Станислав Ефанов – Ледяной цветок (страница 3)
– Не буду, не буду, – протараторила сестра и слезла с брата.
Он поднялся и собрал растрёпанную вязанку.
– Давай помогу, – предложила Ирика и отряхнула с него снег.
Укутанная в тёмно-серую шубейку с огромным воротником и такого же цвета платком на голове, да ещё и в неуклюжих валенках, Ирика была похожа на маленькую проворную старушку. Кутыптэ наблюдал за ней и улыбался. Затем отделил часть хвороста и отдал сестре. Они оставили за спиной могучий лес и вышли на луг.
Солнце светило ярко, а белый луг отражал его свет с такой силой, что смотреть было больно до слёз, и приходилось сильно щуриться. Снег сверкал, как щедрая россыпь алмазов, словно кто-то очень богатый и очень неаккуратный шёл этой дорогой и обронил драгоценные камни. Их здесь было такое множество, что если хорошенечко поискать, то наверняка найдёшь хоть один настоящий. Тогда Кутыптэ с сестрой зажили бы безбедно, и приходилось бы ходить за хворостом не каждый день, а через день или даже через два.
Деревня была всё ближе. Она раскидала домики под высоким утёсом, и отсюда они казались игрушками. Из труб валил печной дым, точно сотканный из овечьей шерсти, кузница чертила в воздухе сажевый штрих, ветряная мельница вращала крыльями. А над всеми постройками возвышалась сторожевая вышка с огромной медной чашей для сигнального огня.
Рядом с Кутыптэ пыхтела от усердия сестра, крепко прижимая хворост и утирая рукавицей нос, а он смотрел под ноги на снег. Вдруг там найдётся хоть один настоящий алмаз.
Мёрзлые доски мостика застонали под валенками Кутыптэ и Ирики, когда они перебегали ручей. Он тонкой струйкой скользил меж ледяных берегов и омывал пригорок с деревней. Отсюда до главных ворот оставалось совсем немного. Дети заторопились домой, предвкушая согревающий отвар из шиповника, как вдруг раздался звон колокола со сторожевой башни. Кутыптэ и Ирика поспешили к воротам и застали жителей в небывалой суматохе.
Мимо пробежал кто-то из мужчин с чёрным пером в руке и криком:
– Ещё одно!
Во дворах лаяли собаки. Народ возбуждённо перекрикивался. Мужчины и женщины сновали с озабоченным видом. «Куда только Долан смотрит», «Ничего, Долан разберётся», «Все на площадь!» – слышалось отовсюду. И только Кузнец с невозмутимым видом рубил на дрова последнюю в деревне лодку.
– Чего застрял? – кричали ему, да он только отмахивался.
Кутыптэ с Ирикой переглянулись, пожали плечами и побрели к себе.
– Пойдём посмотрим, чего они там, – позвала Ирика, когда они бросили хворост у двери своего дома.
– Я замёрз. Я домой.
– Ну и сиди, – хихикнула она и побежала со двора.
4.
Нагоняй
Тревожный звон колокола летел над деревней. К площади тянулся гудящий народ – добрая сотня жителей: мужчины и женщины, молодые и пожилые, высокие и стройные, коренастые и крепкие, в тулупах и шубах, в меховых шапках или же без них. И через всю эту разномастную толпу проворно пробиралась Ирика. А за ней едва поспевал Кутыптэ. Но внезапно кто-то схватил его за воротник.
– Вот он где! – прозвучал женский голос. – Я с ног сбилась!
Перед Кутыптэ стояла укутанная в тяжёлую шубу Маруна. Она сдула со лба прядь волос и заправила её под цветастый платок.
– Скажи ему, – Маруна пихнула локтем мужа, деревенского охотника Турона.
Почёсывая каштановую бороду, тот всматривался в гущу собрания, где что-то обсуждали деревенский Старшина и седовласый Старик. Турон отвлёкся на тычок Маруны и задумчиво посмотрел на мальчика. Кутыптэ понурил голову и насупился: взбучки было не миновать. Турон присел на корточки, пристально посмотрел в лицо Кутыптэ, и вдруг приятельски подмигнул:
– Опять сбежал?
Кутыптэ кивнул, не глядя на взрослых. А тут ещё и Ирика встряла как назло:
– За хворостом.
И с гордостью посмотрела на брата, будто он принёс из леса несметных сокровищ. Турон одобрительно присвистнул, выпрямился и поймал холодный взгляд жены. На такой взгляд ему оставалось только одно – пожать плечами:
– Ничего ж не случилось.
– Всегда ты так, – отрезала она и строго посмотрела на мальчика, отряхнув с него снег: – Домой. Живо. Здесь детям не место.
Кутыптэ поплёлся назад и потянул за собой Ирику.
– И чего она всё запрещает? – бурчал он, пробираясь сквозь толпу.
– А ты делай по-своему, – улыбнулась сестрёнка.
Колокол утих и над площадью прокатилось:
– Все в сборе?
– Начинается! – шепнула Ирика и выдернула руку.
– Стой! – крикнул ей Кутыптэ.
Но она уже скрылась в толпе.
5. Дурной знак
– Все в сборе? – огласил деревенский Старшина – крепкий дровосек, необъятный, как ствол громадного дуба.
Он мял в руках огромные рукавицы собачьей шерсти. Такой же чёрной, как и его борода. Стоявший рядом Старик похлопал его плечу:
– Давай, Долан. Смелее.
Долан внимательно посмотрел в старческое лицо. Будто бы в избороздивших его морщинах был спрятан ответ. Старик пригладил густую бороду с вплетёнными в неё бусинами да амулетами и медленно кивнул. Взгляд его серых глаз был спокоен и внушал уверенность.
Долан постучал подошвами меховых унт, какие носили здешние охотники и лесорубы, и поднялся на огромную пустую бочку, до половины врытую в землю. Оттуда он окинул соплеменников взором, в котором не сразу возникла решимость. Его грузная фигура в тяжёлом чёрном тулупе возвышалась над толпой.
Сотня взглядов обратилась к нему в ожидании. Долан откашлялся в кулак и собрался заговорить, но внезапно его прервал выкрик:
– Смотрите!
Из толпы возникла рука с вытянутым указательным пальцем. В тот же миг сверху опустилось чёрное перо и вонзилось в снег перед бочкой с Доланом. Все испуганно ахнули и умолкли.
– Ещё одно… – заволновалась толпа.
Женщины робко шептались, прижимая к губам ладони в рукавицах. Мужчины хранили молчание, мяли шапки и переминались с ноги на ногу. Долан осмотрел собравшихся. Взгляд его потяжелел, чёрные брови сдвинулись.
– Тут нечего бояться! Это всего лишь…
Он не договорил. Народ боязливо косился на перо и переглядывался. Маруна с опаской посмотрела в глаза мужа и вцепилась в его руку. Он стиснул скулы. Все боялись поднять взгляд на Долана. Даже Кузнец – здоровенный мужик с пудовыми кулачищами, точно два гигантских молота, – и тот потупил взор.
– Птицы иногда роняют перья! – вразумлял Долан. – Как мы теряем волосы!
Но слова его не работали. Всех сейчас сковал ужас. Глаза, которые ещё днём сверкали на солнце, были испуганы и тусклы. Уверенные взгляды утратили твёрдость, а на лицах тенью воронова крыла лёг страх.
Но вдруг из толпы выскочила Ирика, озорно подбежала к перу и подняла его со снега. С довольным видом она покрутила им над головой – какое красивое! К ней выбежал Кутыптэ и потащил прочь. Маруна ахнула.
Долан воодушевился:
– Смотрите! Ну что здесь страшного, если даже дети не боятся. Беги, поиграй, – улыбнулся он девочке.
Старик покачал головой, шагнул к Ирике и решительно протянул ладонь:
– Ты позволишь?
Ирика обернулась. Толпа замерла в гнетущем молчании. Ирика посмотрела на Долана, затем на Старика и прижала перо к себе.
– И всё же оно мне очень нужно, – скрипнул старческий голос.
Кутыптэ толкнул сестру к Старику. Она с обидой посмотрела на брата, перевела взгляд на ледяные глаза Старика и ничего не ответила. Все напряжённо молчали, не зная чего ждать. Внезапно лёд в глазах Старика растаял.
– А может, ты мне поможешь? – спросил он с хитрецой.
Кивком головы он подал знак Кузнецу. Тот нерешительно шагнул из толпы.
–Давай, Канава, не мешкай.