Станислав Ефанов – Ледяной цветок (страница 2)
Только сейчас на слепящем от солнца снегу Кутыптэ разглядел Волчицу. Серебряная шерсть на её холке вздыбилась.
– Люди такие забавные, когда приходят в лес, – звучал её голос.
Она подняла пасть и завыла, выдохнув струю горячего воздуха.
– Вы считаете, что вы здесь хозяева.
Из-за деревьев, кустарников и торчавших пней появились ещё волки. Но, в отличие от Волчицы, в разговор они не вступали и не смели перебивать атаманшу.
– Но вы здесь только гости. И обед!
Кивком головы Волчица подала сигнал окружать добычу. Сипло посмеиваясь, волки клацали зубами и облизывались. Стая сжимала кольцо вокруг напуганного Кутыптэ.
Мальчик сжался и бросил отчаянный взгляд на ближайшего волка. Тот приближался, сверкая голодными глазами. Внезапно в нос ему прилетела шишка. От неожиданности волк отпрянул, замотал головой и посмотрел вверх. Не увидев ничего среди хвои, он снова нацелился на мальчика. Как вдруг в него прилетела ещё шишка.
– Что ты возишься! – вспылила Волчица.
В тот же миг ей в нос ударил жёлудь. И вдруг со всех сторон на хищников полетели шишки, орехи, камни. Кольцо волков распалось. Над ними с бойким щебетом кружили клесты, синицы, зяблики и вьюрки. С глухим рычанием волки закрутились на месте и нарушили строй.
Кутыптэ отполз, добрался до своего валенка и натянул его, но не находил в себе сил подняться. Манул толкал его лапами:
– Скорее!
– Почему они напали на нас? – спрашивал он, глядя наверх, откуда сыпались камни и шишки.
– Не на нас! На них! – крикнул Манул, и в него отскочила шляпка жёлудя. – Бежим!
Волчица выловила взглядом беглецов и продолжила охоту, невзирая на обстрел. Она скалилась, морщилась, уклонялась от снарядов, но не выпускала добычу из вида. Шерсть на загривке ощетинилась; даже птичий гомон не мог заглушить её рык. Она не обращала внимания на летевшие в неё жёлуди, камни и на подлетавших клестов, что стремились ущипнуть за уши, и лишь трясла головой и огрызалась. Ей удалось поймать в зубы вьюрка, и он забился в пасти. Хищница сомкнула челюсть, там что-то хрустнуло, и бездыханная птичка упала в снег к её лапам. Волчица хладнокровно перешагнула и продолжила наступление. Мальчик оцепенел от ужаса и не мог шелохнуться.
Между ним и Волчицей оставалось несколько шагов, как вдруг Манул прыгнул перед Кутыптэ. С прижатыми ушами он прильнул к земле, выгнул спину и забил по снегу пышным хвостом. Его серая шерсть вздыбилась от загривка до чёрного кончика хвоста, а в жёлтых глазах зажглась ярость. Он не сводил взгляда с Волчицы и гневно рычал.
Волчица на миг оторопела, но быстро вернула самообладание и ухмыльнулась. Вдруг она пригнулась к земле, пугливо прижала уши, поджала хвост и попятилась. Это ободрило Манула. Он яростно зашипел и дважды рассёк воздух лапой с обнажёнными когтями.
За спиной Кутыптэ послышался топот. Сзади кто-то приближался. Кто-то очень большой, и Кутыптэ ощутил над собой горячее дыхание. Он не обернулся, чтобы посмотреть назад, а поднял голову вверх – и увидел нечто, чему не сразу нашёл объяснение.
Над Кутыптэ определённо возвышалась чья-то голова и шея. Снизу они были похожи на лошадиные, если бы не огромные ветвистые рога по обе стороны. За спиной мальчика во весь исполинский рост стоял Лось. Совершенно белый. Он медленно опустил голову и понюхал Кутыптэ, шевеля крупными ноздрями, откуда валил пар. Затем поддел мальчика рогами и кивком забросил себе на спину. То же он проделал с Манулом, и тот приземлился на плечи Кутыптэ, вцепившись когтями в его тулуп.
– А теперь держитесь! – объявил Лось и сорвался с места.
В тот же миг перед глазами Кутыптэ всё слилось в круговерть. Мимо проносились стволы деревьев, мелькали ветки елей, осин, клёнов. Под напором лосиной туши трещал подлесок. Комья снега взлетали из-под копыт, а их топот гулко разносился по округе.
Кутыптэ сильно трясло, и он боялся свалиться. Манул прижался к шее мальчика и таращил круглые глазищи по сторонам. Кутыптэ пытался ухватиться за холку Лося, но Лось не лошадь, гривы у него нет, поэтому руки скользили, и Кутыптэ, как мог, обнимал его за широкую шею.
– Догоняют! – крикнул Манул.
Кутыптэ обернулся.
Позади виднелись волки. Слышалось рычание и сиплый лай. Стая не отставала. Хищники рвались опередить и окружить Лося, чтобы накинуться сбоку и вцепиться в шею. Одному из волков это почти удалось: он мчался наперерез, но Лось на бегу поддел его рогами и отшвырнул в сторону. Волк отлетел, ударился о ствол дерева и взвизгнул. С ветвей на него рухнули комья снега. Бедолага с трудом поднялся, беспомощно озираясь, хромая и жалобно поскуливая.
Другого волка Лось изрядно лягнул копытом, тот взвыл от боли и тоже отстал.
Ещё один хищник подпрыгивал, стараясь вцепиться в шею Лосю, но получил по морде лапой от Манула. Потеряв равновесие, он не заметил на своём пути занесенный снегом валун и на полной скорости влетел в него.
– Слабаки! – кричала им Волчица, не бросая погоню. – Бездари!
Но внезапно затормозила.
– Держитесь! – крикнул Лось и оторвался от земли.
Кутыптэ из последних сил вцепился в его белую шею и прижался всем телом. Даже через толстый тулуп он ощущал, как движутся и бугрятся мощные мышцы под шкурой с короткой белоснежной шерстью. Мальчик обнимал Лося с такой силой, что пальцем чувствовал спрятанный в рукавице волшебный амулет.
Лось перемахнул через глубокую ложбину и приземлился на другой стороне, отчего всадников изрядно тряхнуло. Двое резвых волков в пылу погони не заметили обрыв: они догнали беглецов и оттолкнулись от земли вместе с ними. Клац! Клац! – щёлкнули их зубы, но волки не достали даже до копыт Лося и кубарем покатились на дно в куче снега. Волчица подбежала к краю оврага и заглянула вниз, где отряхивались два её сородича. Она обвела взглядом округу. От её войска не осталось и следа. Она прищурилась вслед убегавшей добыче, и яростно зарычала, наморщив переносицу.
На немыслимой скорости, с которой Лось мчался сквозь зиму, его белая шкура и рога сливались с заснеженным лесом. Он бежал почти невидимый, почти прозрачный, едва различимый. Точно призрак. И со стороны казалось, будто сидевший верхом Кутыптэ летит по воздуху.
А Лось тем временем говорил:
– Мальчик в лесу, да ещё и один – приманка для любого хищника. Тем более для неё.
– Волчицы? – спросил Кутыптэ с испугом.
– У меня с ней давние счёты.
Звуки погони стихли, и Лось убавил шаг.
– Но что ты делаешь в лесу? Совсем один?
– Эй, – встрял Манул. – Он вообще-то со мной. А правда, – тут он обратился уже к Кутыптэ: – мне ты тоже ещё не рассказал.
Кутыптэ выпрямился, продолжая сидеть верхом на широкой лосиной спине, выдохнул и начал рассказ:
– Это началось вчера.
3. Сигнал тревоги
За ночь намело столько снега, что тропинку совсем занесло и идти становилось очень трудно. Маленький Кутыптэ возвращался из леса с вязанкой хвороста, утопая по колено в снегу. И хотя он хорошо знал эти места, всё же торопился вернуться домой засветло.
Лес вокруг молчал. Здесь было так тихо и холодно, что, казалось, замёрзла сама тишина и звуки не спешили уноситься вдаль, а прозрачными льдинками падали прямо в снег и утихали под его покровом, как под толстым пуховым платком.
Собранный хворост тянул к земле. Тяжеленные валенки и толстый тулуп делали движения вязкими. Кутыптэ часто останавливался передохнуть и подобрать выпавшие ветки, а с деревьев за ним наблюдали любопытные вороны. Они перескакивали с сука на сук и сопровождали его действия негромким карканьем. Иногда они грузно вспархивали, и тогда снежные комья летели с веток вниз и попадали Кутыптэ за воротник. Снег обжигал шею, таял и ледяной кусачей змейкой крался вдоль спины. Кутыптэ ёжился, хмуро смотрел на ворон и мечтал поскорее оказаться дома, у разведённого огня, чтобы согреться, обсохнуть и выпить горячего отвара из шиповника.
Наконец лес, в котором жутко было даже днём, разомкнул объятья, и впереди показался небольшой луг, а за ним приютилась на пригорке деревушка. Это ободрило мальчика и он прибавил шагу. Впереди оставался последний ряд деревьев, как вдруг из-за толстого дуба на него кто-то выскочил. Кутыптэ вскрикнул, повалился спиной на хрустнувшую вязанку, а сверху на него прыгнула хохочущая розовощёкая…
– Ирика! – только и успел он воскликнуть. – Я же строго-настрого…
– Тебя всё не было и не было, – хохоча перебила сестра, – вот я и вышла встречать!
И улыбнулась ещё шире, показывая Кутыптэ зубы, среди которых не хватало двух верхних. Кутыптэ хоть и был на целый год старше, но пока не потерял ни одного зуба, поэтому в удивлении уставился на сестру и не понимал, смеяться ему тоже или отругать за непослушание.
– Второй, – хвасталась она. – Сегодня выпал.
И показала пальцем на дырку в зубах.
Какая же она смешная без двух верхних зубов! И Кутыптэ рассмеялся вместе с ней. Так и лежали они: он спиной на хрустящей вязанке хвороста, а она сверху на нём. И оба хохотали! И смех тот звонко уносился сквозь стеклянный от мороза воздух в самую чащу леса, отскакивал от дерева к дереву, перепрыгивал с ветки на ветку, как юркая белка. А сверху вороны с любопытством наблюдали за детьми, резко поворачивая головы, вытягивая шеи, глядя то одним, то другим глазом.
– Ну ладно, – смягчился Кутыптэ, – но обещай, что больше не будешь!