Станислав Ефанов – Ледяной цветок (страница 29)
– Берген! – звал Долан.
– Здесь я! – басил в ответ конюх.
Долан огляделся. Он остался один среди сосновых стволов, что равнодушно тянулись вверх и терялись в молочной дымке. До его слуха доносились возгласы товарищей.
– Чудно как!
– Вот те раз!
– Видали, братцы?
В их голосах не было ни испуга, ни растерянности, ни смятения. Они выражали любопытство, удивление и даже радость!
– Где вы? – звал их Долан.
– Да здесь мы, здесь!
– Тайрок! Тайрок!
– Я тут, – откликнулся Тайрок и звонко засмеялся.
Но никого не было видно – вот каким густым стал туман. Долан видел только, как в самую белёсую гущу, в самую непроглядную его пустоту убегает красная нить, да там и растворяется.
Он заметался меж деревьев. Куда бежать? Где все? Казалось бы, рядом – руку протяни. Только что он их слышал. Но нет. Никого. Долан зажал под мышкой красный моток и двинулся на ощупь. Он то и дело натыкался на выплывавшие из ниоткуда сосны, встревал в кустарники и спотыкался о валежник. Подошвой он ощутил длинную палку, поднял её и выставил перед собой, щупая непроглядное пространство, как ослепший. Но палка глухо стукалась о шершавые стволы, путалась в подлеске, или же не находила опоры в вязкой пустоте.
– Тайрок! Берген! Вы меня слышите? Бондарь!
Голоса стихли. Долан бросил палку под ноги, и она упала в снег бесшумно. А затем вскинул ружьё и сделал залп. Но выстрела не услышал.
– Эй, – зашептал он, и голос его донёсся как из-под снега. – Есть здесь кто?
Никто не отвечал.
Он оглянулся. Вокруг него от ствола к стволу была беспорядочно натянута красная нить. Натянута абы как, небрежно, наспех. Пока он бродил кругами туда-сюда, нить всё наматывалась и наматывалась, и теперь он оказался среди красной паутины. Но конец нити по-прежнему растворялся в непроницаемом для глаз пространстве. Долан потянул её на себя. К его ужасу, нить больше не была натянута, и вскоре к ногам Долана из молочной пустоты вынырнул оборванный конец.
Он остался один. Среди немого леса. Среди белого тумана и оглушающей тишины. Один. И только паутина красной нити меж осин да сосен.
7. Кто-то невидимый и хриплый
В воздухе пахло необычайно вкусно. До слуха доносилось бульканье ароматной похлёбки, ведь так пахнуть и мелодично булькать может только что-то невероятное. Особенно когда пустой желудок урчит, как свора диких волков.
А ещё пахло пряным мхом, сухими травами и древесиной. Слышался треск поленьев в разведённом очаге да кто-то перешёптывался. Хрипловатый голос спрашивал:
– Ну что ты там возишься? Он скоро проснётся.
Кутыптэ медленно открыл глаза. Он лежал под тёплой мохнатой шкурой на чём-то удивительно мягком. Тулупа и валенок он на себе не ощущал, но пошарил ладонью по груди: блестящее ожерелье было при нём.
За окошком сиял зимний день, а метель, судя по всему, давно улеглась. Во всяком случае, отсюда не был слышен её неистовый вой, и снаружи было белым-бело от навалившего снега.
Кутыптэ сел на кровати и свесил ноги. Избушка, в которой он очутился, была не сказать чтобы просторной, но до невозможности уютной. Настолько, что хотелось здесь поселиться на всю жизнь.
У окна стоял деревянный стол, уставленный утварью, а над ним висел фонарь. На полках красовались баночки да бутылочки ярких расцветок и разнообразных форм. А ещё книги всевозможных размеров и толщины. Кутыптэ перевёл взгляд на перевязанные разноцветными лентами свитки, много свитков. Некоторые с массивными сургучными печатями. Под полками насупился огромный кованый сундук.
Тем временем в углу, у жарко пышущего очага, трудился кто-то невысокого роста. Судя по сутулой фигуре, это был некий старичок в меховой безрукавке поверх холщёвой рубахи и в увесистых валенках. Он размешивал в котелке варево, пританцовывал и мурлыкал под нос что-то очень мелодичное.
– Проснулся? – спросил старичок, не обернувшись. – Как раз вовремя.
– Какое там вовремя? – хрипло возразил невидимый голос. – У тебя не готово ничего.
От этих слов Кутыптэ насторожился и бросил взгляд на дверь. Там он разглядел свои валенки и висящий на гвозде тулуп, но чтобы добраться до них, придётся прошмыгнуть мимо незнакомца. А тот наверняка заметит и пресечёт попытки к бегству.
Хозяин жилища возился у очага и виновато пробормотал, так и не обернувшись:
– Это моя вина, конечно. Извини за такой приём.
– Отменный приём, просто отменный, – язвил хриплый невидимка. – Ребёнок чуть не замёрз насмерть.
Старичок в досаде отмахнулся, затем потянулся за длинной деревянной ложкой, зачерпнул похлёбку, осторожно попробовал и промурлыкал «М-м-м».
– Опять пересолил? – издевался хриплый голос.
– Умывайся, и за стол, – сказал старичок и ткнул ложкой в сторону, где на невысоком табурете стояла лоханка для умывания.
Кутыптэ опасливо наблюдал за незнакомцем и не решался не то что отвечать, но даже шелохнуться.
– Ну что же ты? – старичок повернулся к Кутыптэ с приветливой улыбкой.
Кутыптэ отпрянул. Обращённое к нему лицо, обрамлённое короткой седой бородкой, приняло самое доброжелательное выражение, а в уголках глаз притаились лукавые морщинки.
– Ну вот, напугал ребёнка, – прохрипел невидимый кто-то.
– Захлопнись! – шикнул старичок.
В ответ и впрямь раздался звук, точно захлопнулась маленькая дверца, а Кутыптэ не мог отвести испуганного взгляда от жуткого лица. В памяти возникли слова Хоки: избегай того, чьё лицо красно. Щека старичка от глаза и до подбородка была обожжена и ярко краснела морщинистой кожей.
8. Выстрел не поможет
– Ялис, в укрытие! – крикнул Стевер и едва увернулся от лапы снежного великана.
Выстрел Стевера не нанёс ему раны, но привёл в ярость. Великан бешено ударил кулачищем по каменной стене ущелья, затем сгрёб снег, и через мгновение в его руке образовался ледяной меч.
Старик выглянул из-за камня:
– Пуля его не возьмёт!
– А что возьмёт? Две пули? Получай!
Стевер прицелился и сделал залп в основание меча. Перезарядка – и вторая пуля послана в ту же цель. Ледяной меч треснул и с хрустом посыпался вниз.
Стевер ликующе захохотал и обернулся к Старику:
– Ха-ха! Напрасно, говоришь?
Великан в ярости топнул, и от его ноги по дну старого русла побежала трещина. Земля дрогнула, и трое путников не устояли на ногах. С высоченных елей на вершине посыпался снег, сухие ветки и хвоя.
Пока люди поднимались, к ногам великана с грозным рычанием бросился Булат. Но тот лишь отмахнулся от него, как от букашки. Пёс взвизгнул, отлетел в сторону и ударился о стену ущелья.
– Булат! – крикнул Стевер.
Великан ударил себя кулаком в грудь.
– Держись позади меня! – приказал Стевер Ялису, побелевшему от страха, как снег вокруг.
Всё это время Ялис испуганно жался спиной к одному из валунов.
– Где твоё ружьё? – спросил Стевер.
Онемевший Ялис указал пальцем в сторону, куда убегали следы саней. Стевер простонал в разочаровании.
– Патроны при тебе?
Ялис покивал.
– Подавать будешь!