Станислав Федотов – Тени Обратной Стороны. Часть 2. Танец масок (страница 28)

– Мы слышали о ней, – Шаан посмотрел на мертвеца.

– Вот как? И когда это старина Альмасир успел разбросать перед вами перлы своей мудрости?

– Мы тогда, м-м, не знали ещё, что это он. Случайно встретились в дороге.

– Дайте угадаю: он ещё трещал про Зенона? – Джервас хитро сощурился.

– Было такое, – ответил Вальтер.

– Я-асно, – пробуждённый кивнул сам себе. – У нас поговаривали, что в последнее время он изучал богов, будто бы даже ездил в пустыню к этому самому Зенону. Не удивлюсь, если он и разбудил этих двоих.

– Думаю, что это так, – поспешил вставил Айдан. – С ним был очень… начитанный половинчик. Мне кажется, что они хотели воспользоваться могуществом Обратной Стороны, чтобы в каком-то смысле претворить в жизнь легенды о волке и золотой женщине.

Джервас удивлённо воззрился на хрониста.

– Айдан мастер по таким делам, – пояснил Вальтер. – Иной раз как начнёт претворять в жизнь легенды – так хоть стой, хоть падай.

– Точно, – улыбнулась Кейтлин.

– Кажется, Виллем не всё поведал мне. Надеюсь как-нибудь услышать более полный рассказ о ваших достославных деяниях, коллега, – проговорил Джервас, и тон его был уважительным, но глаза искрились весельем. – Но занятно, как судьба вознаградила беднягу Альмасира: он стал сосудом для тех, кого изучал.

– А всё-таки, что за гипотеза была у вас с Виллемом по поводу Иръяль? – перебил его Айдан.

– Как я мог забыть? Дружище, ты расскажешь или?..

– Давай ты, – фыркнул тот.

– Эх, где же твой научный пыл? Бывало, ночи напролёт мы спорили о динамике Обратной Стороны под урчание пустых животов. Куда делся тот неутомимый исследователь? – Джервас негодующе тряхнул головой.

– Если ты забыл, то не я первым из нас обратился к Свету.

– Ну, и ладно. Расскажу сам. Дело было так. Мы проводили измерения на западе эльфийского края, а там много последователей Иръяль – отличные ребята, между прочим: весёлые, общительные – в отличие от этого дымного господина, – он кивнул в сторону Виллема, – с проповедями не лезут, но если спросить – с удовольствием рассказывают о своей богине. В мифологию мы не вникали, но нас заинтересовало, что примерно двести пятьдесят лет назад их связь с Иръяль начала слабеть. Поначалу они придумывали дополнительные ритуалы, проводили больше времени в медитации – а потом бросили это дело и смирились с тем, что богиня едва ли может помочь простому эльфу в его ежедневных тяготах. Какая-то польза от неё всё равно есть – она, как там это формулировали?.. – Джервас посмотрел на своего друга.

– Очищает душу леса и души его обитателей, – буркнул тот.

– Помнишь всё-таки, – пробуждённый ехидно подмигнул Виллему и продолжил: – Иръяль не была самой могущественной богиней, и на её примере эффект выглядел немного смазанным – но зато её последователи не пытались принести нас в жертву, как сделали бы фанатики Зенона.

– Получается, что примерно в одно время боги самых разных народов, м-м, начали терять силу? – спросил инквизитор.

– Получается, – ответил Джервас.

– Что совпадает по времени с общим ослаблением воздействия Обратной Стороны на этот мир, – задумчиво проговорил Шаан. – Это лежало на поверхности, но я, м-м, никогда не думал об этом.

– Какая, ещё раз, область ваших исследований? – спросил пробуждённый.

– Простите, – инквизитор встрепенулся. – Я не учёный. Просто интересуюсь такими вещами. Совершенно, м-м, частным образом.

– Как скажете. А что Ааренданн думает об этом? А, Бартель?

Тот пожевал губу, подбирая жесты, потом воздел палец, явно призывая следить внимательно, раскинул руки, сделал величественное лицо – изображая, должно быть, бога – скрестил руки на груди, наклонил голову и, закатив единственный зрячий глаз, захрипел с высунутым языком, потом вернул лицу обычное выражение и одобрительно кивнул, затем вновь изобразил бога, на этот раз очень злорадного и пышущего здоровьем, и, снова став собой, обеспокоенно покачал головой и вдруг застонал, схватившись за правый бок – это явно не было частью представления.

– Вы бы поберегли себя, – положив ему ладонь на плечо, промолвил Джервас. – Может быть, лучше пока общаться с помощью магии? – Бартель замахал на него рукой. – В любом случае, разделяю вашу озабоченность: боги – это дополнительный хаос, а хаос мешает работе.

Чародей ответил кривой ухмылкой.

– А теперь боги снова становятся сильней? – спросил Айдан, хотя уже и сам знал ответ: ведь именно это и говорил когда-то Альмасир.

– Тогда кто идолы пожёг? – усомнился Вальтер.

– Свары между богами, – хмыкнул Виллем.

Рыцарь предложил выдвигаться и Кейтлин поддержала его, но прежде велела подвижнику сменить рясу на что-нибудь светское – и в одолженных Джервасом вещах брат Ингольберт стал похож на исхудавшего наёмника, на котором добротные когда-то вещи теперь висели мешком. Хронист не мог отогнать неприятные мысли: Арнульф Длинный, усыплённый аскезой и молитвами, был опасно близок к возвращению. Сам Айдан переоделся ещё с вечера и очень надеялся, что половинчики не станут рыскать по сумкам и не найдут припрятанные рясы.

Беседа о богах продолжилась и в дороге, благо ширина тропы позволяла хронисту ехать рядом с пробуждённым и чародеем, которые держались вместе, как добрые друзья.

– А вы понимаете, почему боги стали слабеть? – спросил Айдан. – Что такого случилось двести пятьдесят лет назад?

– Кстати, очень правильный вопрос, – откликнулся Джервас.

Бартель ткнул в Айдана пальцем, изобразил, что задумчиво читает воображаемую книгу, а потом, захлопнув её, подмигнул хронисту.

– И правда! – рассмеялся пробуждённый. – Ты ведь историк, если я правильно понял Виллема, вот и расскажи нам, что было двести пятьдесят лет назад!

Айдан замялся, не сразу вымолвив:

– Религия Света начала распространяться по Гекатонской империи, – это было именно то, что должен был ответить на его месте любой монах: Владыка призрел на этот недостойный мир, и ложные боги отступили перед силой Его учения – но ведь Церковь Света никуда не делась, почему тогда язычество смогло вернуться? Грехи смертных переполнили чашу Его терпения? Или, может быть, Падший послал к народам собственного пророка – Дейермера?

– Предположение логичное, но…

– Не лишено изъянов, – поспешил сказать Айдан, чтобы его не сочли узколобым клириком. В глазах пробуждённого заискрился интерес, и хронист пересказал ему свои соображения. Выслушав их с загадочной улыбкой, Джервас повернулся и бросил ехавшему чуть в стороне Шаану:

– А вы что думаете? Вы ведь всё слышали, не так ли?

Взгляд инквизитора испуганно метнулся в сторону.

– Хроники Гекатонской империи действительно утверждают, что к тому моменту жречество, м-м, уже утратило влияние, – наконец ответил он. – Во многом благодаря этому Церковь Света и смогла победить старинные культы.

– Иногда мне кажется, что проще сколотить собственную империю, чем разобраться в гекатонской политике, – усмехнулся Джервас. – Ваше наблюдение вполне характеризует несостоятельность жрецов по части интриг, а не реальную ситуацию с богами. Но если ваша интерпретация верна, то получается, что боги имперского пантеона ослабели раньше, чем Религия Света начала набирать силу. Одно из двух: либо сам Владыка Эрдонарт позаботился о том, чтобы у его проповедников не было достойных соперников, либо нам стоит искать причину дальше – скажем, среди событий трёхсотлетней давности.

Тут уж не нужно было и подсказок. Айдан сразу подумал, что триста лет назад загадочный волшебник Хоран дал императору Ираклию Скипетр Истины, с помощью которого был повержен бог многоножек Ка-Чикчу. Что может быть символичнее? Что может лучше отразить триумф над мраком Обратной Стороны? Хронист отпустил фантазию, и та обрисовала ему, как Хоран сперва является к многоножкам, чтобы с их помощью сотворить существо, которое бы воплотило саму идею могущества Обратной Стороны – или, может быть, саму идею божественности? – а потом приходит к императору, чтобы его руками уничтожить её. Держать это в себе было невозможно, и Айдан поделился с остальными. Шаан так опешил, что не заметил низко висевшую ветку, и ему оцарапало лицо. Джервас целое мгновение смотрел на Айдана с уважением, почти как на коллегу. У Бартеля хронист видел лишь мёртвый глаз, но хриплый смешок, вырвавшийся из покалеченного горла, был вполне одобрительным.

– Я и забыл, что говорю с архитектором видений! – весело промолвил пробуждённый. Впрочем, прозвучало это ничуть не обидно. – Элегантная идея, не стоит сбрасывать её со счетов, но я бы сперва подумал о чём-то более простом. Вот, например: ты ведь знаешь, что Ираклий не мог просто палить из Скипетра Истины в кого пожелает?

– Да, Скипетр нужно было сперва зарядить, и, как я понимаю, это было долго и непросто. Они целый город построили для этого.

– О, да! Ира́клион – город-храм, город-конструкция, созданный всего с двумя целями: служить свидетельством могущества императора и заряжать Скипетр Истины. Или с тремя? – он хитро посмотрел на Айдана.

– Но ведь кто-нибудь заметил бы, что Ираклион служит и другой цели?

– Может быть. А может быть и нет. Мы ведь не знаем, как было организовано строительство. Я слышал, что главный распорядитель сошёл с ума. А если каждый из тысячи людей напишет по несколько букв, разве кто-нибудь из них разберётся, о чём вся книга?