Станислав Федотов – Тени Обратной Стороны. Часть 2. Танец масок (страница 25)

– В том, что касалось формул, старикан был настоящим волшебником, – Джервас улыбнулся. Хронист же подумал, что Арозиус был ещё и настоящим фанатиком познания и очень удачливым человеком: лишь такой сунулся бы в кишащие лютыми неэрн Чёртовы Утёсы. – Кстати, мы с Виллемом тоже отличились: нашли пилон на юго-западе Кильферетил`инмира.

– Вы даже видели его? – восхищённо выдохнул Шаан.

– Нет, конечно. Но эльфы отправили туда экспедицию и подтвердили, что наши вычисления верны.

Зависти во взгляде инквизитора стало немного меньше.

– Если посмотреть на местоположение известных исследователям пилонов, – продолжил Джервас, – то напрашивается предположение о том, что они покрывают весь мир огромной сетью.

– Знать бы, кто их поставил и зачем, – буркнул Виллем.

– Исчезнувшие? – предположил Айдан.

– Или Дейермер, – пробуждённый рассмеялся. – Предположения ничуть не хуже других. А на Исчезнувших вообще можно свалить всё, что угодно.

– А посмотрите-ка, что это у нас? – там, куда показывал Вальтер, небольшой валун явно перемещали – наверху он был в грязи, а рядом красовалась ямка. Никто не сомневался, что это был тайник Фродвина – приметный камень рядом с пилоном казался неплохим местом для схрона – только вот что могло быть внутри: оружие против преследователей или средство связи с неведомыми покровителями? Рыцарь сбегал туда и подтвердил, что в ямке ничего нет. Напрашивалось предположение, что у Фродвина здесь были союзники, и это делало погоню ещё опаснее.

Вскоре после встречи со столбом след от гор повернул к лесу. Вальтер помрачнел и признался, что всегда недолюбливал леса.

– В нашем-то северном краю, – сказал он, – нелегко устроить засаду. А в чаще никогда не чувствуешь себя в безопасности. Кто там торчит на этих деревьях? Да посади наверху полдюжины стрелков – они нас как детей …

Было непривычно видеть рыцаря бормочущим какие-то глупости о стрелках на деревьях – да он и сам, кажется, понимал, как это всё выглядит, но сделать ничего с собой не мог.

– Вот вы-то, Виллем, поди знаете, каково сунуться в лес к эльфам, да?

– Я с ними никогда не воевал, – пожал плечами тот. – Но эльфы мастера засад.

– А вот и я о чём! – воскликнул Вальтер и одарил попутчиков историей о том, как он однажды угодил в орочью засаду и потерял шестерых людей.

– Но это же не в лесу было? – уточнила Кейтлин.

– Не в лесу. А будь это в лесу? Да никто бы живым не ушёл! Вы бы и со мной сейчас не разговаривали.

Словом, обильно поросшие деревьями местности представляли явную и недвусмысленную угрозу даже для самых закалённых бродяг – но деваться-то и в самом деле было некуда. Поэтому, собрав покрепче всю свою решимость, двинулись вдоль речки в заросли. Вальтер, правда, затребовал прежде стрелу и, окорябав руку, размазал кровь по коре ближайшего дерева. Виллем начал было корить его за суеверие, но быстро понял, что это бесполезно.

Бледно-голубая вода катилась по ржавым каменьям, берёзы шелестели, перешёптывались наверху, кусты так и норовили ткнуть зазевавшегося всадника в глаз крепким и острым обломком ветки. С облегчением выехали на прогалину, да только радость быстро поутихла: на вытоптанной, вспученной земле валялись вперемешку обугленные жерди, щерились неразборчивые грязно-серые чешуйки, круглыми кучками жались друг к друг камни – и, как вернувшийся из преисподней страж, над пепелищем возвышалось обугленное дерево. На холме по левую сторону от развалин, должно быть, раньше стояло капище: три идола царили на вершине, и резвая спираль выложенной камешками дороги карабкалась к ним от подножья – но тропу раскидали, а вершина теперь ехидно скалилась расщеплённым трёхзубьем. Один из подрубленных, обожжённых столбов сиротливо валялся ниже по склону, а рядом с ним распростёрся ворох серой дранины, который когда-то был человеком – или, вероятнее, половинчиком.

– Проклятье, – вырвалось у Кейтлин.

– Усобицы, – пожал плечами Вальтер. – Всё, как у людей. Так, а куда нашего Альмасира-то понесло?

Оказалось, что мертвец сошёл с коня, доковылял до подножья холма, склонился над поверженным столбом – и, повалившись на колени, испустил ужасный, дикий крик, подобный которому вряд ли можно было бы ожидать от человека – скорее от какого-то чудовища, смертельно раненного охотником, обезумевшего от боли и жаждущего лишь растерзать напоследок своего убийцу. Он и сам был похож на зверя – рыл землю ногтями, брызгал слюной, колотил кулаками землю, ползал и хрипел. Все посмотрели на Кейтлин – уйми, мол, своего дружка, но та и сама выглядела скверно: глаза налились кровью, на лбу выступили крупные капли, и тяжёлое, сдавленное дыхание рвалось из ноздрей. Обнаружив, что на неё пялится добрая половина отряда, девчонка сперва подалась назад, оскалилась, а потом обняла себя за плечи и тихо проговорила:

– Я чувствую такую ужасную ярость, мне хочется вырвать им всем сердца и скормить волкам. Какой кошмар…

– Кому им?

– Я… Я не… Пожалуйста, не подходите ближе, – взмолилась Кейтлин, и брат Ингольберт остановился. – Я знаю, вы хотите помочь, но… я это не я, я не знаю, что она выкинет сейчас. Она… ужасно разгневана.

Подвижник не послушался, подошёл, взял девчонку за руку и просто смотрел ей в глаза, пока наконец она не обмякла и не разревелась – то ли от пережитых чувств, то ли от бессилия. В то же самое время Джервас подобрался к Альмасиру и, держась на расстоянии вытянутой руки, что-то негромко объяснял ему – раза два мертвец огрызнулся, почти кинулся на него, но пробуждённый не отставал и только ладонь перед собой выставил в качестве защиты – понемногу вопли Альмасира становились тише, а движения медленней, в итоге он застыл, сгорбившись над столбом, немигающими буркалами уставившись на Джерваса, который продолжал свои речения до тех пор, пока мертвец не кивнул – и тогда оба вернулись к своим лошадям, как союзники. О чём был разговор, никто не узнал – и Виллем странно смотрел на своего друга.

– Ч-что это было? – выдавил инквизитор.

– Там разрушенное капище, – ответил Джервас. – Ваши незримые спутники, очевидно, связаны с богами, которым здесь поклонялись.

– Демонами! – сурово изрёк Вальтер и насмешливо добавил: – Не так ли, Виллем? – тот неодобрительно кашлянул.

– Может быть, они наконец нашли себя? – уронила Кейтлин.

– Звучит правдоподобно, – откликнулся рыцарь. – Здесь точно жили вшивари…

– То есть половинчики? – уточнил Шаан.

– Они самые. Надо думать, мы в Запретных чащобах. Не лучшее место, но хотя бы не за Осевым Хребтом.

Айдан кивнул. И в самом деле, не лучшее. Запретными чащобами назывался обширный лес, протянувшийся к юго-востоку от Ведерской Марки, к северу от герцогства Штирен, и населённый довольно свирепыми половинчиками. Гевинтер когда-то пытался покорить их, но скрытные и резвые карлики со своими копьями и луками, с волчьими ямами и падающими на зазевавшихся рыцарей брёвнами, с примитивной, но действенной магией заставили людей призадуматься, так ли им нужна эта глушь, а потом и вовсе не до Запретных Чащоб стало: Вайтернахт ввязался в бесконечные распри с горцами, Северная Марка едва держалась под натиском клыкачей, а Штирен вдруг решил сделаться самым мирным на свете герцогством и выпустил указ, запрещающий рубить деревья и охотиться в землях половинчиков – оттуда и название «Запретные чащобы».

Церковь Света, хотя и не сразу пришла к единому мнению по вопросу о том, имеется ли у полуросликов душа, была щедра на проповедников, вместо каждого съеденного неблагодарными слушателями посылая двоих, троих охотников до мученического венца – и вот уже по всему лесному краю пылали идолы, вместо них поднялись округлые навесы, из-под которых новообращённые взывали к милостям Владыки, а кого-то из проявивших рвение карликов даже произвели в помощники священника. Но потом что-то пошло не так: волна мятежей захлестнула леса, всех священников выгнали, некоторых прямо со службы, а кого-то даже и убили на пороге ротонды, и половинчики очень быстро вернулись к язычеству – лишь с десяток из них предпочли оставить родные края, но не отречься от истины – этих пристроили в монастыри, где, не умея ни читать, ни писать, да и вообще не очень-то хорошо изъясняясь по-человечьи, они нашли своё призвание на кухнях да в свинарниках. Почему отношение половинчиков к церкви так резко поменялось, Айдан не знал. Болтали всякое: что один из священников обидел местных, назвав замшелыми пеньками, что вожаки увидели в принятии чужой веры первый этап завоевания. Не обошлось и без обвинений в сторону Штирена, – мол, тамошние чернокнижники натворили дел, недаром их герцог отказался объявить священную войну против лесных отступников.

Вскоре после изгнания клириков – если верить рассказам разбойников и контрабандистов, иной раз пробиравшихся в Запретные Чащобы – там появилась новая напасть – жуки с горящими глазами, плюющиеся колдовским огнём. Айдан всё не мог определиться для себя, то ли половинчики и в самом деле наловчились призывать детей преисподней, то ли штиренские мастера собрали для них колдовских защитников, то ли это просто сплетники всё, как обычно, преувеличили, но по дороге из Готбельта в Ланциг таких рассказов можно было насобирать на целую книжку. Айдан тревожно осмотрел пепелище и попросил Владыку избавить его от знакомства с жуками, а потом задумался, не сменить ли рясу на орочий наряд из Оберхайда.