Станислав Федотов – Тени Обратной Стороны. Часть 2. Танец масок (страница 13)

Отсутствие Бартеля новоприбывшие заметили не сразу, и рассказ о стычке в тоннеле вызвал немалый интерес. Никто, пожалуй, не жалел ааренданнца – но удивительная меткость брата Ингольберта восхитила Вальтера.

– Вот прямо в середину лба, говоришь? – переспросил он у Айдана и, получив подтверждение, озадаченно промолвил: – Брат Ингольберт, где это вы так наловчились палить по многоножкам?

– Но это ведь совсем не сложно. Его ружьё почти ничем не отличалось от обычных, – смущённо улыбаясь, проговорил подвижник.

– Вы, кажется, забыли, что находитесь в Гевинтере, где огнестрельное оружие под запретом, – хмыкнул Виллем.

– Вот именно, – Вальтер почесал голову, потом вдруг застыл и вымолвил: – Да ла-адно! – его спросили, в чём дело, но рыцарь уверил, что это глупость и вообще ничего такого не имел в виду. Айдан не сомневался, что за его отговорками скрывалась какая-то интересная догадка, и он опять попробовал представить брата Ингольберта в качестве наёмника или, может быть, даже рыцаря, стерегущего ведерский рубеж от орочьих полчищ. В этот раз образ встал на место – с тем выражением, которое мелькнуло ненадолго на лице подвижника, когда он убивал многоножку, пожалуй, можно и нарвать клыков, и даже спалить деревню. И если так – то интересно даже, что изменило его.

Годфруа, между тем, затеял каяться. Он вспоминал, как был готов защитить свою госпожу от людей, орков и даже теней – но в итоге, горько заключил он, спасать её стоило от себя самой – как можно было не понять этого раньше? Кейтлин вздохнула и, явно наперекор себе, постаралась утешить великана – тот впитывал её уверения с глазами, полными наивной, детской веры, и почти было успокоился, но вдруг вскочил, начал расхаживать по камере и заявил наконец, что был слеп, а теперь исправится – прозвучало весьма угрожающе, но Айдан не сомневался, что за этим порывом не кроется никакого реального осознания, да и девчонка лишь сухо заметила: «Вот и отлично».

После нескольких часов ожидания, пустых споров и бесперспективных планов раздался глухой удар, дверь выдвинулась немного и с лёгким сухим хрустом отворилась. Годфруа, конечно же, бросился с мечом наголо в проход – но клинок лишь бессильно звякнул о хорошо знакомую мутную пелену.

– Давайте без этого, прошу! – взмолился невидимый чародей – судя по голосу, коротышка, пленивший Айдана с братом Ингольбертом. – Очень не хотелось бы отбирать у вас оружие, сковывать управляющими чарами, тащить как на поводке – мы ведь цивилизованные люди, правда?

– Где. Этельфледа? – прорычала Кейтлин. Её лицо блестело от размазанных слёз, она со значением посматривала на Альмасира, словно отдавая ему команды – но тот не реагировал, и полуночник, покосившись на мертвеца нервно сглотнув поначалу, быстро пришёл в себя, со смешной серьёзностью сдвинул брови и воскликнул:

– Пожалуйста, не надо спрашивать об этом у меня!

– А у кого?

– Я отведу вас к старшему исследователю – с ним и поговорите.

Ещё одна пелена сгустилась в глубине темницы, нетерпеливо подталкивая странников к выходу. Пришлось выбираться и следовать за колдуном, который то и дело подозрительно оглядывался на Кейтлин с Альмасиром, но в целом без особого труда тащил за собой целую толпу вооружённого народа. За поворотом три многоножки трещали о своём – завидев пленников, они притихли, потом одна показала на кого-то из них – кажется, на подвижника – и три вороха крылаток пробили разом гневную трель, которой вторило шипение и скрип челюстей. Хронист, конечно же, не понимал ни слова, но чувствовал их ненависть, жгучее желание разорвать убийцу – брат Ингольберт тоже понял, из-за чего весь шум, и виновато улыбался в ответ. Многоножки какое-то время следовали за процессией, выстукивая, выплёвывая проклятья, они даже насели на полуночника, должно быть, требуя возмездия. Колдун вытащил из-за пазухи коробочку с решётчатыми стенками и стал дышать в неё – та отзывалась неспешным, сбивчивым стрёкотом, и вскоре твари оставили бродяг в покое, продолжив перестукиваться между собой. Коротышка сокрушённо покачал головой и промолвил:

– Вот видите, что вы натворили? Они очень, очень злы.

– А ничего, что они Бартеля убили? – бросила Кейтлин.

– Здесь они всегда чувствовали себя в безопасности, – словно не услышав её, продолжал полуночник. – А вы ворвались в гнездо и убили одного из них.

– Зачем я вообще с ним говорю? – девчонка закатила глаза.

За очередной круглой дверью путников ждала длинная просторная зала с практически ровным полом и сводчатым потолком, которая, не будь её стены совершенно чёрными, напоминала бы монастырскую трапезную: два составленных углом стола, вдоль которых тянулись лавки, четыре простых деревянных кресла, одно с высокой спинкой – для здешних заправил, наверное, – и очаг, в котором устало моргали прогоревшие угли. Сходство с монастырём усиливала суровая простота: ни резьбы на мебели, ни каких-нибудь портретов на стенах – даже и угощение, разложенное для узников по глиняным плошкам, было серым, как жизнь послушника в далёкой горной обители. Единственным свидетельством того, что здесь ютятся чародеи, были магические кристаллы на потолке, да и те светились не привычным синим, а какими-то обмывками голубого. Трапезная – мелькнуло в голове у Айдана. Ещё одна отметка с карты – суждено ли нам увидеть финальную, возле самого Туманного Рва?

Кресла пустовали, но на лавках возле края стола примостились двое черноплащных. Одним из них был долговязый колдун, чья необдуманная задержка дала хронисту возможность увидеть Этельфледу – этот всё так же высокомерно морщил нос и на странников поглядывал с едва прикрытым раздражением. Рыжие отсветы очага дрожали на его голой макушке. Второй была смуглая энергичная женщина с полными губами, аккуратно собранными под прямым изящным носом, с узким подбородком и впалыми щеками, которые красиво подчёркивали скулы. Её бритую, как у всех здесь, голову украшали татуировки, сотканные из цветов и быстрых, окутанных брызгами завитков – одна широкой полосой тянулась ото лба через темя, а другая огибала левое ухо, спускаясь к шее. Похожие, только с более мелкими деталями, рисунки выныривали из её рукавов, расцветая на тыльной стороне ладоней и густыми дебрями оплетая пальцы. Женщина жадно разглядывала пленников – сперва, как показалось Айдану, со злостью, но потом её взгляд остановился на мертвеце, и все другие чувства исчезли под натиском восхищения.

В углу залы бесстрастным свидетелем чародейских дел застыл парнишка в сером, который даже и не посмотрел на гостей – просто стоял и моргал. Когда высокомерный скомандовал, он подбежал к двери, закрыл её за пленниками и встал, загородив её, – такой же, как и раньше, безразличный ко всему. Даже лицо у него было бесцветное, тупое – наверняка беднягу заколдовали, чтобы он служил полуночникам, подумал Айдан. Хоть бы с нами не сделали того же.

Пожалуй, нормальнее всего в трапезной выглядели две кошки – рыжая и серая, обе полосатые, чистенькие, с наглыми жёлтыми глазами. Одна валялась кверху пузом на лавке и, завидев странников, едва не брякнулась на пол, после чего спряталась в тенях под столом и поглядывала оттуда, раздражённо вертя кончиком хвоста. Другая сидела в углу, блаженно щурилась и временами принималась вылизывать лапку – и шумная толпа народу её ничуть не беспокоила.

Коротышка поклонился коллегам и присел на краешек лавки рядом с ними.

– Дорогие друзья, – поднявшись, произнёс долговязый. – Добро пожаловать в наше пристанище, которое является, не побоюсь этого слова, последним оплотом науки перед рубежом Обратной Стороны, – взгляд его был нацелен на Кейтлин, лишь изредка сбиваясь на Альмасира. – Я Габо́р, это Кали́да, – он показал на женщину, – и А́скольд. Уверен, вы проголодались. Прошу, не стесняйтесь, – он радушным жестом показал на плошки.

Странники, впрочем, не спешили отведать угощений. Вальтер качнулся было в сторону стола, но посмотрел на Кейтлин и отдёрнулся. Взгляд девчонки пронзал, как ледяной сквозняк. Она выплюнула:

– Где. Наша. Подруга?

Мертвец за её спиной одобрительно заурчал. Коротышка вжал голову в плечи. Колдунья с любопытством следила, что будет дальше. Долговязый чародей нервно облизнул губы, но изобразил приязненную улыбку и продолжил:

– Я надеюсь, что сегодняшняя встреча станет началом плодотворного союза между нами…

– Какого ещё союза? – взвизгнула Кейтлин. – Что вы сделали с Фледой? – но колдун продолжал что-то вещать про взаимопомощь. Девчонка нахмурилась, оглянулась на Альмасира, а потом бросила: – Эй! Вы что, будете разговаривать с ней… с тем, что внутри меня, так, как будто меня самой не существует? У вас ничего не получится! Прекратите!

– … ваши будущие планы, – долговязый скомкал конец фразы и недовольно посмотрел на Кейтлин.

– Мы здесь! – воскликнула девчонка. – Поговорите пока с нами, – колдунья наклонилась к уху Габора и стала что-то шептать ему. – Давайте сделаем так, – продолжила Кейтлин. – Вы отпустите Фледу и остальных, и тогда я буду вся ваша.

– Мы не станем их задерживать, – отмахнувшись от чародейки, недовольно проговорил долговязый. – Почистим память и переправим за Ведер. Всех, кроме него, – бледный палец указал на брата Ингольберта. – Он убил сполоха.