Станислав Федотов – Тени Обратной Стороны. Часть 2. Танец масок (страница 20)

Шаан убрал свои записки и потребовал, чтобы книжицу передали ему – как эксперту по замкам, ни больше ни меньше. Вальтер несмело предложил просто разрезать ремешки и не мучиться, но инквизитор настаивал – и в итоге довольно просидел, теребя застёжки и тыкаясь в них металлическими штырьками с разной формы загогулинами на конце – хронист впервые видел отмычки и очень удивился тому, что Шаан носил их с собой. Увы, у инквизитора ничего не вышло, под конец он был весь красный и почти сломал одну из отмычек, после чего вручил строптивую книжку Вальтеру и раздражённо стёр пот со лба. Рыцарь ухмыльнулся и, заявив, что добрая сталь его ещё ни разу не подводила, с силой провёл лезвием поперёк ремешков. Кажется, все в этот момент почувствовали, что всё пошло не так: сквозь запах дыма от костра пробился новый запах – кислый, жгучий – Вальтер ругнулся, скинул книжку с колен и стал трясти пальцем. Переплёт шевелился, словно внутри копошились демоны, чёрная бахрома проступила по краю – Шаан сунул внутрь пару отмычек, но зацепил лишь клочья пепла, лишь со второго раза выхватив несколько обожжённых страниц, которые он разложил прямо на земле, где чернота стала расползаться немного медленнее и в итоге остановилась, оставив на каждом листе по одному-два чистых окошка. Инквизитор болезненно посмотрел на Вальтера, но ничего не сказал – а тот в свою защиту продемонстрировал обожжённый палец и пробормотал:

– Я-то что, моё дело – мечом махать, откуда мне было знать, что там такая зараза? Проклятье, полейте мне кто-нибудь, – он кивнул на бурдюк с водой.

– Вальтер, вас ни в чём не обвиняют, – сказала Кейтлин и, взяв бурдюк, стала капать ему на палец.

– Да, вы правы, я должен был это предусмотреть, – ровным тоном проговорил инквизитор. Один из листков решил упорхнуть – Шаан поймал его и спешно каждый прижал небольшим камешком. – Проверьте, пожалуйста, может быть, там что-то ещё уцелело? – Айдан глянул, но под переплётом были только чёрные струпья. – Очень жаль, но будем работать с тем, что есть, – инквизитор нагнулся и стал изучать уцелевшие фрагменты, на которых порой висел только хвостик слова, но иногда можно было разобрать несколько строк совершенно непонятного текста – очень ровного, без пробелов, и с какой-то ещё особенностью, которую Айдан всё никак не мог ухватить, пока Шаан не воскликнул:

– Здесь всего пять букв используется! Как это может означать хоть что-то?

– Да не кричите! – шепнул Вальтер. – А то услышит.

Но было уже поздно. Брат Ингольберт, наверное, тоже увлёкся происходящим – он предостерегающе кашлянул, когда уже фигура Джерваса нависла над заговорщиками и раздалось:

– А у вас тут весело!

Руки Шаана успели метнуться к листам – собрать их, спрятать – но потом расслабились, он сделал вид, что просто поправляет один из них, чтобы он лежал сообразно с остальными.

– Книжка с сюрпризом? – продолжил Джервас.

– Да, – холодно бросил инквизитор.

– Сочувствую. Гномьи штучки – а, Виллем? – он толкнул плечом приятеля, который тоже подошёл к костру.

– Угу, – ответил тот. Виллем выглядел озадаченным, словно дружеский разговор пошёл не совсем так, как он рассчитывал.

– Они в таких книжках пересылают иногда своим торговым партнёрам ценные сведения. Стоит такая, правда, как полкорабля.

– Если хорошо исполнена, то да, – кивнул Виллем.

– Я бы на вашем месте сохранил замки и попробовал продать где-нибудь на юге. Не факт, конечно, но знающие люди могут неплохо заплатить.

– Чисто теоретически, – так, будто это слова ранили ему язык, проговорил Шаан, – вы могли бы открыть подобный замок?

– Ой, нет! – пробуждённый отмахнулся. – Он ведь на что угодно может быть настроен: особые слова, поглаживание ремешка – порой даже открыть такую книгу может только её владелец.

– Жаль, – с облегчением ответил инквизитор. – А может быть, – со вздохом вытолкнул он, – вы понимаете, что здесь написано?

– Дайте посмотреть, – Джервас присел рядом с ним и нацелился пальцем в один фрагмент, затем в другой, затем присвистнул и, выпрямляясь, молвил: – Не, галиматья какая-то. Завидую вам, интересная будет задачка расшифровать это. Виллем, ты когда-нибудь видел такое?

– Шифр на пяти буквах… – проговорил тот и помотал головой.

– Удачи! – пробуждённый ободряюще качнул вихром. – Кстати, Виллем немного рассказал мне о том, как вы боролись с рыцарями Чаши – о портале, тенях и остальном. Я впечатлён. Это большая удача – увидеть столько всего любопытного, но при этом не погибнуть и не потерять рассудок. Надеюсь, и мне перепадёт немного от вашей неуязвимости, – он рассмеялся.

– Неуязвимости? – Кейтлин прищурилась. – Скажите это Фледе.

– А ей повезло, что у неё такие верные друзья. Не бойтесь, мы поможем ей, – примирительным тоном промолвил Джервас. Девчонка отвернулась. Посмотрев на Айдана, пробуждённый добавил: – Я бы хотел как-нибудь поговорить с тобой о видениях.

Тот кивнул.

Шаан осторожно собрал листы, переложив ими страницы собственных записей. Никто не стал возражать против того, что он присваивает себе находку, но Айдан был уверен, что вопрос дележа добычи ещё возникнет. Сам хронист больше надежд возлагал на содержимое коробки – которую, возможно, отправил сам Дейермер, – чем на мутные откровения покойника. Против воли Айдан прошёл по следам загадочного отряда немного дальше, чем предполагал, но всё равно недостаточно, чтобы выведать, чем кончилось путешествие или хотя бы какой конец ждал Ульриха фон Ланцига – может быть, хоть это послание, вернувшееся из темноты, могло помочь заполнить зияющие лакуны в будущей хронике. Так жаль, что нельзя было расспросить многоножек! Айдан вздохнул и подумал, что, может быть, – не сейчас, но через десять, двадцать лет, зарождающаяся дружба между людьми и сполохами достигнет того уровня, чтобы помятый жизнью, с изрядным уже брюшком хронист по имени Айдан смог вновь спуститься в чёрные залы и запросто поговорить с их обитателями. Так странно: столько веков многоножек считали кровожадным чудовищами, а на деле они вполне нормальные – болтают в коридорах, как сплетники-монахи, закутываются в мох, чтобы выйти из гнезда, и даже любят котиков. Если бы только они могли разговаривать по-человечески – может, и триста лет назад войны бы не было? Хронист представил города, в которых белые купола ротонд соседствовали с чёрными куполами гнёзд сполохов – но уродливым, лишним штрихом в этой прекрасной картинке вылезал маг Хоран, который якобы избавил человечество от многоногой угрозы – или просто не дал двум расам даже попробовать понять друг друга?

Приводя в порядок свои мысли, Айдан перестал следить за происходящим вокруг и лишь чудом очнулся в тот момент, когда южанин снизошёл наконец к просьбам Шаана рассказать про эхо в потоке. Джервас присоединился к ним – обещал, что просто посидит и послушает, но то и дело влезал с комментариями. Айдан плутал среди научной терминологии, но кое-что всё же понял. Ему уже доводилось слышать, что души – это стоячие волны в потоках силы, что некоторые из них способны влиять на этот самый поток, и, тем самым, колдовать. Но по одной из теорий, которая зародилась в Элринте – оплоте безбожия и науки на юге Соединённых Провинций, – даже самые обычные души воздействовали на силу вокруг, потому что мелкие неоднородности потока разбивались о них, порождая некую рябь, которая несла на себе отпечаток породившей её души. Рябь от разных людей сложным образом взаимодействовала между собой, но едва ли рассеивалась до конца, и поэтому в потоке продолжали существовать следы даже самого ничтожного из смертных – хотя, конечно же, такой исключительный чародей, как Дейермер, наверняка оставил очень ясный, неповторимый след, и в теории с ним даже можно было поговорить через эти отзвуки. Айдана, конечно же, очень вдохновила эта возможность – но Джервас воскликнул, что это всё ещё вилами на воде писано, теория не проработана до конца, а эксперименты неубедительны – впрочем, добавил Виллем, никто не мешает предположить, что некоторые отзвуки настоящего Дейермера действительно повлияли на того, кто был сотворён сказкой.

– Что ж, – усмехнулся Джервас, – почему бы и в самом деле не потешить наши учёные умы такими вкусными предположениями? Айдан, – воскликнул он, – речи Виллема раздразнили моё любопытство. Расскажи мне теперь подробнее про свои видения! Хочу всё знать!

Хронист с большим удовольствием повторил свой рассказ. Пробуждённый отреагировал примерно так же, как и Аскольд. «Вам очень повезло! Хотел бы я быть с вами тогда!» – заявил он. Очевидно, подумал хронист, для настоящих исследователей отступничество и риск для жизни где-то на уровне пропущенного завтрака – ничтожные неприятности.

Виллем с Джервасом опять ударились в воспоминания, Шаан пошёл спать, а возле костра кроме Айдана остался только Вальтер. Хронисту совершенно не хотелось спать, и он продолжил сидеть, глядя на звёзды и вдыхая ароматный дым, пока наконец лёгкие, но настойчивые пинки не вытащили его из раздумий.

– Очнулся наконец, – шепнул рыцарь. – Слышь, Гробобой, – он хитро прищурился, – хочу с тобой поделиться кое-чем.

– Что такое?

– Да вот, – Вальтер довольно оскалился, – братец-то наш оказался… сестрицей, – и он, должно быть, очень был доволен шуткой, но Айдан выпучил глаза, и, недовольно махнув рукой, рыцарь объяснил: – Короче, я, кажется, понял, кем он был, пока не напялил рясу.