Станислав Федотов – Тени Обратной Стороны. Часть 2. Танец масок (страница 29)

Должно быть, мысли Бартеля были слишком сложными, чтобы их выразить жестами: он пару раз поднимал руки, но так и не вступил в беседу. В голове Айдана теснились ещё вопросы, но деревья стиснули тропу – пришлось пристроиться позади пробуждённого.

К полудню въехали в просторную и светлую дубраву. Слева тянулись черноводные лужи, припорошенные старой листвой, справа у корней трепетные жёлтые звёздочки поднимались над пучками гусиного лука – хронист пялился на них во все глаза, он и забыл, что где-то в мире за пределами скриптория может быть столько ярких цветов.

Лужа вильнула, застоявшаяся вода тускло блеснула из-за кромки мохнатого холма – и вот уже надвинулись шершавые, прошитые корнями стены душного оврага, под копытами заскрипел замусоренный хвоей снег. Внизу, вдоль прорезанного глубоким жёлтым шрамом ручейка тащился лошадиный след – и Вальтер уверял всех, что это мог быть только Фродвин, а в подтверждение стал трясти перед всеми снятой с куста серой ниткой, на что инквизитор вздохнул и твёрдо сказал, что такую же могли оставить и местные половинчики.

Пока они спорили, Кейтлин приподнялась в стременах, покрутила головой и отметила, что вокруг уж как-то слишком подозрительно тихо. Вальтер сначала фыркнул, потом изволил прислушаться, воздел палец – но дальше всё произошло слишком быстро. Наверху раздался шорох, ёлки зашевелились, наставили на бродяг оголовки стрел – инквизитор схватился было за свой арбалет, но потом смирно поднял руки. Вальтер сплюнул и тоже выставил против незримых коротышек пустые ладони. Впереди овраг раздваивался, и на лысую оконечность мыса посередине выдвигались тёмные фигуры – приземистые, словно их расплющило недовольное божество, с щетинистыми лицами, стиснутыми поднятыми воротниками и меховыми ушастыми шапками, с острыми носами. Кто не тянул к уху тетиву короткого, причудливо изогнутого лука, тот навострил копьё – и у каждого на поясе приторочен был кинжал в расшитых красным ножнах.

– Вы поговорите или я? – спросил Джервас.

Рыцарь ткнул себя в грудь пальцем, выехал навстречу тем, что собрались на мысу, поклонился им, поприветствовал благородных жителей чащоб и объяснил, что не желает никому из них зла и готов убраться наискорейшим образом – только вот едва ли кто-то его понял: ни одна бровь не поднялась, ни одна стрела не оставила своей цели. Вальтер шмыгнул носом и добавил, что преследует злодея по имени Фродвин, который гнусным образом вторгся на земли половинчиков. Этот Фродвин, уточнил рыцарь, убийца, похититель и, вероятно, даже чернокнижник – изловить бы его поскорее.

Стрелки́ раздвинулись, пропуская карлика верхом на белом олене – явно не последнего из коротышек, не в растрёпанных мехах, а в ладном синем тулупе и красной с белыми полосками высокой шапке. Лицом он был изжёлта-тёмен, как подгнивший кленовый лист, а рот его, как лук, сгибался от ярости. Когда Айдан был ещё ребёнком, его отец держал скоморохов: половинчиков ли, просто коротышек, никто не разбирался, да и кому до этого было дело, если можно просто хохотать до колик, когда они изображали боевые сцены, злобно рычали, рубились на своих нелепых деревянных мечах – и этот всадник тоже был слегка нелеп, пожалуй, но смеяться, глядя на него, совершенно не хотелось. Олень под ним был совершенно прекрасен, под стать белому волку из снов: гладенький, чистый, с мягкими на вид кожистыми рогами в три яруса, с умными глазами, с красными повязками на тонких ногах. Вместе со всадником явилось четверо коротышек с копьями и круглыми деревянными щитами, и ещё один безоружный половинчик с рыжей, заплетённой в косицу бородой вёл под уздцы командирского оленя. Оглядев пришельцев и скривившись ещё сильней, красная шапка обернулся и что-то прокричал своим. Половинчики за его спиной засуетились, пропуская кого-то. Джервас что-то возбуждённо нашёптывал Альмасиру – тот недобро хрипел и дёргал поводья. Бартель сложил пальцы замком и болезненно щурился.

Архикоротышка – почему-то Айдану понравилось называть его так – начал вещать. Он тянул некоторые гласные, а букву «х» выплёвывал, как что-то неприятное. Его голос было высок и неприятен, от него прегадко звенело в голове. Вальтер отступил, он растерянно посмотрел на своих спутников, но те тоже ничего не понимали.

У появившегося рядом с красной шапкой полурослика в жизни явно что-то сложилось не лучшим образом: изрядной части носа недоставало, правую щёку пересекали три глубоких параллельных шрама, на левой темнело клеймо, похожее на две скрещённые кирки.

– А этот явно побывал в Вайтернахте, видите метку, да? – пробормотал рыцарь. – Из рудников сбежал, наверное.

– Так он знает гевинтерский, да? – спросил Айдан.

– «Жрать пора» или «Проваливай с дороги» поймёт, наверное.

– Так это хорошо?

– Ну, как сказать. Едва ли он нас любит. Что ещё напереводит…

Бывший рудокоп и в самом деле стал переводить за командиром, и его познания в гевинтерском намного превосходили те, что требуются в шахте, пусть даже он и путал падежи, а все глаголы у него существовали только в инфинитиве. Общий смысл его речей сводился к тому, что в последнее время люди как с цепи сорвались и лезли в лес, как мухи на помои, – и что с этим, спрашивается, делать воеводе? Накануне в Запретные чащобы пролез контрабандист с огромными коробами всякой дряни, который утверждал, что спасается от ложных обвинений да от злочинства колдунов, а теперь и впрямь целая орда является по его душу – не Запретные чащобы, а проходной двор какой-то! Вальтер попробовал вставить пару слов – но архикоротышка рявкнул на него, и переводчик воскликнул вслед за ним:

– Дослушать сперва, злодеи! Воевода не рубить с плеча, он говорить: не мой дело! Пусть решать Суд Пропавших Людей! Мы доставить и вор, и вы туда.

Альмасир загудел, но Джервас его схватил за руку и продолжил увещевать.

– Какой, простите, суд? – переспросил Вальтер, но архикоротышка снова взял слово: его щетина топорщилась, гневные слова брызгали раскалённым металлом. Он вдруг сорвал с правой руки перчатку и воздел кверху, чтобы все увидели блестящую стальную пятерню, он сжал и разжал её, и торжествующая ухмылка чудовищно исказила его и без того совсем не мирную физиономию. Половинчики вокруг благоговейно переглянулись – затем командир снова приподнял стальную руку, изогнув её, как будто приглашая присесть охотничью птицу, и в самом деле что-то, резко прянув с небес, опустилось к нему, но серый силуэт лишь на первый взгляд напоминал сокола: крылья металлически блестели, глаза же были красными, как у демонов на миниатюрах. Виллем что-то выронил про Тёмного Владыку, а подвижник зашептал охранную молитву. Переводчик воскликнул:

– Воевода прозревать обман. Вас окружить почёт, забота, но знайте: кто честный – тот уйти миром, а кто желать худо – тот ведать ярость Железный Слуга! И колдун пусть повернуть назад. Колдун и жрец тут нет места.

– Да ладно вам! – воскликнул Джервас. – Он почти безобидный.

Бартель мрачно усмехнулся.

– Ну, прощайте, – молвила ему Кейтлин. – Доберётесь до своих?

– Наверняка мудрый воевода знает, как смирить колдовской дар, – не сдавался пробуждённый.

– Да что на вас нашло? – зашипела Кейтлин.

По рядам половинчиков пробежал шепоток, заклеймённый что-то стал шептать воеводе и, получив односложный ответ, прокричал:

– Колдун войти, коль одеть вериги.

Коротышки вокруг одобрительно закивали. Айдан сразу подумал, что речь не про обычные железки для смирения плоти.

– Вы ведь не хотите этого, правда? – спросила у чародея Кейтлин.

Тот пожал плечами и недобро улыбнулся. Девчонка наградила Джерваса холодным, злым взглядом.

– Вас вести! – пообещал переводчик. – Но вы оставить оружие. Ведь вы идти с миром, да? – в его голосе прорезалось злорадство.

С обрыва, ловко цепляясь за корни, посыпались коротышки с луками, они окружили странников и стали делать знаки, чтобы те не стояли на месте, а катили в правый рукав оврага. Архикоротышка поворотил оленя и неспешно почапал прочь.

– Суд Пропавших Людей? Железный Слуга? О чём они вообще? – девчонка растерянно помотала головой. – Вальтер, вы что-нибудь поняли?

– Ни единого слова. Но, можете поверить, будь здесь толковый гевинтерский наместник, нас бы совсем не так встречали. Вот надо было не объявлять их запретными, а… – он покосился на коротышек и предложил обсудить это позже, без провожатых.

За очередным поворотом странников ждал крупный, похожий на бандита половинчик с надвинутым на глаза капюшоном – этот велел гостям бросать всё оружие на разложенные перед ним шкуры, а Бартелю протянул что-то вроде сплетённого из мягкой проволоки ошейника. Чародей повертел обновку в руках, подёргал отдельные нити – ему велели не играться, а надевать – и тот, помедлив лишь мгновение, покорно стал натягивать ошейник на голову.

– И как оно? – спросил Джервас, когда волшебник протащил наконец гибкое кольцо через нос и через подбородок.

Тот потыкал себя пальцами в шею, поморщился, как от уколов, но махнул рукой, – мол, терпимо.

– Я не видел ничего подобного, – признался Шаан. – Можно я, м-м?.. – он потянулся, чтобы потрогать странный ошейник, и Бартель даже кивнул – дескать, не стесняйся – и приподнял подбородок, но инквизитор отдёрнул руку.