Станислав Дементьев – Четырнадцатый архидемон 2 (страница 2)
Теперь, когда барс оказался на небольшом, неровном плато, куда Вален и вёл зверя с самого начала, пора было показать ему, как. Вален достал их пространственного кольца кулёчек с тонким порошком. И за долю мгновения до очередного Быстрого Шага, рассеял этот порошок в воздухе.
Барс испустил яростный визг, когда влетел прямо в маленькое облачко. Омерзительно вонючая дрянь тут же въелась ему в нос и глаза, лишив нюха, наполовину ослепив. Он заметался, так что снег веерами полетел во все стороны, затряс головой.
– Сюда поганец! – крикнул Вален, остановившийся шагах в двадцати и выхвативший меч. – Сюда иди!
Боль мгновенно превратилась в слепую ярость, когда, сквозь слёзы в покрасневших глаза, барс увидел подлеца-человека на расстоянии всего полутора прыжков. Он с рёвом бросился вперёд.
И нарвался прямо на меч Наттара, который прятался под снегом в заранее намеченном месте между двумя валунами. Чуткий барс даже в азарте погони наверняка заметил бы кое-как закопавшегося двуногого, отскочил бы в последний момент – будь у него всё в порядке с глазами и носом. А сейчас, зачарованное лезвие раскроило его от шеи до паха. В тот же самый миг, как Наттар вскинулся, нанося удар. Вален послал вперёд собственный клинок. Он целился в разинутую пасть – но барс успел отвернуть голову и летающий меч лишь оцарапал ему шею. Яд, который Вален нанёс на лезвие сегодня, не свалил бы зверя с двумя цветами. Но это уже не имело значения.
Наттар, соученик и самоназванный младший брат Валена, с виду казался довольно хлипким подростком-гуаем, но обладал чудовищной для первого цвета физической силой. Спасибо его уровню закалки тела, вышедшему далеко за обычные пределы. Если каждый следующий цвет духовного ядра так и будет удваивать силу со скоростью, со временем Наттар вырастет в настоящего монстра. Но и сейчас ему не понадобилось бить дважды – барс, выпотрошенный как рыба, пропахал длинную борозду в снегу, оставляя позади себя вываливающиеся внутренности, попытался подняться, но не смог.
– Осторожно! – воскликнул Вален, когда Наттар направился к дёргающемуся зверю. Но тот не замедлил шага, зашёл со спины и несколькими ударами в шею покончил с агонией смертельно раненого хищника. Потом воткнул меч в снег и поклонился.
– Ты был убит не ради забавы или денег, а по справедливости: кто охотится, на того охотятся. Пусть в следующей жизни твоя судьба будет счастливей.
– Впервые вижу в тебе такое, – заметил Вален. В ответ на вопросительный взгляд, пояснил: – Уважение.
– Нууууу, это же зверь, – удивился его словам Наттар. – Ему самим небом положено есть тех, кого может поймать. Знаешь, учитель Марвас вообще говорил – на то и зверь в лесу, чтобы практик не дремал. Вот если б, скажем, не бессмертный барс, а гуай-барс столько народу перебил – я б его ещё оставил помучиться. Гуаям и людям положено знать, что хорошо, что плохо. А кто не знает положенного – тот пусть винит сам себя.
Сказал это и поёжился от холода – всё таки в снегу ему пришлось лежать довольно долго и совершенно неподвижно, притом напрягая все чувства, чтобы не упустить решающий момент.
– Вален, у тебя щека разодрана. Съел бы пилюлю. Или хочешь ходить со шрамом, перед девушками красоваться?
Вален в ответ достал из пространственного кольца пилюлю и маленький свисток. Пилюлю он проглотил, а в свисток дунул. Слышимого звука не раздалось. Но не прошло и пяти вдохов, как из ночного мрака к ним слетел учитель Кантос на летающем мече. Всё это время он оставался далеко за пределами дальности своей техники Поиска и, будучи слеп, не мог видеть происходящего на горе, кроме всплесков духовной энергии. Судя по скорости появления, он так и летал вокруг, нервно ожидая развязки. Но лицо его – точнее морда, сейчас гуай принял свою форму могучего полузверя-льва – оставалось невозмутимым.
– Я чувствую, зверь тебя зацепил, Вален. Рановато я позволил вам охотиться самим. А ты, Наттар, порядком замёрз. Почему ещё не съел пилюлю для разгона крови?
Кантос фыркнул:
– Что я слышу в вашем сердцебиении? Недовольство? Обиду? Вы кто, мальчишки, которым не терпятся, чтобы их погладили по головке? Или практики, решившие одолеть зверя своими силами?
– Практики, – в один унылый голос ответили Вален с Наттаром.
– Вот именно, – кивнул Кантос. – Практики. И вам грозят убийцы, неизмеримо коварнее этого барса. Иначе Зеффара с два я б позволил вам так рисковать. Какая ещё похвала вам нужна, кроме той, что отстукивают ваши собственные сердца? Говоря, что вы живы? А ваш противник – нет. Теперь смотрите, покажу как правильно разделывать таких зверей, пока туша не остыла…
Зрелище разделки было не слишком аппетитным, но Вален не испытал бы никаких эмоций. Если бы в тот момент, когда Кантос вытащил из груди барса ядро размером с очень крупную жемчужину, переливающуюся льдисто-голубым и снежно-белым, в голове не замелькали вдруг слова и смутные образы. Люди в непривычной одежде, странные слова…
«
– Что такое, младший? – повернулся к нему Кантос, моментально заметивший внутреннее смятение.
– Ничего, – покачал головой Вален, уже успевший очистить разум от всего лишнего. – Что-то в голове мелькнуло. Может, воспоминания возвращаются. Уж не знаю, почему сейчас.
Сказанное было чистой правдой. С одним нюансом. Воспоминания возвращались, вот только они не принадлежали прежнему Валену. В его голове теперь всё чаще всплывали слова и образы, которые могли принадлежать только его истинному «я». Или… не только ему?
– Будь осторожен. Повторяю в десятый раз – если почуешь, что воспоминания настраивают тебя против нас – сразу выкладывай всё, не прячь в себе. Печать Личины не может просто насрать тебе в голову ложной памятью, не может смешать реальность с иллюзиями. Иначе б все хранители сходили с ума в два счёта. Но может заставить белое казаться серым, а серое – чёрным. Изменить восприятие, – заметил Кантос, прежде чем его внимание вновь обратилось к туше барса.
Оставалось надеяться, что Кантос не преуменьшает опасность. Мало Валену загадочных врагов, из-за которых они оставили Секту Шести Печатей и сейчас шатаются по глуши, чтобы избежать новых покушений. Мало ему того, что он оказался в теле прежнего Валена, и что таких как он, вселяющихся в чужие тела, называют архидемонами, подлежащими вечному заточению. Он ещё и носитель метки одной из Печатей Зеффара, Печати Личины. Конечно, эта метка теперь защищает его мысли от чтения и вторжения. Вот только с техниками, способными копаться в чужих мыслях, он пока не сталкивался. А с попытками Печати повергнуть его в безумие – сталкивался. И пример того, что она может сделать с практиком, оставался свеж у него в голове. Маме… матери прежнего Валена, Наставница Араме, пришлось затвориться для уединённой медитации. Просто чтобы не потерять рассудок. А у неё-то, наверное, в голове не было смеси из двух личностей…
Впрочем, нет, надо смотреть на вещи позитивно. Нечего жалеть себя. Это принижает и ослабляет. Нет уже никакой смеси из двух личностей, уязвимой для ментального нападения. Нет больше «истинного я» и «прежнего Валена». Есть только Вален Вен, сын и ученик Арамы Вен. Какие бы воспоминания не всплыли теперь в его голове, это уже не изменится. Потому, что он не хочет этого менять. Печать Личины может искажать восприятие возвращающихся воспоминаний? Ну и прекрасно, лишний повод тщательно анализировать их все. Если маленькая часть простого осколка давно мёртвого монстра всерьёз надеется снести ему крышу – то зря надеется.
Глава 2. Деревня Белый Ключ
– Это тебе, для твоих алхимических занятий.
От барса осталась только кровь на снегу. Да и то большую часть крови Кантос собрал в особый сосуд. Валену он вручил ядро, зубы, несколько костей и кое-какие из внутренних органов. Последние предстояло засушить или заспиртовать, пусть это и ослабит их свойства. Нынешние умения Валена в истинной алхимии не позволяли немедленно использовать такие ингредиенты.
Честно говоря, пока его умения вообще ничего не позволяли. Сразу после становления практиком Вален был занят, готовясь к опасному поединку. Потом им с Наттаром и Кантосом, пришлось спешно и тайно покинуть Секту Шести Печатей. Воспользовавшись телепортационной формацией секты и личным талисманом Наставницы Арамы, чтобы пункт их назначения было невозможно отследить. Большую часть последующего лунного месяца они провели в пути. Перед отправлением Вален купил в Зале Пилюль один из лучших переносных алхимических печей, лично подобранную Хранительницей Зала. Ну, одну из лучших печей среди тех, при использовании которых у ученика низких цветов не развязался бы пупок. Вот только печь была почти бесполезна без техники Преобразующего Пламени. А Вален всё не мог найти времени, чтобы эту технику изучить.
Конечно, можно было купить табличку из духовного нефрита, содержащую не просто инструкцию по культивации техники, а её ментальный слепок, позволяющий усвоить всё за один вечер. Секта Шести Печатей была великой сектой, одной из самых богатых и могущественных не только на всём Перерождающемся Континенте, но и на всей Нотере. Таблички с техниками для первого цвета в ней не просто продавались любому ученику. Они ещё и были на удивление дёшевы.