Станислав Ефанов – Ледяной цветок (страница 27)
– Вихрь ещё не старый, – обиделся за него Ялис и легонько хлестнул вожжами круп коня.
Конь и ухом не повёл.
– Вихрь, – передразнил Старик и забубнил: – Не успеем вернуться к вечеру, сами будете рассказывать Долану, какой ваш Вихрь быстрый. Или заночевать тут хотите?
Вихрь фыркнул. Ялис испуганно покосился на Старика.
– Но вот же растёт багряная ива! – сказал Стевер. – Тебе разве не она нужна?
– Едем дальше, – скомандовал Старик и отвернулся.
Путники проследовали мимо красневших ветвей дерева, что копной торчали из узловатого ствола и свисали к земле. Ялис пожал плечами. Зачем удаляться в неизвестные края, если цель поездки остаётся за спиной?
Дорога чуть заметно петляла, холмы по её обочинам становились всё круче, а лес гуще. И хотя сани всё так же оставляли параллельные следы, но стали то и дело накреняться в стороны. Полозья наезжали на крупные камни, доверху занесённые снегом, и скользили по ним с натужным скрежетом. А под ударами конских копыт земля звенела, как наковальня кузнеца.
– Вон ещё! – крикнул Стевер, заметив багряные ивы по обе стороны дороги.
– Густые какие, – добавил Ялис.
Старик не ответил. Он молча мастерил соломенную поделку – перевязывал красной нитью место сгиба сухих стеблей.
И вновь молодые люди переглянулись, и на этот раз Стевер нахмурился.
На пути тут и там стали возникать торчащие из снега валуны. Иные сутулились сугробами, доверху укрытые снегом, другие же стояли в снежных шапках, как огромные жуткие грибы. Ялису приходилось натягивать поводья, чтобы Вихрь миновал преграды на достаточном расстоянии.
– Ну и дорога. Ясно теперь, почему ей никто не пользуется.
Тут вступил Стевер:
– Мы что, и вон ту иву пропустим?
– Пропустим, – прогундел Старик, не обернувшись.
Ялис посмотрел по сторонам. Никакой ивы там не было. Он взглянул в глаза Стеверу и прочитал в них что-то недоброе.
В этот миг сани наткнулись на особо крупный камень и ездоков изрядно тряхнуло. Дремавший пёс вздрогнул, поднял голову и широко зевнул.
– Ну хватит! – рыкнул Стевер, выхватил у Ялиса вожжи и потянул на себя.
Конь протяжно фыркнул и остановился. Стевер соскочил с саней в снег, обошёл их и оказался перед Стариком.
– Ты что задумал? Куда мы едем?
4. Красная нить
Отряд Долана углублялся в туманную чащу. В напряжённом молчании слышался хруст снега под подошвами тяжёлых унт, треск сухостоя, бряцанье походных котелков на случай привала да скрип кожаных ружейных ремней, трущихся о дублёные шубы охотников. Долан осторожно разматывал моток красной бечёвки, делал зарубки на стволах деревьев и цеплял к ним путеводную нить. И время от времени отдавал команды:
– Смотреть в оба! Не разбредаться! Держать нить в пределах видимости!
Следопыты с осторожностью ступали сквозь хрустящий подлесок, осматривались и внимательно глядели под ноги на снег – где-то рыхлый от вырытых тетеревами укрытый, а где-то гладкий и нетронутый.
Но вот раздался крик:
– Следы!
Все бросились туда. Обязанность разматывать красную нить замедляла движения Долана, и он оказался у следов позже всех.
– Только эти? Детских нигде не заметно? – спросил он.
Тайрок, самый молодой из охотников, замотал головой.
– Первый ставим здесь, – скомандовал Долан и кивнул на волчьи следы.
Охотники занялись капканом. Касались его только в толстых варежках и ни в коем случае не голыми руками, чтобы не стереть барсучий жир и не оставить человеческого запаха. Разомкнули стальные челюсти и раскидали приманку – куриные потроха. Рядом с капканом воткнули обмотанную красной тесьмой ветку, чтобы не угодить в свою же ловушку и отметить её среди белого снега да тёмных стволов.
Когда первый капкан был установлен, отряд продолжил путь сквозь немой лес. Время от времени охотники поправляли ружья за плечом, шапки на головах и вытирали рукавом красные от мороза носы.
– Если нас уже колотит от холода, что ж с детьми тогда стало? – шептались они.
К Долану подошёл один из них – коренастый Бондарь лет на пять младше, с густой щетиной на впалых щеках и недоверчивым взглядом серых глаз.
– А если не найдём мы детей? С чем вернёмся?
И подозрительно прищурился. Долан хмуро на него посмотрел, сделал зарубку на тонком стволе осины и прицепил к ней красную нить.
– Видишь это? – спросил вместо ответа Долан и указал на моток.
Бондарь с любопытством глянул на красную нить, точно она была какой-то особенной.
– Да мы её каждый раз берём, если туман. Но дети тут при чём?
– Если кто из них найдёт эту ниточку, сразу поймёт что делать. Их тому ещё в начале зимы учили.
Долан закончил с осиной и двинулся дальше. Бондарь оглянулся и посмотрел туда, откуда они пришли. Там, в лесной чаще, подёрнутой дымкой тумана, терялась ломаная красная линия.
– Но ты ловко ушёл от ответа, – Бондарь бросился за Доланом, не отставая от него и требуя разъяснений.
Долан молчал.
– Мальчонка уже день как пропал, – не унимался Бондарь. – Посмотри правде в глаза.
– И что ты предлагаешь? – вскрикнул Долан, и на него обернулись охотники. – Бросить поиски?
Отряд остановился. Все внимательно смотрели на Долана и не двигались.
– Что? – осмотрел он своих людей. – Вы тоже думаете, что дети давно сгинули и всё напрасно?
Охотники не отвечали, мрачно переглядывались и не решались задержать взгляд на предводителе.
Долан подошёл к одному из них.
– А если б это был твой сын, Берген? – спросил он конюха, сурового на вид мужика с такими ручищами, что ими подковы гнуть можно. – Ты бы тоже рассуждал, как он?
Долан кивнул на Бондаря.
Берген, которого жена пять лет назад осчастливила озорным сорванцом, бросил на Долана испуганный взгляд, но тут же его отвёл.
– Ну зачем ты так? – пробасил он.
– А ты, Тайрок? Если б это был твой братишка?
Тайрок не ответил. На его квадратных скулах, ещё не успевших покрыться щетиной, играли желваки.
Долан окинул взглядом людей.
– Если у этих детей нет родителей, это ещё не значит, что о них некому позаботиться.
Раздался выстрел.
Всё обернулись на звук. С еловых ветвей посыпался снег и в воздухе грузно захлопал короткими крыльями тетерев. Бонадрь держал птицу на мушке и сопровождал дулом её полёт.
– Эй! – грозно крикнул Долан.
Бондарь с досадой опустил ружьё и отвёл взгляд от упущенной добычи.
– Заодно поохотились бы, – хихикнул он.