Станислав Федотов – Тени Обратной Стороны. Часть 2. Танец масок (страница 27)

– Расслабьтесь, – молвил попутчикам Джервас. – И дайте кто-нибудь ему воды, – а сам перехватил у волшебника повод и помог привязать лошадь.

Казалось, каждый шаг причиняет Бартелю боль, а уселся он вообще с большим трудом. От воды чародей не отказался и одним махом опростал небольшой бурдюк. Когда он с тяжёлым вздохом возвратил опустевший мех Вальтеру, вода капала у мага с подбородка, а единственный зрячий глаз был почти безумным. Айдану очень хотелось, чтобы волшебник что-нибудь сказал – тогда бы он не так напоминал восставшего покойника – но Бартель, кажется, не хотел говорить первым, а остальные настороженно притихли. Наконец вернулся Джервас, и прозвучало весёлое:

– Ну, расскажите, как вы это провернули? Как выбрались из гнезда? – пробуждённый прихлопнул, предвкушая интересный рассказ. Бартель уставился на него, с усилием разлепил губы, но не издал ни звука – потом посмотрел в костёр и всё-таки прохрипел:

– Вы ещё кто такой?

– И правда, мы не знакомы. Я Джервас, – он поклонился. – Пробуждённый и в некотором роде исследователь Обратной Стороны. Начинал с того, что корпел над книжками в лаборатории, а теперь занимаюсь полевой работой.

– Полуночный Порт? – подозрительно зыркнув на него, спросил Бартель.

– Серый смотритель.

– Он мой друг, – добавил Виллем.

– Пробуждённый? – переспросил волшебник.

– Прежде, чем вы спросите: я умею определять, что близится приступ, и смогу предотвратить его или, по крайней мере, вовремя убегу в сторону, чтобы вас не накрыло, – Джервас ободряюще улыбнулся, но Бартель продолжал смотреть на него – так, будто, на главный вопрос не получил ответа. – Что вам ещё рассказать? Я умею менять лица. В прямом смысле этого слова, – чародей по-прежнему не реагировал. – Показывать не стану, простите! Не привык при зрителях.

– Я не вижу сквозь вас, – наконец уронил Бартель.

– Что бы это ни значило, – взгляд пробуждённого скользнул по зрителям, словно ища у них поддержки, – посмею сказать, что вам и не нужно.

– Не могу рассмотреть вашу душу.

– Ещё одна прерогатива дара, я полагаю, – Джервас подмигнул ему.

На лице у Бартеля начала расплываться зловещая ухмылка, словно он узнал об оппоненте что-то интригующее и опасное для него. Пробуждённый сначала округлил глаза и в шутку отшатнулся, но потом как будто и до него дошло что-то: беспомощно разомкнутые губы растянулась в самодовольную гримасу, а глаза недобро заблестели. Эти двое целились друг в друга улыбками, как злейшие друзья, а остальные беспокойно ждали, чем всё кончится. И Айдан подумал сперва, что это логично: ааренданнец встречает человека, повязанного с Полуночным Портом – но поединок взглядов длился, и становилось ясно, что под коркой чисто профессионального соперничества скрывается что-то личное, словно давнее противостояние соединяло их. Костёр мерно потрескивал, отмеряя секунды до развязки.

– Кому солонины? – раздался голос Вальтера. И Джервас, и Бартель вздрогнули, непонимающе посмотрев на рыцаря с нелепой полоской мяса. Пробуждённый взял её, протянул волшебнику, тот покачал головой. Хронист наконец выдохнул.

– Так как вы смогли выбраться? – спросил Джервас. Впившись зубами в мясо, он оторвал изрядный кусок и принялся весело чавкать.

– Атт… рактор, – чародей поморщился, будто это слово оцарапало ему горло. Он попытался что-то ещё сказать, но в итоге сплюнул и стал показывать жестами: ухватив себя за плащ на груди, он изобразил, как что-то тащит его, потом схватился за голову, растерянно посмотрел туда, сюда, плюнул вновь, показал с облегчением на одну из привязанных неподалёку лошадей, обеспокоенно пригибаясь, изобразил, как дёргает за поводья, приставил ко лбу ладонь, прищурился, словно высматривая кого-то, кивнул, обвёл пальцем странников и опять схватился за воображаемые поводья.

– Это просто… просто замечательно, – едва прокряхтел сквозь смех пробуждённый. – Так и будем общаться теперь, – он ткнул себя в грудь и выставил большой палец.

Хронист немного успокоился: Бартеля, конечно, потрепало, но он всё ещё был живым. А то не хватало ещё второго Альмасира!

Джервас показал на ружьё и хитро подмигнул, но, кажется, в этом не было никакого намёка на «Хотите, отдам?» Волшебник присмотрелся внимательнее, скривился и показал, как что-то протирает тряпочкой. Пробуждённый воззрился на ружьё, потыкал пальцем в несколько мелких пятнышек, похожих на отпечатки сальных пальцев, получил подтверждение и размашисто кивнул, – мол, почищу. Он что-то ещё хотел изобразить: обвёл всё вокруг широкими жестами, а потом всплеснул руками и вопросительно посмотрел на Бартеля – но тот ничего не понял, и, вздохнув, Джервас промолвил:

– Кажется, у меня это не так хорошо выходит. Вы уже поняли, где мы?

Бартель кивнул.

– Фродвин забрал часть Флединой души, – сказала Кейтлин. – Мы снова гонимся за ним, чтобы вернуть украденное. Тогда колдуны из Полуночного Порта смогут оживить Фледу.

Чародей снова кивнул.

– И вы продолжите с нами путь, зная, что тем самым поможете своим конкурентам? – спросил Джервас. Бартель снова посмотрел на него. – Я так, на всякий случай. Хочу, чтобы между нами не было недопонимания.

Чародей сложил ладони на груди и слегка поклонился.

В дозор Бартеля не поставили – да и всем, пожалуй, казалось, что защищаться скорее нужно будет от него самого. Кейтлин даже подошла к Вальтеру и попросила как-нибудь уговорить чародея лечь спать подальше от остальных – но Бартель и сам устроился под деревом возле реки. Рыцарь, впрочем, о чём-то шептался с Джервасом – и оба поглядывали на волшебника, словно решали, как от него избавиться. И, казалось бы, что проще – потихоньку прирезать спящего, но Айдан не мог избавиться от ощущения, что нынешнему Бартелю нипочём будет ни кинжал, ни даже его собственное колдовское ружьё. Хоть бы только в него не вселился Дейермер…

Сон долго не шёл: всё время казалось, что чародей встанет и бросится на попутчиков – и раскрашенные отсветами костра силуэты часовых не очень помогали. Но всё же скрипы и шорохи леса, тихое мурчание речи успокоили хрониста – он погружался в дрёму, он уходил всё дальше и дальше, пока не очутился вновь на холме с истуканами – только вместо обугленного крошева босые ноги гладила высокая трава, уютный дымок поднимался над крытыми берёзовой корой палатками, и над входом в каждую красовалась нарисованная алым птица или тонконогий олень. Коронованные солнечными лучами, чёрные, как будто уже сожжённые, высились два идола, а между ними стояли, благосклонно взирая на деревню, белый волк и обнажённая женщина с золотыми глазами, с венком из фиалок в пшеничных кудрях, с полными и широкими губами. Слишком коренастая, чтобы быть изящной, широкоскулая, с крупными ладонями, не слишком-то, на взгляд Айдана, и красивая – но как быть, если сердце бьётся скорей, а вздохам тесно в груди? Они оба ждали, но, хотя в положенные дни изваяния увенчивали цветами, хотя кровь проливалась на каменные алтари, хотя губы деревенских помнили заповедные слова, их сердца сделались пустыми, а молитвы лишились смысла. Золотые глаза устало сомкнулись, а волк улёгся на живот, он опустил голову на лапы – и, бросив прощальный взгляд на женщину, тоже погрузился в дрёму. Айдан чувствовал обиду, непонимание, в висках стучал вопрос: после стольких лет согласия – почему они забыли? Золотая полоска погасла меж потемневших век.

Айдан дёрнулся и подскочил. Грудь рвали судороги, рот заглатывал воздух, но не мог насытить пустоту внутри. На другом берегу расплывчатые тени ворочались между деревьев. Силой уложил себя обратно, а тени всё не давали покоя. Больше уже не уснул: то что-то хрустнет над обрывом, то снова вспомнится печальная, словно постаревшая морда волка из этого сна. Поворотился на другой бок – и столкнулся с неподвижными, хмурыми и тоже бессонными глазами Вальтера. «Спи давай!» – прошипел тот.

***

Наутро Бартель поел – чем ещё немного успокоил Айдана – и даже изволил обсудить с остальными ситуацию в Запретных Чащобах. Оказалось, увы, что ааренданнцы никогда не интересовались этим глухим уголком, а слухи про плюющихся огнём жуков у них считались глупыми суевериями. Отвести половинчикам глаза и как-нибудь по-тихому переправить путешественников в населённые людьми края – как предлагал Шаан – волшебник тоже не мог. Хотя бы обещал поддержать, если дойдёт до драки – но это не слишком успокаивало.

Сон про волка и золотую женщину видели все, кроме Бартеля с Джервасом – и, само собой, Кейтлин с Альмасиром. Пробуждённый шутливо сетовал, что боги не почтили его вниманием, и заставил два раза пересказать ему видение, после чего промолвил:

– Хотел бы я знать, когда нарушилась их связь с половинчиками, но в целом наши гипотезы подтверждаются, не так ли, Виллем?

– Ты ещё помнишь об этом? – крякнул южанин

– Конечно. Мы с вот этим учёным коллегой, – Джервас ткнул Виллема в живот пальцем, – однажды очень интересовались взаимодействием эльфов с одной местечковой богиней по имени Иръяль.

– Это нимфа из Долины звёздной росы? – уточнил инквизитор.

– Воистину, – кивнул пробуждённый. – Удивительно, что вы вообще слышали о ней. Культ Иръяль не связан ни с одним из четырёх великих святилищ Кильферетил`инмира, к тому же её почитатели редко удаляются от своих любимых деревьев, их не встретишь в тавернах Альдонии.