Станислав Ефанов – Ледяной цветок (страница 31)
Фонарщик помял губы, повертел в руках уголёк и сделал в книге прочерк. Кутыптэ в это время поглядывал на перебранку Кукушки с хозяином и уже не мог сдерживать улыбки.
– Твоё имя? – деловито спросил старичок.
– Кутыптэ, – ответил тот с набитым ртом.
Фонарщик медленно по слогам повторил, пока делал запись:
– Ку-тып-тэ. Прекрасное имя.
– Почему оно прекрасное? – удивился Кутыптэ, да так и замер с ложкой у рта.
Фонарщик поднял глаза от книги и уставился на мальчика удивлённым взглядом.
– Ты что, не знаешь значение своего имени?
Кутыптэ пожал плечами:
– У моего имени есть значение?
– Ну и нравы, – проворчал Фонарщик и обратился к Кукушке: – Видала? Чему их только учат.
– Молодёжь! – отозвалась птичка.
Старик обратился к Кутыптэ:
– У каждого имени есть значение!
– И какое же тогда у моего?
– Для начала, вот здесь распишись.
Фонарщик повернул книгу к Кутыптэ, протянул заточенный уголёк и ткнул палец в жёлтую страницу.
– Он же не умеет писать! – просипела Кукушка.
– Просто поставь галочку.
– Только внимательно прочти, что там понаписано, – предупредила Кукушка, – а то мало ли. Хотя… ты ж и читать не умеешь…
Фонарщик на неё шикнул, а Кутыптэ отложил ложку, взял уголёк и оставил штрих напротив своего имени. Фонарщик удовлетворённо кивнул и объявил весьма торжественно:
– Теперь порядок. «Дневник присутствия и отсутствия» возвращается на место.
– Дневник отсутствия порядка, – не унималась Кукушка.
Не обращая внимания на её шпильки, Фонарщик с важным видом захлопнул книгу и вернулся к полке.
– Подождите, – опомнился Кутыптэ. – Если у вас всё записано, то нет ли там отметки о моей сестре? Её зовут Ирика. Я ищу её.
Фонарщик на секунду задумался, посмотрел на Кукушку, но она на это ничего не ответила и вроде как пожала плечами. Старичок снова раскрыл Дневник и повёл пальцем по строчкам.
10. Водяная мельница
– Куда она делась? – воскликнул Ялис, не заметив, как исчезла девочка.
Он бросился за ней, но Стевер схватил его за рукав.
– По следам найдём.
И умолк.
Он медленно подошёл к своему псу. Тот лежал у основания каменного утёса.
– Булат, – шепнул Стевер.
Пёс повёл ухом и едва шевельнул хвостом. Стевер приветливо ему улыбнулся. Но пёс не бросился, как обычно, к хозяину, не завилял неистово хвостом и не закрутился волчком, поскуливая от радости. Сейчас он лежал неподвижно на снегу и часто дышал. Его розовый язык вывалился из пасти, а снег под ним успел подтаять и впитать слюну.
– Булат, – повторил Стевер и присел.
Булат жалобно заскулил.
Старик и Ялис стали за спиной Стевера и видели, как он снял рукавицу и бережно провёл по шерсти пса.
– Ты же знахарь, – глухо сказал Стевер, не глядя на Старика. – Сделай что-нибудь.
Старик молчал. Ялис посмотрел на него в ожидании ответа.
– Я не обучен лечить животных.
Стевер вскочил на ноги и обернулся к спутникам. Его глаза скакали с одного лица на другое. Наконец он остановил взгляд на Старике.
– Это всё из-за тебя! Ты всех нас подверг опасности! Как мы теперь? Без саней и оружия! Как? Ты же ведь знал, да? Ты знал!
– Как ты разговариваешь со старшим… – начал Ялис, но Стевер перебил его:
– Заткнись! Заткнись! Разиня! И коня потерял, и ружьё! А ты, ты… – он указал пальцем на Старика, но продолжить не смог и отвернулся.
Старик покачал головой.
– Я не знал, что так всё выйдет…
Стевер часто дышал. Булат заскулил и захрипел, и Стевер бросился перед ним на колени.
– Булатик, всё будет хорошо… Смотри, вон деревня, найдём там что-нибудь, разведём огонь, ты обогреешься. Что хочешь, пить? Хочешь? Потерпи, всё будет хорошо… Потерпи…
Стевер гладил морду Булата. Тот лизнул его ладонь. Стевер попытался сунуть руки под тело пса и поднять его, но тот жалобно взвизгнул и ухватил зубами руку хозяина.
Ялис отвернулся. Старик смотрел вниз. Через плечо Стевера он видел, как крупные мужские слёзы падают на собачью шерсть и украшают её искрящимися бусинами. Стевер склонился над самым ухом Булата и что-то жарко зашептал. Что-то о том, как он впервые увидел косолапого щенка с одним стоящим ухом; как смеялся, когда тот свалился в корыто к овсом для коней и выбрался оттуда весь в шелухе; как учился лаять, но получался только смешной кашель, как путался в собственных лапах и нелепо наклонял голову, когда слушал хозяина, точно пытался разобрать человеческую речь. И много-много чего ещё. А потом стало тихо. Стевер сипло зарыдал. Ялис пересилил себя и глянул вниз. Булат не дышал.
Стевер обнял его напоследок, поцеловал в нос и прошептал:
– Прощай, дорогой друг. Я буду тебя помнить…
Затем поднялся на ноги, посмотрел в лицо Старика и, не стесняясь своих слёз, сказал дрогнувшим голосом:
– Я тебе этого никогда не прощу.
•
Трое спутников вышли из ущелья и направились к покинутой деревне. За их спинами оставался курган из наваленных глыб снега и собачий ошейник на его вершине.
– Что это за место такое гиблое? – Ялис поостерёгся задать вопрос кому-то из товарищей, поэтому спросил больше самого себя.
Ему никто и не ответил.
– А та девочка, кто она? – снова спросил он.
Но и этот вопрос не нашёл ответа.
Спутники приблизились к пологому берегу бывшей реки с остатками старого пирса. Из снега торчали бревенчатые опоры, а деревянный настил давно прогнил и обвалился.
Но вдруг Старик дрогнул. Снег на отлогом бережку стремительно растаял и показалась песчаная отмель. Бурая земля на берегу густо покрылась сочной травой, а в ней то тут, то там белели пышные головки клевера да маслянисто блестели жёлтые лепестки лютиков. Над цветами порхали бабочки-лимонницы и с басистым гулом сновали шмели.
Пирс вдруг оказался цел, а река – полноводной. Старик стоял по пояс в воде и чувствовал, как намокли его тулуп и валенки, как течение упрямо толкало его туда, назад, к ущелью… Он задумчиво погрузил ладонь в прозрачную воду. Совсем нехолодная. Заметил, как над потоком замерла стрекоза с перламутровым брюшком, но тут же умчалась прочь. Жарко светило солнце. Вода в реке искрилась и была такой прозрачной, что Старик разглядел свои валенки на песчаном дне, где проносились стайки сверкавших мальков.
Вдруг послышались всплески. Старик перевёл взгляд и увидел на пирсе детей. Мальчика и девочку. Голову девочки украшал венок из цветов, а мальчик бросал в реку камешки и размахивал палкой. Дети разговаривали и звонко смеялись.