Станислав Ефанов – Ледяной цветок (страница 4)
Кузнец поднял притихшую Ирику на руки и подошёл с ней к огромным весам, что стояли рядом. На одной чаше лежала крупная тыква, а на другой – плетёная корзина. Тыква перевешивала.
С высоты, на которой Ирика оказалась в руках Кузнеца, она увидела, что корзина доверху наполнена чёрными перьями.
– Опусти его к остальным, – сказал Старик. – Тебе же интересно узнать, что будет.
В глазах Ирики зажглось любопытство. Она протянула руку к корзине и разжала пальцы. Перо мягко опустилось к остальным. Ничего не произошло.
– Что я и говорил. Здесь нечего бояться! – начал Долан, но вдруг умолк.
Чаши весов пришли в движение, и корзина с перьями потянула вниз. Медная стрелка дрогнула и отклонилась. Народ ахнул, глядя на закачавшиеся чаши. Но вскоре тыква перетянула, опустилась к земле и замерла. В толпе пронёсся облегчённый вздох.
Старик шагнул к собравшимся.
– Если с неба сыпется столько перьев, жди беды. Гыр-Пыбра вышла на охоту!
Из леса донеслось карканье. А когда оно стихло, слух людей пронзила острая тишина. Старик вскрикнул:
– Раз в десять лет, если кто забыл, она ворует таких вот девочек и варит их в таких вот тыквах! – и едва слышно добавил: – Так однажды пропала и моя сестра…
В деревне знали эту историю. Он рассказывал о ней и десять, и двадцать, и тридцать лет назад.
– И эти перья, – Старик указал на корзину, – послание нам от ведьмы. Ведь всем известно, что она летает по воздуху на санях, запряжённых огромным вороном. И все перья, что вы найдёте в своих дворах и на улицах, надо складывать сюда.
Старик ткнул пальцем на весы.
– Зачем? – простодушно спросила Ирика на руках Кузнеца.
Долан усмехнулся. Старик подошёл к ней и легонько щёлкнул по носу.
– Так мы узнаем, когда нам ждать Гыр-Пыбру, дитя.
И тут же обратился к толпе:
– Ещё бы одно перо, и нам точно несдобровать!
Народ заволновался. Долан окинул толпу отчаянным взглядом и с недовольством посмотрел на Старика. Кутыптэ поднял лицо на Ирику. Она в ответ сделала смешнючие глаза.
– Ну не перьев же нам бояться! – пробасил Долан. – Без перьев птица не взлетит! Да и тыква перевесила.
Старик покивал:
– Долан прав! Но не будем терять бдительность! Вооружайтесь вилами, заточите топоры, зажигайте факелы и разводите костры!
Мужчины в толпе закивали.
– Не дадим ведьме похитить наших детей! – Старик потряс кулаком.
– Да! – несколько кулаков взлетело в воздух.
– И наше будущее!
– Да!
К мужским кулакам добавились женские – в разноцветных вязаных рукавицах: белых, бежевых, красных.
– Да! – закричала Ирика над ухом Кузнеца, но тут же втянула голову в плечи, поймав гневный взгляд Маруны.
Старик значительно посмотрел на Долана, как бы говоря: «Вот как с ними надо». Долан стиснул зубы и обратился к собранию:
– А теперь идите по домам! Запирайте двери и не пускайте никого!
И спустился с бочки.
– Для первого раза неплохо, – Старик похлопал его по руке.
Шумно переговариваясь, толпа растекалась по улочкам.
– Гыр-Пыбра коварна, – вещал Старик в спины односельчан, – не поддавайтесь её уловкам.
Один из мужчин забрался на сторожевую вышку, и над деревней вспыхнуло пламя предупредительного огня. На небосводе замерцали первые звёзды.
6. Взгляд в спину
Люди спешили по домам. Под их ногами снег повизгивал, как молодой поросёнок. Но вскоре всё стало стихать. Заскрипели дверные петли и застучали кованые замки. Захлопали на окнах ставни. Женщины с оханьем выбегали забрать с улицы стираное бельё, плоское и твёрдое от мороза. Даже привычное кудахтанье в курятниках умолкало. Овцы реже блеяли в овчарне. Деревня погружалась в безмолвие и дрёму. Только в конюшнях изредка всхрапывали лошади. Да охотничьи псы скулили от скуки и рвались порезвиться.
Маруна вела Кутыптэ и Ирику к дому, держа их за руки и причитая:
– Сколько раз повторять: лес не место для игр!
Кутыптэ еле плёлся, дул щёки и не отвечал. Зато Ирика шла вприпрыжку.
– А что будет, если корзина перевесит? – не унималась она.
– Утащит ведьма, узнаешь! – буркнула Маруна. – Или, того хуже, Хока.
Ирика остановилась и с испугом посмотрела ей в лицо. В больших детских глазах затаился страх. Казалось, Ирика сейчас расплачется. Но она вдруг так звонко расхохоталась, что даже Кутыптэ, которого только что отчитали, не смог совладать с улыбкой.
– Ведьмы – это сказки для маленьких! А я уже большая, у меня даже зубы отпадают!
Она показала Маруне дырявую улыбку.
– Выпадают, – поправил Кутыптэ и прыснул со смеху.
– Смейтесь, смейтесь! – мрачно сказала Маруна, когда они подходили к калитке, и добавила строго: – Из дома чтоб ни на шаг! Ты меня слышал?
Она наклонилась к Кутыптэ.
– За моего брата можно не беспокоиться, – Ирика улыбнулась и зашагала к двери домика. – Он всегда делает, как говорят старшие.
Кутыптэ с обидой посмотрел в спину сестре и вырвал руку из ладони Маруны:
– Хватит нам всё запрещать! Ты нам даже не мама!
Маруна не нашлась с ответом. С обидой во взгляде она смотрела вслед Кутыптэ. Он пошёл к дому, пнул перед порогом снег и захлопнул дверь.
– Нянчишься с ними, а никакой благодарности, – вступила проходившая мимо соседка, хмурая, как плесневелая картофелина. – Своих не хватает?
– Кто ж о них ещё позаботится, – вздохнула Маруна. – А вот ты бы забрала их себе, Кария. Всё ж с ребятишками веселей.
– Куда мне. Куры ж у меня, – махнула рукой Кария и поморщилась, будто под нос ей сунули тухлое яйцо. А затем кивнула на домик Кутыптэ: – Так они к нам и не привыкли.
И ушла. А Маруна постояла у двора, убедилась, что в доме зажёгся огонь, вздохнула и заторопилась к себе.
Над кромкой леса, зазубренной неровно и криво, как старая пила плотника, угасали последние краски заката. Улочки обезлюдели. В расставленных то тут, то там медных чашах запылали предупредительные костры. Осторожными огоньками в зимних сумерках мерцали окошки деревенских домиков. Посыпался редкий снег. Деревушка сгрудилась и подсобралась. Домишки нахохлились, теснее прижавшись друг к другу.
Площадь под сторожевой башней опустела, но у весов оставалась одна фигура. Человек заглянул в корзину с перьями и покачал головой.
– Зачем народ стращаешь понапрасну? – раздался за его спиной голос.
Старик обернулся, долго смотрел на Долана и не отвечал.
– Я отменю глупый обычай, – буркнул Долан и кивнул на весы.
Старик сипло засмеялся.
– Без перьев птица не взлетит. Тут ты прав. А вот человек не выживет без страха, – сказал он и заковылял прочь.