Станислав Черняк – Мы, Николай II. Годы 1914-… (страница 22)

Думаю, не стоит говорить, что при посадке на рейс и проверке наличия шенгенской визы, да ещё и в отсутствующем паспорте, проблем не возникло только из-за чудесных способностей Распутина…

Сараево предстало передо мной в виде какой-то дикой смеси современных зданий с архитектурными формами древности, хотя, признаться, рассматривать весь этот калейдоскоп стилей мне было некогда и недосуг. Внимательно осмотрелся я только один раз, когда мы, предварительно посетив квартиру Распутина, и прихватив какие-то заранее приготовленные вещи, подъехали на такси к зданию Храма Святого Архангела Михаила и слились с одной из туристических групп. При входе в храм Григорий Ефимович взял меня за руку и повёл куда-то в сторону от центрального прохода.

— Вот там, впереди, в нише над нами — Детская могила, которая, судя по всему, и является межвременным проходом или порталом, как принято говорить в том времени, в котором мы сейчас находимся. Ваше Величество, давайте на всякий случай троекратно перекрестимся, уж это точно не помешает нашим замыслам, потом я прочту специальную краткую молитву, и вперёд за мной, навстречу Вашему трону и былому величию.

Довольно быстрой ходьбой мы прошли под Детской могилой. Никаких особых ощущений у меня это не вызвало, разве что лёгкую головную боль и что-то похожее на порыв ветра, а точнее — немного затхлого воздуха, этакого коктейля из пыли и тлена.

Когда мы вышли из Храма на улицу, я даже не сразу понял — сколь разительны изменения пейзажа, окружающего нас. Яркое солнце после тьмы храма на миг ослепило меня, но когда я вновь обрёл возможность видеть, то узрел, что «французский асфальт» превратился в булыжную мостовую, многочисленные, летящие на большой скорости автомобили уступили место достойным и неторопливым конным экипажам, лишь изредка разбавляемым вкраплением металлического блеска солидных авто, спокойно и важно передвигающимся в общем транспортном потоке. Дома вокруг словно осели и проредились, а оставшиеся немного посвежели и помолодели. Сам воздух стал гораздо чище и приятнее… В целом, волшебное превращение было достойно прекрасной сказки о Золушке, которую своими магическими силами фея собирала на бал. Феей в нашей страшной сказке явно был Распутин, а моей главной задачей, судя по всему, было не превратиться в тыкву с двенадцатым ударом часов, на фоне нервных потрясений последнего времени.

Распутин посмотрел на карманные часы, которые мы захватили при посещении его квартиры из Сараево будущего, удовлетворённо хмыкнул и произнёс:

— Голоса вновь не обманули. Время здесь идёт гораздо медленнее, чем в той точке, куда ты перемещаешься. Жаль только, что моя квартира осталась в будущем, здесь бы она нам тоже пригодилась почистить крылышки перед решающей встречей, но ничего, — снимем гостиничный номер в каком-нибудь невзрачном отеле. Я понимаю, Николай Александрович, что Вы привыкли к роскоши и комфорту, однако…

— Любезнейший Григорий Ефимович, я успел порядком отвыкнуть от них за последние сумасшедшие месяцы, так что за меня особо не волнуйтесь.

— Ну что же, отлично. Мы в том самом дне, из которого я и отбыл за Вами, а это значит — вечером Вам предстоит встреча с самозванцем. Я знаю место и время.

— Святой Божий угодник, великий Николай Чудотворец! Взываю к тебе…

Глава 87

И вот мы сидим друг напротив друга, два Николая Александровича Романова, два Императора Всероссийских, два несчастных человека, над которыми зло посмеялся рок. Мы немного похожи, хотя истинный Николай Александрович сейчас в моём теле, а я в его. Мне кажется, я выгляжу несколько старше, что немудрено, ведь тяжелейшую лямку государственной власти в его, на минуточку, стране тащил я, а не он.

Возбуждение и иные яркие эмоции, родившиеся при нашей недавней встрече, немного улеглись. Распутин был отправлен отдыхать и восстанавливать силы, а мы с Николаем II спокойно пили чай и почти дружески беседовали.

— То есть, Вы считаете, что в момент удара в небесной канцелярии произошла какая-то путаница и судьбы двух однофамильцев были положены в неправильные папки?

— Я точно не знаю, и боюсь, что мы можем никогда этого не узнать. В первые дни я всё надеялся, что там наверху разберутся и устранят путаницу. Но я здесь уже 18 лет, а Вы соответственно 18 лет заменяли меня в моём мире?

— Никоим образом. Это почти невозможно объяснить, но время в разное время, простите за каламбур, движется с разной скоростью.

— Что Вы имеете в виду?

— Ваши 18 лет соответствуют примерно трём моим месяцам там, а вот у Распутина всё наоборот — несколько месяцев там соответствуют нескольким часам тут.

— Да, чёткой закономерности нет. Но мне кажется, Ваше Величество, что этим вопросом должны заниматься учёные, а мы с Вами должны решать вопросы политические.

— И как Вы предлагаете их решать? Сидя на троне вдвоём? Вот уж смеху будет на весь мир — российский орёл наконец полностью оправдает свою двуглавость, — Николай хмыкнул. Чтобы вы, уважаемые читатели, окончательно не запутались, себя я буду называть местоимением «я», а истинного государя — Николаем, возможно с фамилией, отчеством и титулами.

— Ваше Величество, я готов немедленно уйти в отставку. Вы даже можете отрубить мне голову, но сначала я прошу Вас оценить, что удалось сделать стране под моим началом за эти годы. Вы вернулись в совершенно другую страну — современную, сильную, мощную. Мне удалось победить в Японской войне, придушить гидру революции, повсеместно внедрить новые технологии и самые лучшие изобретения в жизнь.

— Но, возможно, я сделал бы это ещё лучше, — Николай сверкнул на меня суровым взглядом.

— У Вас уже была такая возможность, но Вы её упустили. Простите ради Бога за откровенность, но Ваше правление кончилось двумя революциями и гражданской войной, а сами Вы бесславно закончили жизнь в подвале Ипатьевского дома и даже не уберегли свою семью.

— То есть, всё это правда?

— Что правда, Ваше Величество? — я удивлённо посмотрел на него.

— Всё, что я прочитал в этой проклятой книге. Какой ужас! На фоне Ваших успехов мне остаётся разве что застрелиться, дабы спасти свою фамильную честь.

— Да Вы что, Ваше Величество, удумали? Белены что ли объелись? И так всё туманно, запутано и непонятно, так Вы ещё застрелиться удумали. Хорошенькое дело, но только помните — наши судьбы тесно переплетены, и Вы теперь, помимо государства и семьи, несёте ответственность и за меня. А то пиф-паф и сразу два покойника, а в небесной канцелярии дела в архив сдадут и амба.

— Хорошо. В таком случае я запрещаю Вам уходить в отставку и назначаю руководителем коллегии министров, чтобы Вы могли решать оперативные вопросы и постепенно вводить меня в суть дел.

— Боюсь, нам придётся придумать что-то более оригинальное. Ваше последнее предложение недалеко уводит нас от двуглавого орла. Император — Николай Александрович Романов, премьер-министр — Николай Александрович Романов. Смех, да и только. Нам ещё третьего полного тёзку найти и посадить его во главе Думы.

— Думы? — буквально закричал Николай. — Вы разрешили Думу?

— Я много чего разрешил. Очень, знаете ли, не хочется с простреленной башкой в грязном подвале валяться, а потом чтобы мои кости…

— Хватит, — буквально взвизгнул Николай, и его передёрнуло. — Я всё понял. Но что Вы предлагаете?

— Для начала перейти на «ты», если Вы, конечно, не против, всё-таки мы, как ни крути, товарищи по несчастью с перепутанными душами. Что делать досконально я пока не знаю, но одна чертовски привлекательная идейка у меня в голове сейчас родилась…

Глава 88

Появление Распутина с кем-то очень напоминающим Николая II, то есть меня… Тьфу, тут и запутаться недолго. В общем, членам нашей делегации было что обсудить и чему удивляться. Иностранные участники нашей достопамятной встречи с истинным Николаем тоже были удивлены, но скорее трактовали произошедшее как начало со стороны России какой-то хитрой и тонкой политической игры. Дело в том, что вновь явившийся Ники был также несколько похож на своего английского царственного кузена Георга V. А обстановка и так была накалена до предела. Поэтому слухи и домыслы меня серьёзно волновали. Тут делаешь всё возможное и невозможное, чтобы предотвратить мировую войну, и вдруг такой неприятный сюрприз. Оригинальный выход из ситуации нужно было искать очень оперативно. И мой мозг, привыкший работать на полную мощь и быстро принимать решения в критических ситуациях, вновь меня не подвёл.

Кого мы имели в наличии? Двух весьма похожих друг на друга людей: меня в теле Николая II в возрасте 46 лет и настоящего Николая в моём теле примерно того же возраста. Назвать братом? Двоюродным, троюродным? Ну нет, не вариант. Ушлые специалисты по генеалогии, историки и всяческие геральдисты мгновенно поднимут и перетрясут всю историю рода Романовых с 1613 года и докажут, что это чушь и враньё.

Назвать двойником, специально обученным и подготовленным? Но разве бывают двойники, лишь отдалённо похожие на оригинал? Полная ерунда. И когда я, как мне казалось, перебрал все возможные варианты, в моём мозгу яркой лампочкой вспыхнула неожиданная идея.

— Я объявлю, Ваше Величество, Вас советником.

— Мы же вроде договорились перейти на «ты»? — сказал настоящий Николай, правда без особого удовольствия.