как они будут вести себя? Свыкнутся ли они с новым окружением или так и останутся в диком состоянии?” Со мной случалось, что знакомые, узнав о моем прошлом, отворачивались от меня. Но бывало и обратное, когда знакомство перерастало в дружбу — благодаря все тому же прошлому. Другой крайностью были отношения, вызванные к жизни лишь благодаря экзотичности моего былого. Но, к счастью, такие отношения никогда не длятся слишком долго.

Одна из надежнейших в сегодняшней Америке организаций, куда перебежчики могут обратиться за помощью, — это Джеймстаун Фаундейшн. Это частная организация, которая защищает интересы беженцев из стран советского блока и помогает им обрести свое место в американском обществе, причем занимается этим с упорной, не знающей устали настойчивостью. Работающие в Джеймстаун Фаундейшн люди самоотверженны и достойны всяческого доверия, и я горд тем, что сотрудничаю с ними. К счастью, я уже достиг той стадии, когда у меня больше нет надобности в их помощи. Но я отлично помню все превратности борьбы за свое место в этой стране и намерен делать все возможное ради помощи другим, прибывшим в Америку после меня. Я сотрудничаю с этой организацией на добровольной основе — как старший советник. Если бы сотрудники всех организаций, претендующих на то, что они помогают перебежчикам, были подобны людям, работающим в Джеймстаун Фаундейшн, жалоб на эксплуатацию и всяческих недоразумений было бы меньше.

Однако в момент, когда я расстался с миссис До, Джеймстаун Фаундейшн еще не было, и мне пришлось пережить тяжкий период переоценки своей ситуации, период неуверенности в своих силах. Несправедливость ее утверждения, что я обречен на безработицу и что мое прошлое может служить лишь в качестве „приманки”, оказало на мою оценку собственных способностей разрушительное воздействие. Для преодоления этой травмы потребовалось значительное время. Но в конце концов я осознал, что миссис До — не миссис Соединенные Штаты Америки, и что в этой стране есть и честность и справедливость.

После того как я отверг предложение затеряться где-нибудь в Америке и как только я обрел свое место в здешней жизни, я начал издавать ежемесячный бюллетень под названием „Каунтерпойнт”, посвященный анализу советских „активных мероприятий”. Этот ориентированный на европейского читателя бюллетень мы издаем вместе с моим соредактором Петром Дерябиным, бывшим офицером КГБ, живущим в Америке уже около тридцати лет. Цель бюллетеня — анализировать новейшие данные о советской деятельности во всем мире, исследовать различные дезинформационные акции (фальшивки, к примеру), при помощи которых СССР пытается оказать воздействие на общественное мнение или политику других стран. Мы ориентируемся на иностранных читателей, так как полагаем, что им надлежит больше знать о масштабах „активных мероприятий” КГБ, чрезвычайно изощренных и эффективных.

Кроме того, я стал консультантом вашингтонского бюро Информационного центра национальной стратегии — частной организации, изучающей различные аспекты деятельности, связанной с разведкой и обеспечением безопасности. В данное время я являюсь членом редколлегии бюллетеня „Дезинформация” — ежеквартальника, который издает д-р Рой Годсон, адъюнкт-профессор Джорджтаунского унверситета. На страницах этого бюллетеня также анализируются дезинформационные усилия СССР, их цели, стратегия и методы реализации. Предназначенный как для американцев, так и для зарубежных читателей, бюллетень, опираясь на этот анализ, прогнозирует действия Советского Союза.

Оба эти бюллетеня нашли своего читателя, и я горжусь тем, что они издаются с моим участием. Кроме того, полученный от меня материал был использован в книге „Дезинформация. Активные мероприятия в советской стратегии” Написанная д-ром Роем Годсоном и профессором Ричардом Шульцем, она посвящена анализу советской дезинформационной деятельности во всех частях света.

В основном я живу и тружусь в Вашингтоне, но работа моя требует частых разъездов, и она же нередко ставит меня в довольно необычные ситуации. Порой мне кажется, что, как и в прошлом, о самых важных событиях моей жизни меня оповещает телефон. Так, в начале 1985 года мне позвонил Джон Мартин, работающий в министерстве юстиции.

После обычных вопросов о здоровье и прочем он сказал:

— Стан, у нас тут возникли кое-какие небольшие проблемы, и, мне кажется, вы могли бы помочь нам справиться с ними. Я — начальник Отдела внутренней безопасности, и все дела о шпионаже, которыми занимается наше министерство, на моей ответственности. — (Теперь-то я знаю, что этот такой тихий с виду человек на самом деле один из руководителей министерства юстиции.)

— Чем я могу быть вам полезен? — спросил я.

— Видите ли, — сказал он, тщательно подбирая слова, — у нас тут есть несколько дел, относительно которых возникли некоторые сомнения. Нам нужна помощь, чтобы понять, верно ли мы перевели интересующие нас тексты и правильно ли мы их интерпретируем. Как насчет того, чтобы вы нам „протянули руку помощи”.

Я был польщен такого рода просьбой, и мы договорились встретиться в тот же день.

Джон Мартин оказался приятным не только по телефону. Он — профессионал, юрист по образованию, а главное — прост и добр в общении. Но мне случалось видеть его в деле, и тогда он достаточно цепок и целеустремлен, чтобы толково справляться со своей работой. Он отличный человек, и я горжусь тем, что он один из моих друзей. Я пришел к нему на работу во вторник, 5 марта, и, когда дело наконец дошло до обсуждения его „кое-каких небольших проблем”, они оказались, на самом деле, очень интригующими.

— Я хочу, чтобы вы познакомились с одной интересной парой, — сказал он. — Не лично, конечно, как вы понимаете. По фотографиям. — Он усадил меня в кресло и предложил кофе, словно я был тут гостем, а не по делу. На стенном экране появилось изображение женщины — не то чтобы красивой, но вполне привлекательной. — Светлана Огородникова, — сказал Джон. — Потом появилось другое изображение — невысокого роста, обнаженный до пояса мужчина, заплывший жирком. На груди его была наколка — огромный орел раскинул крылья во всю ширь грудной клетки. — Мистер Огородников — муж. Вам приходилось когда-нибудь слышать о них?

— Нет, — ответил я. — А что, следовало бы знать?

— Неплохо бы, — сказал Джон, слегка улыбнувшись. — Они к вам проявляют явный интерес. Давайте я вам расскажу одну небольшую историю.

Эта история оказалась захватывающе интересна. Огородниковы жили в США около десяти лет, в Калифорнии, где Светлана Огородникова занималась распространением фильмов на русском языке. В какой-то момент их подозрительное поведение привлекло к себе внимание американской контрразведки. Огродникова то и дело наезжала в Советский Союз и явно занималась сбором контрразведывательной информации о русской общине в Лос-Анджелесе. В конце концов ФБР, к своему конфузу, обнаружило, что один из его агентов, человек по имени Ричард Миллер, пал жертвой чар Огородниковой и потом был завербован ею для работы на КГБ. Несколько месяцев за ними велась слежка, и в тот момент, когда она вручила ему билет на самолет в Вену, где он должен был встретиться с советским „куратором”, их обоих арестовали.

В ходе расследования дела Огородниковых и Миллера на свет выплыло множество ранее неизвестных подробностей. В какой-то степени это дело коснулось и меня. В 1984 году Огородниковы обратились к одному адвокату со странным предложением.

— Мы заплатим вам десять тысяч долларов, если вы сумеете выяснить, где находится один человек, скрывающийся в этой стране, — сказала ему госпожа Огородникова. — Многое будет зависеть от результатов ваших поисков.

Адвокат был, понятное дело, смущен предложением, составленным в такого рода выражениях.

— Я не вполне уверен, что правильно вас понял, — ответил он.