Станислав Дементьев – Четырнадцатый архидемон 2 (страница 10)
Так. «Мирные» пути только что закрылись.
– Ты, я погляжу, осведомлена о делах Секты Шести Печатей. Уж точно знаешь о состоянии моей матери, иначе б побоялась тут хвост задирать. А ты уверена, что другие Наставники тебя за твою подлость поблагодарят? Правда? Если уверена, зачем вообще припёрлась языком молоть?
Лайда чуть побледнела, оскалилась:
– Я пришла сюда посмотреть, не скажешь ли ты мне чего-нибудь нового. Но нет! Ты – такой же высокомерный ублюдок, как и все юнцы из великих сект! Только и можешь, что грозиться родителями да Наставниками. Ну ничего, ещё увидишь, как эти самые Наставники ухватятся за шанс вымазать тебя грязью, просто потому, что ты – из ослабевшей партии. Ещё увидишь ваше хвалёное единство секты! Эх, будь у меня сила, я бы побрезговала в одной стране с вами жить…
– Да откуда у тебя взяться силе! Думаешь, её можно за родную дочку купить?
На миг Вален подумал, что опять перегнул палку. Что сейчас Лайда снесёт ему голову на месте. Но она лишь развернулась и вышла. Охранники последовали за ней, закрыв тяжеленную стальную дверь.
Вален выдохнул с облегчением. Поинтересовался:
– Ты жив там?
– Змею… так просто не затопчешь, – надтреснутым голосом отозвался Наттар.
Что ж. Похоже, до прихода Кантоса они досидят.
Вот только Валену не хотелось просто сидеть.
– Это ты и будешь рассказывать всем и каждому, – заявила Лайда Лин дочери. – В общих чертах это. Когда сюда явится почтенный Онуот Об, мы согласуем конкретные детали. Я отправила послание немедленно, он должен прилететь ещё до утра.
– Мама, ты с ума сошла! – Люме взмахнула руками. – Даже если Наставник Оритилл решит нас поддержать, нам лезть в свары Наставников – всё равно, что мыши прыгать в жернова! И я уже не говорю, что это подло!
– Подло? – Лайда скрестила руки на груди. Люме была выше матери на полторы головы, имела те же два цвета ядра. Но под уничтожающим взглядом Лайды она показалась самой себе маленькой и беззащитной.
– Ты мне ещё рассказываешь про подлость, Люме Лин? А позволять всей этой драке случиться было не подло? Ты знаешь не хуже моего, что Обалас – один большой комок неуверенности в себе, оттого падок на почёсывание за ушком. Почему ты сразу же не перевела всё в шутку? Не похвалила его за готовность защищать честь невесты, которой, впрочем, почтенные практики из Секты Шести Печатей никак не грозят? Почему прикидывалась беспомощной крольчихой и только слезливыми глазками лупала, пока не увидела, что сейчас кого-то убьют?!?
Люме покраснела, отступила на шаг назад.
– Мама, я…
– Погоди, дай договорить. Я тебе скажу, почему. Потому, что ты подумала: чего б не разыграть представление, где твой прежний ухажёр сможет почувствовать себя героем-практиком, спасающим красавицу от чудовища? Запугать клан Об своим положением наследника великого рода? А потом уйти в закат, оставив спасённую жить по твоему разумению! Ведь раньше он был тюфяком, всегда готовым помочь красивой девушке, так?
– Это неправда!
– Даааа, ты хвост поджала и вся в поту от того, что это неправда, верю-верю, – Лайда выдохнула, продолжила более спокойным тоном. – Люме Лин, по годам ты может и мала ещё, но по цветам не уступаешь мне. Пора бы уже знать, что героев на свете не бывает. Есть только чудовища, порой спорящие друг с другом из-за самок. Твой Вален казался добреньким пока был ребёнком с серым ядром. А сейчас я за минуту разговора поняла – если этого наследничка выпустить, он отомстит. И в первую очередь тебе, дочка. Не припомнишь, кто именно вырубил его и его слугу, а? Да, отомстит и отомстит жестоко. Обалас больше гавкать горазд, Вален будет сразу кусать. Воспользоваться сварами этих ублюдков, Наставников, запихать Валена поглубже в грязь, завоевать благодарность Оритилла и его партии – теперь наш единственный шанс. Если мы всё сделаем правильно, то даже останемся в выигрыше. Между прочим, пока кипит скандал, твой брак придётся отложить. А в итоге, возможно, что союз с кланом Об нам и вовсе не понадобится. Мы получим покровителя получше. Или ты сама сумеешь прорваться к третьему цвету. Если в клане снова появится практик трёх цветов, мы снова станем значимой силой в этих землях. Тогда на нас уже не посмеют смотреть как на… как на лис.
Люме молчала. Лайда покачала головой:
– Люме Лин. Я вижу, что мои слова тебе не по душе. Я вижу, что мой план тебе неприятен. Скажу ещё раз: ты уже взрослая. Скоро ты можешь стать первым практиком клана. Тогда именно тебе надо будет защищать нас всех. Пора привыкнуть: жизнь состоит не только из того, что тебе по душе.
Когда мать вышла, Люме так и стояла на месте добрую минуту. Потом начала ходить взад-вперёд по разгромленным покоям. Слуги уже прибрали обломки и осколки, но в клане Лин не было практиков, способных создать новую мебель щелчком пальца. Жестом убрать со стен вмятины и дыры. Люме даже не приказала принести новый светильник. Для гуайши двух цветов светильники были делом привычки. В звёздном свете она видела не хуже, чем в солнечном.
Элегантный письменный столик в дальнем углу зала пережил схватку. Взгляд девушки зацепился на забытую там колоду карт. Секунду она колебалась, потом подошла и взяла её, сняла охватывающую карты ленту.
Люме Лин была практиком, причём практиком с весьма глубокими знаниями теории. Она прекрасно понимала, что предсказание судьбы с помощью карт – это чистейшее суеверие. Все способы видеть будущее, включая даже Глаза Зеффара, которые выворачивали наизнанку обычные законы – на самом деле не имели никакого отношения к видению будущего в строгом смысле этого слова. Они основывались на том или ином сочетании духовного чувства, улавливающего намерения людей и назначения предметов, с просчётом вероятностей. И потому стремительно теряли надёжность за пределами нескольких секунд вперёд. Истинное же предсказание неизбежно требовало нарушить течение времени и сам принцип причинно-следственной связи. Пусть и говорилось, что культивация духовной энергии бросает вызов природе и судьбе, а всё же ещё ни один практик даже близко не подошёл к подобному. Куда уж там кусочкам крашеного картона!
И вместе с тем, Люме прекрасно разбиралась в гадании на картах, хорошо помнила все приписываемые им суеверием значения. Карты не предсказывали будущего. Но их капризы могли подать новые идеи или прояснить старые. Позволить взглянуть на ситуацию с новой стороны. Вывести ум из тупика или порочного круга.
Люме нашла в колоде карту, символизирующую себя. Два цвета гуаев. Выложила её на стол. Перетасовала колоду не глядя. Сняла верхнюю, бросила поверх собственной. М-да. Чёрное Солнце, высшая карта демонической масти. Знак разрушения и гибели. Вполне соответствует ожиданиям Люме. Может, она подсознательно оставила её наверху? А теперь последняя карта гадания. Миг колебания – и она накрывает две другие. Один цвет демонов.
Люме хмыкнула. Смысл гадания был настолько ясен, что подсознание и вправду должно было водить её руками. Низшая карта масти поверх высшей – символ мятежа, переворота, обращения процессов вспять. Демоническая масть в целом – символ нарушения установленного порядка вещей. Что ж. Карты раскрыли ей не будущее, а нечто более важное: её собственные скрытые желания.
Болели незалеченные раны, болели руки, ноги и спина, от долгого пребывания в неестественной позе. Но Вален не обращал на такие пустяки внимания. Всё его внимание было целиком сосредоточено на причине неестественной позы – зачарованной колодке из прочного, потемневшего дерева. Разломать её для практика не составило бы труда. Если б не приходилось корчиться от шока при любой попытке воспользоваться духовной энергией. Сейчас Вален почти превратился обратно в простого человека. И единственной положительной стороной этого превращения было притупившееся обоняние, не столь остро воспринимающее тюремную вонь.
Да, обоняние и прочие обычные чувства притупились. И духовное чувство тоже притупилось. Но не исчезло. Духовное чувство позволяло видеть ауры волшебной силы вокруг формаций и прочих долговременных заклинаний. Позволяло распознавать свойства волшебных сокровищ, пилюль и эликсиров одним касанием, если их создатели не принимали особых мер, чтобы экранировать свои творения. Настоящий мастер мог и больше.
Вот только Вален – не мастер. Да, духовное чувство у него очень острое для среднего этапа формирования. И различает необычайно широкий спектр духовной энергии. Но до сего дня он ещё ни разу не пытался всерьёз анализировать волшебное сокровище. Просто не было свободного времени.
Зато сейчас только свободное время у него и было. Колодки не могли отобрать у практика его закалку тела, но физической силой их всё равно не взять. Как бы хорошо ты ни умел терпеть боль, электрические разряды тебя парализуют раньше, чем ты успеешь что-то разломать, сидя в крайне неудобной позе. Наттар попытался сперва выдернуть из них руки, потом ударить ими об пол. В результате лежал на боку, глотая ртом воздух. И даже взмокший лоб утереть не мог. А Вален продолжал всматриваться, войдя в медитативное состояние для полной концентрации внимания.
То ли помог талант, то ли пребывание в колодках послужило мощным стимулятором. Меньше чем через час, он начал не просто понимать их свойства, но и ощущать слабое свечение духовной силы в дереве. Ещё через час это свечение превратилось в замысловатый узор из тусклых бело-голубых линий. Все сокровища для многоразового использования циркулировали духовную энергию, как и живые существа, хотя их эквивалент меридианов был устроен неизмеримо проще. Именно поэтому могущественный артефакт мог вообще не сработать в руках слабого хозяина или ещё хуже – вычерпать хозяина до дна, когда в момент активации возникнет переток между меридианами и каналами духовной энергии сокровища. Сила сокровища зависела от сложности узора этих каналов, а качество – от того, насколько умело наложен узор.