Станислав Ефанов – Ледяной цветок (страница 14)
Манул лежал молча и не двигался. Кутыптэ подполз ближе. Манул медленно открыл глаза и пристально посмотрел в лицо Кутыптэ.
– Почему ты мне помогаешь? Зачем я тебе?
Кутыптэ погладил его между ушей.
– Ведь это я погубил твою Мышку. Я даже не знаю, где нам искать твою сестру, – сказал Манул и прищурился в ответ на ласку.
– «Нам»! Ты сказал «нам»! – обрадовался Кутыптэ.
– Я стану тебе обузой, – грустно добавил Манул и опустил голову. – Оставь меня, я уж как-нибудь сам.
– Не говори глупостей.
Манул помолчал.
– Или ты это делаешь, чтобы не огорчить Хоку? – тихо спросил он. – Чтобы Хока не передумал помогать тебе?
Теперь уже Кутыптэ ответил не сразу.
– Нет, – твёрдо сказал он. – Об этом я даже не вспоминал.
– Тогда почему?
– Потому что ты сдержал слово, – ответил Кутыптэ и уверенно посмотрел в жёлтые глаза. – А теперь я должен сдержать своё.
Манул не ответил. Только носом уткнулся в руку Кутыптэ и замурчал. Кутыптэ почесал его за ухом.
– И что, у тебя и вправду есть еда? Ты не обманывал меня?
– Лосятины ещё полно осталось! – похвастался Кутыптэ.
– Не пробовал никогда. Это вкусно?
– Пальчики оближешь! – засуетился Кутыптэ, снимая наплечный мешок.
– У меня нет пальчиков. У меня лапки.
Кутыптэ в ответ рассмеялся. Он положил мешок перед собой и запустил руку внутрь.
21. Взаимные упрёки
– Как?! – Маруна всплеснула руками, и мучная пыль разлетелась в стороны. – Как ты могла отпустить его одного?
Она испытующе уставилась на Карию. Та стояла по другую сторону стола и раскатывала тесто. Жена Долана разбила яйцо в миску и заливала его молоком, украдкой поглядывая на новую гостью. Засучив рукава и высунув от усердия язык, Кузнец тоже раскатывал тесто. Получалось не очень. Рядом старался измазанный мукой Турон, которого женщины тоже припрягли к работе. Вокруг стола расхаживал Долан.
– Я никогда не лезу в чужую жизнь, – отвечала Кария, разминая тесто для будущей лепёшки. – И тебе советую то же, соседка.
Маруна отмахнулась, и мука поплыла в воздухе, как пыльца серебристого шафрана. Старик переводил взгляд с одной женщины на другую и внимательно рассматривал каждую.
– Хватит! – крикнул Долан и замахал руками. – Устроили базар! Ещё раз всё по порядку и подробно. Тогда и решим, что делать. Давай, Кария, с чего всё началось?
Кария скривила недовольное лицо, налегая на комок теста.
– Говорю же, меня разбудил шум в курятнике. Куры переполошились. Лиса, думаю, забралась да потаскает всех несушек.
– Это мы слышали, ближе к делу, – подгонял Долан.
Кария с гневом выдохнула.
– Не поймёшь тебя: то тебе подробно, то короче. В общем, вышла во двор, а дом-то у меня на пригорке, да и вижу, как с луга бежит кто-то к деревне. Пригляделась, да никак Кутыптэ наш. Я значения не придала: ну бежит и бежит, дети в этом возрасте разве усидят на месте?
– Но не посреди же ночи! – встряла Маруна.
– Тихо! – шикнул Долан.
– А потом, как я из курятника обратно к дому шла, вижу: идёт он уже к лесу через луг. С фонарём в руке. Вот, всё.
В избе сделалось тихо. Только в печке шуршал огонь. Да Кузнец пыхтел над непослушным комком теста.
– Ты его не остановила, – прошептала Маруна, не глядя на соседку.
– Говорю же: я не вмешиваюсь в чужую жизнь!
– Снова как куры квохчете! – вспыхнул Долан, точно огонёк в печке.
– Ты ничего странного ты не заметила? – спросил Старик Карию.
Она задумалась.
– Ну если не считать странным, что маленький мальчик ночью идёт в лес один, то нет, всё было обычным.
– Уверена? – допытывался Долан.
Кария сжала губы, поводила глазами по сторонам и прищурилась.
– Было у него на шее что-то.
Маруна подняла голову и впилась взглядом в соседку.
– Блестящее такое, – говорила Кария. – Да впотьмах разве разглядишь?
– Говорю вам, то не мальчик был, а Гыр-Пыбра! – вступил Турон и утёр рукой нос, оставив белый след. – Откуда у Кутыптэ такое ожерелье?
– Какого на нём никогда не видели, – добавила Маруна.
– Ожерелье? – всполошился Старик и вскочил с места.
Все обернулись на него.
– Как оно выглядело?
– Да откуда ж мне знать? – растерялась Кария. – Я его с близи-то и не видала.
– Маруна? – строго спросил Старик.
Маруна заглянула в глаза мужа, точно ища поддержки. Он кивнул. Маруна провела пальцем по усыпанному мукой столу, оставляя штрихи.
Долан вытянул шею, чтобы рассмотреть рисунок.
– Такие плоские вроде как. Блестящие, – сказала Маруна.
– Вещь, видно, дорогая, – добавил Турон.
Старик обрушился на место. Все умолкли и обернулись на него с испугом. В тишине раздался возглас:
– Ну не моё это! – взмахнул руками Кузнец, увлёкшись тестом настолько, что утратил нить разговора.
Он окинул взглядом замерших товарищей. Те не сводили глаз со Старика.
– Ты знаешь, что это? – вкрадчиво спросил Долан и указал на стол.
На покрытых мукой досках виднелся рисунок Маруны – несколько штрихов сложились в три прямоугольника.
22.
Заметая следы