Станислав Кемпф – "Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 (страница 619)
– О каких путниках ты твердишь, старый, замшелый камень? – добродушно поддела Кумму жена. – Сегодня все, от зверей до птиц, сидят по норам, глубоко закопавшись в снег! Кто в своем уме осмелится путешествовать в такую погоду!
– Это-то меня и тревожит, – тихо проговорил Кумма. – Что за безумец стремится к нам сквозь бурю? Что за беда гонит его на север, заставляя забыть о собственной жизни?
Сейд поглядел куда-то наверх и с надеждой произнес:
– А может, он просто сбился с пути?
– Какого пути? – озадаченно спросила Ютси. – Никаких путей в наших краях нет, кроме звериных троп! Или ты опасаешься, что кто-то из нашего племени заплутал в пурге, выйдя из вежи?
Карелка внимательно смотрела на великого сейда. Она прожила с Куммой много лет и хорошо его понимала – не так, как человек способен понять сейда, а как жена знает душу и мысли мужа. И поэтому воскликнула, изменившись в лице:
– Кто-то погибает там, в буре! Поспеши, великий супруг мой, спаси его!
Куммы не было долго. Так долго, что в тревоге притихли дети, и даже Ютси, безгранично верившая в могущество мужа, несколько раз выглядывала наружу и уже явно готовилась идти ему навстречу. Хотя толку в этом не было никакого, разве что Кумме по возвращении пришлось искать бы и ее. Кайя была спокойнее всех – она знала, что великому сейду снег и вьюга нипочем. Ей было куда любопытнее, что там за путник, угодивший в беду…
И вот наконец распахнулся дверной полог, ненадолго впуская в теплую вежу вьюгу и снегопад. Внутрь грузно заполз Кумма, облепленный снегом, словно медведь. За собой он тащил такое же заснеженное, обмерзшее тело. Глядя, как оно безжизненно волочится по укрытому шкурами настилу, Кайя с огорчением подумала, что Кумма не успел и путник все же застыл насмерть…
– Помогай нам, о Властитель душ! – всплеснула руками Ютси. – Да это же тунья!
– Еле откопал в сугробе. – Кумма, пыхтя, принялся стягивать малицу. – Ее уже совсем занесло. Угодила, бедняга, под ледяной дождь. Тунам хуже ничего нет. Перья сперва намокнут, потом покроются льдом – и летун падает наземь, как сосулька с ветки!
– Она хоть жива? Что нам делать, муж?
– Жива, жива, – проворчал сейд. – У огня ее положите, сама оттает и очнется…
Дети, взволнованно галдя, обступили спасенную. Начали трогать блестящие от воды перья. Ютси, спохватившись, велела малышам быстро одеваться и отвела в соседнюю вежу. Нечего тут!
Кайя же сделала вид, что спит, и затаилась под медвежьей шкурой, оставив лишь крохотную щелку. Ей вовсе не хотелось никуда уходить.
Тем временем тунья понемногу приходила в себя. Благодаря прозорливости Куммы, почуявшего ее гибельный полет среди туч, она пролежала в снегу совсем недолго. Судя по тому, что могла рассмотреть Кайя, тунья была молодой, черноволосой, чернокрылой. При виде узкого, тонкого лица с сероватой кожей и огромных, немигающих черных глаз сердце Кайи взволнованно забилось.
«Вылитый Анка!»
Даже мать Яннэ не была так похожа на ее погибшего мужа!
«А может, это его пропавшая сестра?!»
Кайя знала, что исчезнувшая сестра Анки много лет считалась погибшей. Ее череп хранился на особой скале в небесных гнездовьях. Да и сам злодей-морокун признавался, что поймал старшую дочь Яннэ и замучил ее в своем подземелье…
«А если они ошибались, а морокун мне наврал?!»
Тем временем Ютси хлопотала возле беспомощной туньи. Поила теплым молоком, растирала худые руки с длинными загнутыми когтями… Саами племени Куммы считали тунов друзьями и не боялись их.
А вот Кумма поглядывал на спасенную как-то странно. И в его глазах особой приязни заметно не было…
Когда тунья пришла в себя настолько, чтобы сесть, нахохлившись, у очага и распушить перья, прогревая их теплым воздухом, Кумма что-то тихо сказал Ютси. Та кивнула, накинула парку и быстро покинула вежу.
«Дед хочет поговорить с туньей наедине, – поняла Кайя. – Надо сказать ему, что я здесь! Подслушивать стыдно…»
Она вспомнила, что шкура зачарована от нелюдей – а Кумма и тунья людьми не были… Пока она под шкурой, она для них невидима…
В этот миг завозился малыш Птенец. Кайя уже привычно повернулась, распахнула ворот, сунула ему грудь в рот. Младенец тут же начал сосать. И куда теперь уйдешь?
– Как тебя звать? – услышала она голос деда.
Он задал вопрос на языке саами, хотя, как уже знала Кайя, владел и языком тунов.
– Мара, – ответила незнакомка.
– Это не имя, – сухо сказал Кумма.
–
Тунья говорила на языке саами легко и очень чисто – видно, ей частенько приходилось общаться с людьми.
– И теперь это мое имя. Другого имени у меня больше нет.
– Из какого ты рода?
– Ты и сам это видишь, великий сейд. – В голосе туньи прозвучала еле заметная насмешка. – Я называю своим род Ловьятар.
– Почему же ты, царевна крылатых, носишь вместо имени человечье прозвище?
– Так меня назвал нареченный. Смотри…
Кайя услышала шорох перьев. Что-то негромко звякнуло.
– Обручальный браслет? – В голосе Куммы прозвучало удивление. – Гм… Серебряный. Судя по узорочью, из новогородских земель… Так твой нареченный – человек?
– Я считала его человеком, когда мы обручились. Сейчас – уже и не знаю…
Раздался долгий, усталый вздох.
– Я так долго искала тебя, великий сейд! Много лет длились мои поиски… Ведь никто не знал, куда именно ты улетел много лет назад с Кукушкина острова… Проще оказалось проследить путь твоего племени. Так я и узнала, что вы откочевали в Похъелу, далеко на север… А здешние мои родичи, Кивутар, отказались помогать мне. Спасибо хоть сообщили, что ты в самом деле здесь, и указали, в какую сторону лететь…
– Вот как, – с любопытством произнес Кумма. – Ты много обо мне знаешь, Мара из рода Ловьятар! Я в самом деле жил некогда в землях карелов, на Кукушкином острове, что на реке Узерге. И улетел оттуда, когда тамошние жители стали совершенно невыносимы… Представь, решили возвести крепость чуть ли не у меня на голове! И ты там была?
– Да… Знаешь ли гибельное место на севере Нево, что зовется Черный островняк?
– Еще бы! Ну-ка, рассказывай все с самого начала!
Кайя услышала, как Кумма усаживается поудобнее, и едва не хихикнула. Она знала: ее прадед мало что любил так, как хорошие, длинные повести.
– Это было много зим назад. Шесть, а может, семь, а может, и больше… Мы с сестрой прилетели в Черный островняк, думая разузнать, что там творится. «Летите на юг. Некто баламутит север моря Нево, – приказала мать Лоухи. – Просыпаются сейды, людей беспокоят перерожденные звери. Я хочу знать причину…» И мы полетели. Нас с сестрой обучали колдовству, и мы примерно понимали, что искать. В тех краях появилась какая-то новая сила…
– Ох уж эта Лоухи, – проворчал Кумма. – Не жалеет она своих детей… Ну, продолжай.
– Я теперь понимаю, что мы были не лучшими соглядатаями, – продолжала Мара. – Мать Лоухи, верно, хотела поглядеть, как мы влипнем в смолу по самый клюв, а уж дальше делать свои выводы. Мы тогда совсем не умели общаться с людьми. Я в то время и языка людского не знала. Поэтому мы решили найти сейд, который не откажется поговорить с нами. Вскоре мы встретили такой сейд, живущий на вершине одинокой скалы, спустились к нему… И тут началось: один корабль, другой! На первом люди вели себя как безумные. Привязали своего нойду к дереву, бросили умирать и поплыли прямо к логову чудища, жившего в соседних ильменях. Там все и сгинули… Потом появились еще двое и, не побоявшись перерожденного зверя, устроились на ночевку прямо под скалой, где жил сейд. «Они отважны, и притом наверняка колдуны, – решила я. – Надо им сообщить, что поблизости гибнет нойда. Пусть помогут ему». Видишь ли, род Ловьятар связывают с саами особые отношения…
– Знаю я эти отношения, – буркнул Кумма. – Продолжай.
– И вот я начала звать. Один не услышал и лег спать, а второй направился наверх, ко мне. Вот так мы и встретились с моим суженым…
– Как ты поняла, что он твой суженый? – спросил Кумма.
Тунья хрипло рассмеялась:
– Ах, укко! Разве недостаточно одного взгляда глаза в глаза, чтобы понять, что ваши души узнали друг друга и теперь вы связаны навеки? Я помню ту ночь как сейчас! Его лицо, казалось, было озарено лунным светом! Он тоже сразу понял, что наша судьба едина. Ласково заговорил со мной на своем языке, а затем взял меня за руку… Другому я бы вмиг голову оторвала! Но моя рука лежала в его ладони, словно мягкий лемминг… Тогда он улыбнулся, снял свой браслет и надел мне на запястье. Вот этот браслет, перед тобой… А потом мне вдруг стало страшно смотреть в глаза своей судьбы. Я взвилась в воздух и улетела! И больше с тех пор не видела его…
– А теперь много лет ищешь своего новогородца так упорно, что забралась даже в Похъелу, – закончил за нее Кумма. – Только вот ты не довершила рассказ, Мара из рода Ловьятар. Что было дальше?
– Дальше? Ты о чем?
– Ты сказала, что Лоухи послала вас на разведку. Чем же дело закончилось?
Вместо ответа, раздался глухой клекот. Кайя так и представила, как перья на загривке туньи поднялись дыбом, а в безгубом рту блеснули острые клыки…
– Или ты расскажешь все, что я хочу знать, или твой путь будет напрасным, – ровным голосом сказал Кумма. – Ты назвала меня стариком, юная тунья. Ты даже не представляешь, насколько я стар и как много видел лжецов…