Станислав Дементьев – Четырнадцатый архидемон 2 (страница 3)
Но когда Вален озвучил эту идею во время сборов, Кантос только фыркнул:
– Угадай-ка, почему они так дёшевы, младший.
– Мне говорили… – начал было Наттар.
– Помолчи! – оборвал его Кантос. – Я хочу услышать ответ Валена!
Вален пожал плечами:
– Старший, сам ваш вопрос говорит, что здесь есть какой-то подвох. Вроде подвоха с подготовкой кандидатов в ученики.
Приходивших из внешнего мира кандидатов в Секте Шести Печатей тренировали не слишком жёстко. Выживали почти все. Но и стать практиком надежды было мало, если ты по своей воле не брал на себя дополнительную нагрузку, не упражнялся сверх обязательного. Идея была именно в том, чтобы отсеять согласных плыть по течению. Оставить лишь пробивных, готовых напрягаться, искать собственный путь. Или гениев, способных стрелой пролететь весь путь к первому цвету.
Вален немного подумал и добавил:
– В «Начальном наставлении Досточтимого Золотые Одежды» и других книгах, которые я успел прочесть, про таблички техник ничего не сказано. Но там сказано, хмммм… как же оно было, – Вален по привычке сделал вид, что пытается выудить цитату из памяти, хотя она уже висела у него на языке. – Вот: «Даже самая простая из истинных духовных техник подобна мировому океану – глубины её темны и бездонны. Похваляющийся, что изучил хоть одну технику в совершенстве, в лучшем случае подобен моряку, похваляющемуся, что знает океан, хотя он всего лишь составил карту островов и отмелей. В худшем – он путает с океаном пруд в своей усадьбе». Возможно ли, что таблички дают неполное, урезанное понимание?
– А-ха! Соображаешь хорошо, но поздно. Настоящий умник пришёл бы к этой мысли без моей подсказки. И ты немного промахнулся. Никто там ничего не урезает. Просто понимание техники в табличке – оно не твоё, а чужое. И твоим никогда не станет. Останется подсказкой, ну, как записанная для детей таблица умножения, только не на бумаге, а прям в мозгу. Причём, это понимание посредственного практика. Именно такие подрабатывают, записывая таблички для учеников. Да и от понимания уровня Досточтимого или Наставника у вас, младшие, всё равно только мозги вскипели бы. Но если ты хочешь стать выше посредственности – то за пределы этого понимания придётся выйти. У грамотея, который делает в уме сложные подсчёты, таблица умножения должна отскакивать от зубов, верно?
Вален и Наттар кивнули. А Кантос продолжил:
– Только будет одна загвоздка. Выходить за пределы понимания с таблички потом окажется в десять раз сложнее и дольше, чем просто освоить технику своими силами. Это как переучиваться заново, только ещё преодолевая въевшуюся дурную привычку.
– Значит, это и вправду ещё одна ловушка для глупцов, – покачал головой Вален.
– Я же говорю, ты немного промахнулся, не всё так сурово, как ты подозреваешь, – усмехнулся Кантос. – От табличек техник бывает польза даже тому, кто хочет стать великим практиком. Например, срочно закрыть слабое место, когда жизнь на кону. Поэтому мы с Арамой дали бы тебе табличку Лёгкого Шага, если бы ты сам не осилил его до поединка. Или наоборот, быстренько выучить какую-нибудь технику, от которой твоя жизнь зависеть не будет, ни в каком смысле, потому что срочно надо сделать какую-нибудь мелочь. Просто, ты сам пошевели мозгами. Если таблички техник – это верный и лёгкий путь к силе, почему мы их просто не раздаём всем, прошедшим в ученики? Думаешь, так много практиков могут взобраться к вершинам, чтоб ещё их нарочно недокармливать при восхождении? Наставления ничего не говорят про таблички техник потому, что тот же Досточтимый Золотые Одежды жил ещё в прошлой эпохе, а таблички придумали только веков пять назад, на Западных островах. У нас они стали обычным делом уже при моей жизни. А наши Наставники кроме Арамы– это старые у… Ну, сами понимаете. Недокармливать не будут, но того, кто взял с собой в дорогу новомодные пирожные, вместо проверенной пищи путника – не одёрнут. Да и вообще в этих пирожных разбираться не хотят.
Вот так и вышло, что Вален ещё не ступил на путь истинной алхимии. Что он мог лишь копить ингредиенты на будущее в пространственном кольце. Вдобавок, перед Преобразующим Пламенем он хотел изучить совсем другую технику. Которая давалась ему с трудом.
– А что с остальной частью барса сделаешь? – поинтересовался он, когда Кантос начал чистить когти.
– Сделаем, – поправил тот. – Я просто отделил то, что обычно используют в алхимии, а так добыча ваша и решать вам. В первую очередь, тебе, Вален, ты ж придумал план. Но я б раздал деревенским. Мясо барса на вкус дрянь, а пользы от него вам двоим почти не будет. В шкуре и большинстве костей я особо ценных свойств не заметил. Только лишняя возня с обработкой. А вот местные будут благодарны. Все съедобные части скормят мальчишкам, чтоб крепче были, их всех несъедобных понаделают вещей для женщин, чтобы сила барса перевоплотилась в будущих детях. От гуая-крупного кота в редкой семье откажутся, одна из лучших звериных природ.
Кантос ухмыльнулся, продемонстрировав впечатляющий набор зубов.
– А оно работает так просто? – поинтересовался Вален.
– В случае зверя вшивого второго цвета? Нет. Ну будет какое-то влияние… Но по сравнению с природой родителей – такое маленькое, что не сразу и заметишь.
– Если и отец и мать гуаи одной природы – то точно никакого, – поделился своим мнением Наттар. – А вот если пол…
– Да неважно, – махнул рукой Вален. – Я просто подумал – лучше будет продать местным это всё, чем раздавать так.
– Экий ты жадоба, – с усмешкой ответил Кантос. – Сколько у тебя в кольце сейчас серебра, младший, учитывая содержание наследника Печати и то, что ты выиграл, ставя на самого себя в поединке с Гелатом?
– Двадцать четыре меры, одиннадцать слитков и тридцать семь духовных нефритов.
– Неплохо, неплохо. За духовные нефриты тут настоящей цены никто не даст. Ими простому человеку опасно владеть в такой глуши. Но за такую кучу серебра можно купить всё, что есть у этой деревни. Включая дочек в наложницы. Извиняюсь, в младшие жёны – у нас же не какая-то секта тёмного пути, а добродетельная Секты Шести Печатей, рабство запрещено.
Вален заметил, что последние предложения Кантоса прозвучали неожиданно зло. Вероятно, он просто не слишком высокого мнения о реальной добродетели родной секты, но потом надо проверить, нет ли здесь чего-то личного.
– И ты ещё хочешь покуситься на их гроши?
– Нет, – покачал головой Вален. – Во-первых, в уставе нашей секты говорится, что защищать смертных ученики обязаны безо всякой платы. А вот насчёт любой другой помощи – всё наоборот. Плату брать обязательно, если на практике не висит долг благодарности. Во-вторых, я подумал – они тут, в горах, наверное, собирают всякие целебные травы и цветы. Вот на них можно и поменять останки барса. Даже если мне, как алхимику, не пригодится ничего – хоть попрактикуюсь в распознании. А гроши пусть оставляют себе. И дочек тоже.
От дочек и без всяких денег можно было получить всё, что угодно мужчине. В этом Вален убедился на пиру, который деревня Белого Ключа устроила в их честь на следующий день, когда он и Наттар отоспались после ночной охоты. Трём практикам, усаженным во главе длинного стола в длинном доме старосты, собрались прислуживать самые красивые из местных девушек. В секте их заклевали бы как явных деревенщин, но Валену их крепко сбитые, сочные фигуры, загорелые лица и толстые косы показались привлекательными. Пришлось дать себе пару мысленных подзатыльников в моменты, когда одна из них наклонялась дольше, чем нужно, ставя перед ним очередное блюдо, и взгляд поневоле задерживался на самых интересных частях её фигуры.
Не то что бы Валену не хотелось дать волю своему интересу. Ведь если смотреть с точки зрения физического тела, ему едва исполнилось шестнадцать. Но что-то его сдерживало. Страх, что потом будет стыдно перед матерью? Серьёзно? Хотя нет, если подумать, именно то, что биологически ему шестнадцать – рациональная причина не прыгать в постель с кем попало. И так в голове еле-еле смешавшийся коктейль с привкусом безумия, ещё не хватало добавлять к нему всплеск подростковых гормонов.
Наттара с Кантосом такие вещи явно не заботили. Наттар уже сидел в обнимку с одной красоткой, а к Кантосу – сейчас принявшему человеческий облик – прильнуло сразу две. Юноши Белого Ключа посматривали на них недобро, Вален чётко чувствовал их враждебность.
– И вот тогда я одним ударом разрубил барса пополам! Вжух! – Наттар, разгорячившийся от похвалы и пива, взмахнул рукой. – Но если б не старший брат Вален, никогда б мне не удалось так подловить этого кота!
От одобрительных возгласов взрослых мужчин, сидевших вокруг, зазвенело в ушах. Они уже в третий раз заставляли Наттара рассказывать об их охоте и каждый раз его история становилась немного более героической. Если заставят в четвёртый – у покойного барса, пожалуй, повысится цвет ядра.
На дальнем же конце стола, куда усадили молодёжь, царило мрачное молчание. Впрочем, Валену было плевать. Ведь завтра они оставят Белый Ключ навсегда. Его куда больше интересовал стоявший перед ним суп с бараниной, настолько густой и жирный, что хоть ложку втыкай. Да и лепёшки с привкусом каких-то трав оказались неплохи. До готовки Арамы местной еде как до луны пешком, конечно… но нельзя же требовать слишком многого от простых смертных.