Станислав Дементьев – Чужестранец и чудовища (страница 7)
Амаредес тяжело выдохнул, стёр пот со лба, снова сплюнул.
– Да уж. Собаки лают без приказа, а кот у нас совсем мышей не ловит… – просипел он. В эту минуту чародей казался почти что нормальным стариком. – Спасибо. Теперь…
Но тут за дверями, через которые недавно вошёл Оррик, раздался топот многочисленных сапог и они с грохотом распахнулись. В залу ворвался Гулрух. За ним следовала целая толпа стражников в масках и с оружием наперевес – луки, инзийские арбалеты, пара длинноствольных аркебуз из восточных земель.
Амаредес шагнул вперёд, тон его мгновенно изменился:
– Гулрух! Это был разрыв-камень! Разрыв-камень здесь, в моём Зале Малых Существ! Как он мог тут оказаться?!? И такой силы! Немедленно…
В этот момент Оррик убедился без тени сомнения, что чародей Амаредес действительно пребывал в глубочайших иллюзиях касательно верности и повиновения своих рабов. Сам Оррик понял, что неприятности не закончились, а лишь начинаются ровно в тот момент, когда увидел стражу в таком числе. Ведь стражников во дворце днём было сравнительно немного. Как получилось, что чуть ли не все они сразу заявились на шум?
Амаредес же явно так ничего и не понял до того момента, как Гулрух махнул рукой. А когда воздух одновременно рассёк добрый десяток стрел, болтов и пуль, времени на понимание уже не осталось.
Глава 5. Поражение.
По скорости реакции Оррик в разы превосходил самого быстрого из единождырождённых людей. Он уже давно мог отбить пулю на лету, про болты со стрелами и говорить нечего. Одну пулю мог отбить, а не залп. Вдобавок, направленный в другого человека. Целься стражники в Оррика, он бы выждал момента, когда тетивы начнут распрямляться, а порох загорится в стволах и ушёл в сторону сверхчеловечески быстрым рывком. Размеры зала вполне позволяли выполнить такой трюк. Но они целились в Амаредеса! Даже устремись Оррик прямо на толпу врагов, минимум половина успела бы отстреляться в чародея!
Он бросился вперёд, отбрасывая Амаредеса в сторону, пытаясь прикрыть его собой. Серый меч завертелся с такой скоростью, что и сам клинок и рука словно расплылись пятном в воздухе. Но при всей своей реакции и боевом мастерстве, Оррик не мог творить чудеса. Он услышал, а не увидел два или три попадания по Амаредесу. Чародея опрокинуло на пол. Арбалетный болт вонзился в бедро самому Оррику. Для дваждырождённого с полной ступенью Зрелости, колющие раны, не затрагивающие мозга, сердца, горла или лёгких, были немногим опаснее, чем царапины со ссадинами для простого человека. Вот только от места попадания болта по ноге немедленно начало распространяться онемение. Обездвиживающий яд! И чрезвычайно сильный. Будь у Оррика пара минут, он бы воспользовался очищающей пилюлей. Но сейчас у него и пары секунд не было.
– Беги! – крикнул Оррик Амаредесу, бросаясь на Гулруха. Начальник стражи – теперь уже бывший начальник стражи – поднял свободную руку ладонью вперёд, открыл рот, собираясь заговорить. Но Оррику были не интересны его слова. Вероятно, Гулрух не хотел, чтобы он, Оррик угодил с самую середину явно планировавшегося не первый день покушения на Амаредеса. Из чисто прагматических соображений, а не симпатии. Но Оррик угодил. А Оррик был таким человеком, что на удар отвечает ударом. К тому же, он нисколько не доверял предателям. И по-прежнему был обязан Амаредесу за гостеприимство – потому и устремился вперёд, а не к двери в дальнем конце зала.
Пол под ногами оставался предательски скользким. Слишком резкое движение – и ноги сами уедут из-под тела. Поэтому Оррика не сумел преодолеть расстояние до Гулруха одним рывком, не сумел застигнуть врага врасплох стремительностью атаки. Тот ударил первым. Его сабля сверкнула дугой, почти невидимой для обычного глаза, но Оррик, на бегу выхвативший стилет, встретил им клинок, отвел в сторону. Тут же полоснул мечом по горлу противника. Кольчуга, которую Гулрух носил под чёрным халатом, не прикрывала шеи, первый удар должен был стать решающим…
Вот только лезвие серого меча, рубившего плоть как мягкое масло, рассекло кожу и тут же уткнулось в нечто куда твёрже обычных костей. Ну конечно! Конечно, мастер изменений тела позаботится, чтобы прикрыть одно из самых уязвимых мест своему начальнику стражи!
Вряд ли наколдованная подкожная броня могла прикрыть горло со всех сторон и при этом оставить шею гибкой. Но выяснять её слабые места времени не было – со всех сторон навалились люди Гулруха.
По мерке Оррика стражники были медленными и неуклюжими, их уровень владения оружием – детским. Но решимости им хватало. Оррику мешали двигаться скользкий пол и растекающийся по телу яд. И, главное – наседающий на него Гулрух. Против толпы врагов, Оррику остался один. Смотреть, что там с Амаредесом, времени не было, но, похоже, в чародея воткнулось слишком много отравленных стрел и болтов, чтобы он мог встать или произнести новое заклинание.
Враги лезли со всех сторон – сабля в спину, копьё в бок, приклад аркебузы под колено. Оррик крутился как дикий кот – выпад мечом в горло одному, режущий удар по пальцам второму, тычок стилетом в бок третьему. Ни один из противников не был обычным человеком, даже получая жестокие раны, они не падали сразу.
Гулрух тенью следовал за Орриком. Он бился как и полагается такому подлецу – предоставлял своим людям возможность лезть на острие меча, а сам наносил удары исподтишка, дожидаясь, пока противник отвлечётся.
Впрочем, Оррик сам всегда говорил, что в бою насмерть нет подлых и честных приёмов, а есть эффективные и неэффективные. Тактика Гулруха была эффективной. Его сабля скользнула по плечу Оррика, по боку, по предплечью. Неглубоко. Но достаточно. Потому что от наносимых ей порезов тоже распространялось губительное онемение.
Ладно. Если это конец – остаётся поставить всё на карту. В одной последней попытке если не победить, так хоть забрать самого большого негодяя с собой. Движения Оррика вдруг ускорились ещё более, настолько, что даже многие из дваждырождённых не смогли бы разглядеть их. Не обращая внимания на саблю стражника, распоровшую бок, он отвёл клинок Гулруха в сторону и одним стремительным движением вонзил серый меч в грудь противника. Остриё пробило кольчугу и вошло в тело почти до рукояти… а вот выходить обратно отказалось. Словно торс Гулруха состоял не из мяса с костями, а из какой-то невероятно плотной и липкой смолы. Продолжительности моментального ускорения Оррику ещё хватило, чтобы ткнуть Гулруха стилетом в печень.
А затем навалился откат от техники, выжимающей из тела всё до предела – дыхание сбилось, конечности мгновенно обратились в вату. Страшный удар сзади опрокинул Оррика на пол.
– Не добивать! – прорычал Гулрух. – Пригодится живым!
Оррику его слова показались доносящимися откуда-то издалека. В ушах звенело, всё тело разом сделалось тяжёлым и непослушным. Остатки сил уходили на то, чтобы втянуть в грудь хоть немного обычного воздуха. Про Второе Дыхание теперь и речи не шло. Надолго ли хватит этих остатков, когда парализующий яд доберётся до мышц груди?
По крайней мере, боль пропала. Он едва почувствовал жестокий пинок в живот. Гулрух вытянул из груди меч, сплюнул тёмную кровь, прямо на лицо Оррика. Пнул побеждённого противника ещё разок.
– А я ведь хотел, чтобы ты остался в стороне, – откуда-то с недостижимой высоты донёсся голос начальника стражи. – Надеялся, что ты сегодня опять будешь шататься по городу. Ну что ж, теперь вини только себя и свою судьбу, шакал бродячий.
– А с господи… с Амаредесом что делать? Он вроде жив, – послышался совсем уж слабый и далёкий голосок.
– Что-что. Неплохо было б подарить его Малеку живьём, но нет. Рисковать не будем. Рубите по суставам и в колбы.
Оррик видел ровно одну светлую сторону в своём положении – яд всё-таки не убил его. И вообще, довольно быстро утратил силу. Онемение отступило, сменяясь болью в ранах. Так что даже эта светлая сторона была сомнительной.
Гулрух и его ублюдки не позаботились о лечении ран Оррика. Зато позаботились о том, чтобы надёжно обездвижить пленника. Руки и ноги они сковали кандалами. Судя по неестественному холоду там, где кандалы касались кожи, на внутреннюю сторону тяжёлых железных колец, были нанесены знаки из кровь-камня. Этот редкий и дорогой минерал нарушал способность тела втягивать Второе Дыхание. Полностью лишить дваждырождённого сил кровь-камень не мог – сверхъестественно закалённые кости и мускулы Оррика оставались на месте. Но о приёмах и техниках сейчас можно было забыть. А кости и мускулы стали бесполезны благодаря дополнению к кандалам: паре десятков длинных игл, воткнутых в нервные центры.
В итоге, сейчас Оррик с трудом мог пошевелить даже головой. Про ноги-руки и говорить не приходилось. Оставалось думать печальные мысли о своей участи и разглядывать обстановку подвала, в котором он лежал на холодном каменном столе. Оррик прекрасно чувствовал этот холод, потому что из одежды на нём осталось только исподнее. Запах сухих трав и благовоний смешивался здесь с чем-то алхимическим. И слабым намёком на смрад гниения. Голубоватые свет-камни рассеивали тьму не до конца, но и увиденного хватило бы, чтобы наполнить трепетом большинство сердец. Подвал был велик, с высоким сводчатым потолком, но казался тесным. Вдоль стен тянулись полки с бесчисленными склянками. Часть из них занимали ещё более омерзительные существами, чем в зале наверху. В других переливались, как жидкий свет, колдовские эссенции или парили тёмные кристаллы, пульсирующие в такт невидимому сердцебиению. Между полками стояли столы, вырезанные из цельных кусков камня – Оррику сложно было разглядеть их из своего положения, но казалось, что камень покрыт серебряными линиями, образующими сложные геометрические узоры. Магические фигуры для трансмутации? Немногочисленные свободные участки стен были заняты схемами – живыми, светящимися изображениями, которые перестраивались у Оррика на глазах. На пьедестале из черного мрамора, возвышался шар, казавшийся не просто чёрным, а поглощающим свет.