Станислав Кемпф – "Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 (страница 642)
Что дальше произошло в усадьбе Арнгрима, гости – те, что смогли убежать, – рассказывали по-разному.
Кто был во дворе, клялся, будто внутри застыло само время. Никто не смог даже пошевелиться, пока не кончилась песня. А когда отзвучало последнее эхо струны, солнце отвернулось от земной тверди.
«Весна теперь никогда не придет!» – говорили те люди, и были не так уж неправы…
Другие утверждали, что в заклятой усадьбе время вечно ходит по кругу. Теперь там вечный праздник. День за днем гости Арнгрима пьют, поют и пляшут. Рубятся, но не падают замертво… Как в Чертогах Всеотца – только туда все мечтают попасть, а из дома Арнгрима, наоборот, никому нет хода наружу…
Правда же была в том, что, когда ярл запел, на всех гостей, не исключая могучую Кольгу, пали крепкие чары. Люди смотрели на певца, но никто не мог его остановить – такова была сила песни, убивающей весну.
Околдованные мало-помалу вернулись в себя, но тут выяснилось, что ярла в доме нет. Следы вели на гору, где раскинулся великий лабиринт. Ярл Арнгрим ушел по тропе меж камней, и больше его никто не видел. А потом гора окуталась густым туманом, надежно сокрывшим самый путь к лабиринту…
Глава 35
Великий прилив
…Хоть и сказала Госпожа Бури, дескать, все кончилось, а вот и нет. Вскоре в мире начались дела страшные, невиданные и неслыханные. То, что устроил на пиру ярл Арнгрим, поблекло и было сразу же забыто. Впрочем, самые рассудительные объединяли эти события и даже видели между ними прямую связь.
Началось с того, что после памятной ночи весна в самом деле прекратилась. Даже день как будто снова стал съеживаться. С севера, не переставая, дул свирепый полуночник, снег заметал выглянувшие было проталины. Казалось, годовое колесо и вправду покатилось вспять!
Нордлинги, холодея, вспоминали свои священные предания. Песнь Арнгрима была вполне внятной. Грядут три зимы без лета, забьет крыльями хищный орел Севера, волк пожрет солнце, а там разразится и великая битва богов. Змей Моря сразится с Громовержцем, и оба погибнут, и рухнет в огненную бездну Древо Миров…
Затем появились и другие признаки конца света. Змеево море начало сходить с ума. Наступало на берег в неурочное время, отступало так далеко, как никогда прежде…
Однажды жители Соляного острова проснулись оттого, что затряслась земля. Порой – очень редко – она содрогалась и прежде. Старожилы вспоминали, что судороги земли могли сбросить с полки миску, а то и уронить изгородь. На сей раз тряхнуло так, что заскрипели и закачались избы. А потом пришел неурочный прилив и выкинул далеко на берег все суда в гавани.
Люди Арнгрима принесли жертвы богам Небесного града и Ран Разрушительнице, но жертвенное пиво прокисло. Тогда нордлинги поняли, что прокляты вместе с их ярлом, и принялись спокойно ждать конца.
На другой день с острова исчезли все саами. Куда – ведали лишь их боги да шаманы, приказавшие соплеменникам уходить. Пропал и драккар Кольги – будто его и не было. Лишь новогородцы сидели, затаившись, на своем подворье. Не жертвовали богам, не пытались уплыть… Как будто ждали чего-то.
…И наступил вечер, когда в небо взошла непривычно большая луна. Она была столь велика, что на ней легко удавалось рассмотреть моря и горы. Люди толпами выходили на берег и дивились, рассматривая необыкновенную луну, пока кто-то не выкрикнул в страхе:
– Да она падает!
Над трусом посмеялись. Однако на следующую ночь луна сделалась еще больше.
А потом поднялся небывалый ветер. Как будто мало было приливов и земной тряски! Жители Соляных островов знали все ветры Змеева моря по именам; знали, в какое время года они дуют и откуда, разбирались в их нраве… Этот был незнакомым. И он тянул как будто вверх от земли…
Странный ветер не прекращался ни днем ни ночью, понемногу усиливаясь. Вскоре старики начали жаловаться, что становится трудно дышать…
Никто уже не сомневался: наступает конец всем и всему. Скорая гибель чувствовалась на земле, в море и в небе.
И только Славуше не было никакого дела до падающей луны. Одно ее волновало: куда подевался муж?!
В те дни в поселке у гавани объявился Безымянный нойда.
Собственно, он приплыл вместе с новогородцами, да только сразу ушел от них, так что его прибытия никто особо и не заметил.
Первым делом Безымянный отправился к уединенному месту огненных погребений. Туда, где духовные пути в последний раз свели его с Седдой. Теперь он спешил туда во плоти, и сердце почему-то колотилось у горла. Бледное, осунувшееся лицо, запавшие глаза, изодранные руки…
«Дождись, Кайя! Я уже рядом…»
– Она лежит за скалами, где старая крада, – сказала Мара, еще при подходе к острову слетавшая на разведку. – Тело вроде бы дышит, но вот что там с душой… Я побоялась трогать ее, чтобы хуже не сделать.
Тунья и сама вернулась измотанная. Что-то творилось с воздухом – он не давал крыльям опоры…
– Тело Кайи служило вместилищем для богини, – мрачно ответил саами. – Такое не проходит бесследно. О Каврай, только бы успеть…
И вот он прыгал с камня на камень, а тунья носилась над головой туда и сюда, бешено хлопая крыльями, подсказывая дорогу. Вскоре среди унылых каменных пустошей, где никто не живет, кроме чаек и тюленей, где нет ничего, кроме лишайников и писаниц на скалах, нойда отыскал полумертвую сихиртя.
Кайя была не в себе. Ее душа, искалеченная, потерянная, блуждала в потемках. Маленький сайво-оляпка выбивался из сил, обнимая ее крыльями, чтобы удержать на краю.
Юная гейда не узнала ни свою крылатую подругу, ни шамана. Она слабо отбивалась, отталкивая их руки, и лишь бессвязно твердила, что не хочет жить. Ведь ее ребенок погиб. И муж погиб, и родители, и все, кого она любила и не смогла защитить…
– Ты никак хочешь лететь за ее душой? – спросила Мара, видя, что нойда достает бубен. – Погоди, не трать время и силы.
– Что ты задумала?
– Когда Чайка увидит живого Птенца, ее душа исцелится сама! Вот я не сообразила, дура бесперая! Давай я махом к новогородцам, принесу колыбельку…
– Давай. Помнишь укромную заветерь на полпути? Лети прямо туда, а я отнесу Кайю.
– Разумно, – согласилась Мара, расправляя натруженные крылья.
Нойда закинул котомку с бубном за спину и поднял Кайю на руки. Она слабо забилась, но после, утратив последние силы, а может, что-то поняв, сама обхватила его за шею, приникнув щекой к плечу.
У Безымянного сердце пропустило удар. Он и не думал, что колючая, воинственная маленькая гейда может быть такой доверчивой, такой беззащитной…
Внезапно он замер, держа ее в руках и впиваясь взглядом в лицо.
«Я уже видел ее!»
Угрюмый берег, тревожное Змеево море, тяжелое небо вдруг озарились светом. Тем самым, земляничным, что ликовал в облаках, когда нойда возвращался из полета к Соляным островам и встретил где-то в междумирьях дивную птицу…
Доверясь ветру, безмятежная, радостная и счастливая, она скользила в теплых потоках, наслаждаясь первым солнцем весны…
– Безымянный! Очнись! Что с тобой?
Голос туньи вернул нойду на безотрадный берег. Мара, никого не нашедшая в заветери, усаживалась на скалу, тяжело работая крыльями и бережно держа в когтях колыбельку.
Саами вскинул глаза, наполненные сиянием Ирия.
– Это она, – выговорил он вслух. – Это была она…
На следующий день после праздника Рождения Весны Безымянный нойда появился в усадьбе ярла. Там он спросил, можно ли видеть его супругу Славейн.
– Она бродит подле вон той горы, по краю тумана, – ответили нордлинги, с удивлением глядя на нойду. – Пытается взойти наверх вслед за ярлом, да все время возвращается на тропу. Зовет его, но он не откликается… Если ты, финн, в самом деле чародей – помоги ей!
Безымянному показали путь, ведущий к лабиринту, и он пустился бегом.
Славуша, измученная тщетной борьбой с туманом, восторженно встретила старого друга. Вот теперь все будет хорошо, ведь рядом снова был тот, кого она числила почти всемогущим.
– Хвала богам! – кинулась она навстречу саами. – Ты услышал меня, ты пришел! Спаси моего Арнгрима!