Станислав Дементьев – Чужестранец и чудовища (страница 5)
– Приветствую господина гостя. Можно просьбу?
– Приветствую начальника стражи. Можно. Говори.
– Господин гость. По вам видно – вы во всяких переделках побывали, прошли огонь и воду, сражались и с людьми, и с чудищами. Такого опытного бойца не каждый день встретишь. Может, померяемся умениями в дружеском поединке? На учебных клинках? Разрешения господина Амаредеса, да продлятся его дни, я спросил. Так что?
– Ничто, – равнодушно ответил Оррик. – Не интересно.
Лицо Гулруха осталось совершенно непроницаемым:
– Неужели я недостоин, господин гость?
– Просто не люблю дружеские поединки. Мой малый путь в пределах великого Пути боевых искусств для них не подходит. Я слишком увлекаюсь и могу убить противника – даже затупленным клинком. А теперь посторонитесь, любезный.
Гулрух посторонился. Выражение его лица так и не изменилось, но Оррик чувствовал чужой взгляд на своей спине, пока не вышел за ворота. Ишь, какой хитрый. Решил так вот просто разведать умения Оррика, не довольствуясь примерным пониманием его уровня Второго Дыхания и Пути, которое мог получить на глазок. Интересно, была ли это придумка Амаредеса или самого Гулруха?
Прошло ещё три дня, за которые Оррик узнал немало. И не только о Стране Семи Звёзд.
– Господин Амаредес, да продлятся его дни, потерял своего любимого ученика три года назад, когда правители-чародеи Семиречья побили Гхаррана Ужасного, – сообщила Оррику уже давно известный последнему факт дочка хозяина, распоряжавшаяся в оружейной лавке.
Потом огляделась по сторонам, как будто могла увидеть шпиона, ухитрившегося остаться незамеченным в светлом помещении. Продолжила заговорщическим тоном:
– С тех пор наш добрый господин, да продлятся его дни, почти не выходит из дворца. Оттого стража на воротах и улицах нынче и распустилась. Сами ведь видели. А почему не выходит – про то всякое говорят, только я такие глупости повторить не решусь, даже не просите.
– Мало ли что говорят, – Оррик пожал плечами и принялся разглядывать скромный нож, выбранный из предлагаемого здесь арсенала. Похоже, девушка больше ничего не знала, а дальше будут только байки с выдумками. Поддерживать разговор смысла нет.
То, что она знала, совпадало с услышанным от ещё двух человек. Амаредес сильно сдал за три года после окончания большой войны чародеев-правителей. И порядка в его городе заметно убавилось. Такая слабость не могла быть притворной. Одно дело в разговоре выставить себя надутым индюком. Другое дело реально запустить управление. Оррик знал несколько вполне достоверных историй о хитроумных интриганах, притворявшихся дряхлыми, больными, даже безумными, чтобы усыпить бдительность своих противников. У них была общая деталь: их герои пускали в ход своё притворство в моменты, когда были лишены власть и не вели дел правления. Показать слабость, когда ты уже сидишь на троне – значит создать себе двух новых противников на каждого обманутого. Слишком рискованно даже для могучего дваждырождённого, большая часть силы которого заключена в нём самом.
– Господин чужестранец… – снова заговорила девушка, ещё тише прежнего. – Я слышала, вы вхожи во дворец господина Амаредеса, да продлятся его дни. Может, вы расскажете ему о том, что сейчас делает Гулрух…
Оррик пожал плечами:
– Если Амаредес вернёт себе свою бодрость – то узнает и сам. Если нет – лучше вам сразу привыкать к новым порядкам. Впрочем, я погляжу.
Уже четвёртый день Оррик был уверен, что во время его походов в город за ним следят. Следят осторожно, не попадаясь на глаза. Ну, как им казалось. Но если ты заметил за собой шпиона – не хватать же его у всех на виду. Когда к тебе наблюдателя наверняка приставил сам местный правитель. А с тёмными переулками, где такого шпиона можно взять за филейные части без лишних свидетелей, в тщательно распланированном Кеферне было туго. День за днём Оррик наматывал круги по городу не только, чтобы подешевле закупить запасов для дальней дороги, но и чтобы найти достаточно укромный уголок. Его поиски увенчались успехом.
Худой, неприметного вида человек в зелёном халате неторопливо шагал по дорожке одного из облагораживаюших город садов. Ни дать ни взять, случайный горожанин, идущий по своим делам. Человек хорошо знал, что в это жаркое время дня горожан здесь почти не бывает. А всё же, он ничего не заподозрил, когда чужестранец несколько раньше свернул на ту же дорожку между деревьев с густыми кронами. Ведь чужестранец пока что даже не заметил слежки.
Потому человек не успел и ахнуть, когда его вдруг сдёрнули с дорожки, ткнули лицом в траву, заломили руку за спину и взяли шею в захват. Всё произошло с той же скоростью, с которой хватает добычу сокол – один миг, и на виду уже нет никого.
– Дёрнешься – убью, – весьма убедительно пообещал Оррик человеку в зелёном халате. Сидя у того на спине. Сверхчеловеческая сила, скорость реакции и живучесть не сделали Оррика беспечным. Жертву он зафиксировал по всем правилам. – Соврёшь – убью. Попробуешь крикнуть – убью. Сейчас я ослаблю захват, и ты скажешь, кто тебя послал. Тииихо скажешь. Понял? Ну, давай. Колись.
– Я – слуга господина Амаредеса! – просипел человек в зелёном халате. – Убьёшь меня – ответишь перед ним!
– Правда? Тебя сам Амаредес приказал за мной шпионить? Лично? Подумай как следует! Помоги тебе Восемь, если я почую враньё!
– Н-нет! У господина хватает дел поважнее! Гулрух! Гулрух передал мне его приказ!
Глава 4. Иллюзии.
Оррик не хотел вмешиваться в местные дела. Будучи путником в чужих краях, он всегда считал своим девизом: «нас не тронешь, мы не тронем». Но Гулрух приказал шпионить за ним. Вероятно, по своей инициативе, а не исполняя волю Амаредеса – ведь власть чародея над собственной стражей явно слабела. Загвоздка в том, что обвинить Гулруха перед Амаредесом всё равно практически не в чем. Без труда отговорится предосторожностями на всякий случай. Чародей на словах пожурит начальника стражи за неповиновение и оскорбление гостя, но в глубине души похвалит за бдительность и усердие. Оррик пока не знал, как познакомить Гулруха со второй частью своего девиза, той, которая «а затронешь, спуску не дадим».
Что беспокоило его гораздо больше, он не знал, зачем Гулруху понадобилось приставить к нему лучшего дваждырождённого шпиона, который у него был. Если он такой бдительный, чтобы вправду следить за гостем в качестве предосторожности на всякий случай – почему распустил своих подчинённых? Почему не обращает внимания, что они несут службу должным образом только во дворце, где можно попасться на глаза Амаредесу? Возможных ответов было много, да вот беда – все чисто умозрительные, не отягощённые доказательствами, способными устроить хотя бы самого Оррика.
Сейчас Оррик торопился встретиться с Амаредесом, чтобы выразить ему своё возмущение, пока валяющийся под деревцем шпион не придёт в себя после удара по голове. А он придёт и скоро – это простого смертного любой удар, который мог его отключить, мог также уложить в постель надолго, оставить калекой или вовсе убить. Дваждырождённые же – твари живучие.
Увы и ах, хоть Оррик и был почётным гостем, права гулять по дворцу как вздумается или приходить к Амаредесу когда пожелает, он не имел. Оставалось надеяться, что Ленли, которую он отправил к хозяину с просьбой о срочной встрече, действительно была приставлена, с целью следить за ним и вызнавать его секреты. Тогда больше вероятность, что её пустят к хозяину сразу.
Дожидаясь её возвращения, Оррик ходил взад-вперёд по обеденной зале. И в его душе росли нехорошие предчувствия. Казалось, что прямо сейчас за ним следят. Он не мог понять, кто и как, но ощущение было стойким. Это у обычных людей подобные ощущения появлялись просто так, от нервов. Оррик же обычным человеком не был. И уже лет пять как приобрёл обострённое чувство опасности. Давешнего шпиона он заметил так быстро благодаря ему. Оно становилось точным лишь в определённых ситуациях, в первую очередь, при столкновении со смертельными опасностями, с выраженным намерением убить. А в иных условиях проявляло себя предчувствиями, смутными ощущениями – вот как сейчас. Неспособность заметить источник слежки только обостряла осознание того, что он в беде.
Неизвестно, куда зашли бы мысли Оррика, не покажись Ленли в дверях снова:
– Господин Амаредес, да продлятся его дни, зовёт вас к себе.
На площадке лестницы, ступени которой казались сложенными из неведомых окаменевших тварей, вроде крупных насекомых с сегментированными панцирями, Оррика поджидал начальник стражи Гулрух.
– Господин гость? Можете ли уделить мне немного времени? – спросил он слегка напряжённым голосом.
Заподозрил неладное, когда его шпион не вернулся сразу вслед за Орриком?
– Я бы рад, господин начальник стражи, но сами видите – уже иду к вашему хозяину, да продлятся его дни
Гулрух не попытался загородить Оррику и Ленли путь. Но Оррик чувствовал неприятный холодок между лопаток, словно взгляд Гулруха вдруг стал подобен приставленному к спине клинку, пока поворот лестницы не скрыл мрачного воина.
Средних размером зал, куда Ленли проводила Оррика, был отведён под коллекцию диковинок. Или то, что её напоминало. Стеклянные сосуды заполняли высокие шкафы и ниши в каменных стенах. В мутной жидкости плавали самые разнообразные существа: кошки с крыльями, огромные насекомые, панцири которых складывались в подобие человеческих лиц, длинные ящерки с дюжиной лап, двухголовые змеи и многие другие. Вроде бы ничего необычного – ничего необычного для кунсткамеры, конечно. Вот только Оррику показалось – некоторые из экспонатов чуть шевельнулись, когда он зашёл внутрь.