Станислав Черняк – Мы, Николай II. Годы 1914-… (страница 13)

Широкое лицо, подёрнутые сединой, аккуратно зачёсанные назад волосы, усы а-ля Франц Иосиф, хотя и гораздо более скромных размеров, холодные серые глаза. Мой собеседник был явно взволнован и прилагал неимоверные усилия, чтобы держать себя в руках.

— Эрцгерцог, Вы ворвались ко мне с оружием и страшными обвинениями, но я призываю Вас успокоиться, выдохнуть и вместе порассуждать логически — какая мне выгода от убийства Вашего дядюшки и императора Германии, Царствие им небесное?

— Не знаю, может, какая и есть.

— Допустим на секунду немыслимое предположение, что это сделал я. Какова выгода? Ускорить начало войны? Настроить против себя, помимо Германии и Австро-Венгрии, всех здравомыслящих людей Европы? Что дают эти смерти? Чего бы я добился? Прихода к власти молодых наследников — Вас и кронпринца Вильгельма? Заменил стариков на умных и прогрессивных деятелей? Ну включите свои серые клеточки! Найдите аргументы, чтобы возразить мне.

— Допустим, Вам понравилась моя фраза, сказанная во время нашей недавней встречи насчёт того, что я пожертвую всем, чтобы избежать войны Австрии и России, так как это может закончиться свержением обеих династий — и Романовых, и Габсбургов…

— И я ускорил Ваше восхождение на трон, да не просто так, а ещё и приехав в Сараево лично, дабы проконтролировать, чтобы всё прошло в лучшем виде? Не смешите меня. Задумай я подобное, меня бы не было не то что здесь, а, возможно, даже в Петербурге, уехал бы инспектировать какие-нибудь самые дальние российские губернии, дабы максимально отвести от себя подозрения. И, главное, — а как Вы объясните покушение на меня англичан?

Франц Фердинанд задумался. И это меня радовало. Его злость и нервное возбуждение отступили, умные глаза потеплели, и к нему вернулась возможность взвешенно оценить весь расклад фактов.

— Допустим, это было сделано, чтобы отвести от Вас подозрения…

— Помилуйте, если каждый раз для того, чтобы отвести подозрения, я разрешу стрелять по себе, я буду не император российский, а какое-то решето. Хорошенькое дельце — тащиться через пол-Европы, чтобы получить пулю в бедро. И ещё неизвестно, какие последствия будут для моего здоровья, возраст, знаете ли, не юношеский.

— Тогда попробуем предположить, что Вы ни при чём. Но кто? Англичане? Какая-то глупость. Они не настолько жаждут войны, чтобы резкими действиями ускорять её начало. Американцы? Там вообще у руля почти миротворец. Немцы? Насколько я знаю, кронпринц совсем не воинственный человек, а поддержка Вильгельма в армии была существенной. Сербы?

— А что сербы?

— Они спят и видят распад Австро-Венгрии и получение самостоятельности.

— Я думаю, они были простыми исполнителями. Простите, но по нашим данным они планировали ликвидировать в конце месяца Вас и, если повезёт, Потиорека, но никак не двух императоров. Зачем им делать врагом мощнейшую Германию?

— Да, в Ваших словах прослеживается железная логика. Но знаете, у меня сейчас мелькнула интересная мысль. Попробуем потянуть за эту ниточку вместе?

— Какую ниточку?

Франц Фердинанд подошёл к двери и распорядился, чтобы ему принесли портфель, потом вернулся на своё место и достал весьма увесистую папку, немного подумал и протянул мне. Я начал читать, и кровь прилила к моему лицу. В папке содержался план наступления русских войск на Австро-Венгрию в случае начала войны России с Австро-Венгрией, разработанный в нашем Генеральном штабе. Документ был мне хорошо известен, я сам не только визировал его, но и участвовал в разработке.

— Если не секрет — как он оказался у Вас?

— После моего недавнего визита в Петербург я возвращался домой через Варшаву, и там к начальнику моей охраны подошёл полковник русского Генерального штаба и предложил купить этот план. Сумму он, кстати, запросил очень крупную, но мы решили не скупиться и приобрели его.

— Можно ли Вас попросить назвать фамилию этого русского полковника?

— Думаю, да, но только после того, как мы обсудим все самые острые проблемы в отношениях между нашими странами, — после короткой паузы промолвил Франц Фердинанд.

— Хорошо. Но почему Вы решили отдать мне эту папку?

— А если допустить на секунду, что это звенья одной цепи? Есть ли силы в России, которые делают всё, чтобы столкнуть нас лбами и развязать войну?

— Как говаривал Луций Равилла: «Cui prodest?» (Кому выгодно?). Думаю, отрицать наличие таких сил неразумно. Это и потенциальные революционеры, и самые радикальные консерваторы, и производители вооружений, которым нужен постоянно растущий сбыт своей продукции…

— Насколько я осведомлён, гидру революции Вам удалось задушить?

— Я бы сказал — слегка придушить, избавившись от самых ярых её лидеров. Но мы оба знаем, что, если не искоренить сами причины революции, она найдёт себе новых лидеров, как мы уже наблюдали это на примере Франции. Гидра революции многоголова, чем больше рубишь — тем больше и вырастает. Но, кстати, у нас есть ещё одна зацепка — английский след. Надеюсь, с двумя английскими шпионами разговаривают достаточно жёстко?

— Можете не сомневаться. Это ведь шпионы, Англия не сможет здесь ничего сделать, официально ведь в Сараево их нет, иначе придётся объяснять — что они здесь делали.

Я невольно улыбнулся — что делали? — смотрели соборы и прочие памятники архитектуры, подобно Руслану Баширову и Александру Петрову, задержанным по небезызвестному «делу Скрипалей». Правда, эта история случится веком позже, а пока фамилии подозреваемых были — Райнер и Рейли.

— Вот и я о том, что на сегодняшний день наша основная, если не единственная ниточка — это именно они. Может быть, имеет смысл воспользоваться «сывороткой правды»? У нас есть с собой некоторый запас.

— Отличная идея, меняю формулу сыворотки на фамилию полковника.

— А что Вы с ней собираетесь делать, уважаемый Франц?

— Распылять с дирижаблей, дабы у людей в жизни было побольше правды и поменьше лжи, — настроение эрцгерцога заметно улучшилось. Во всяком случае, он начал улыбаться и смотреть прямо в глаза, а это было хорошим признаком.

Глава 77

Чем запомнились мне эти дни? Какой-то сумасшедшей гонкой и бесконечными разговорами и мозговыми штурмами. Надо отдать должное эрцгерцогу, который довольно уверенно взял бразды правления своей империей в крепкие руки. Уже на следующее утро посыльный от него сообщил, что Франц Фердинанд запретил публиковать ведущей австрийской газете «Райхспорт» сенсационную статью, прямо обвинявшую Белград и Петербург в подготовке покушения. «Сербской агитацией руководила Россия, пора с ней рассчитаться», — таков был основной посыл статьи, черновик которой любезно передали мне для ознакомления, что я, признаюсь, воспринял как намёк. При негативном стечении обстоятельств все наши договорённости могли рухнуть в один момент, а отношения быстро перерасти в полномасштабную войну, как это и произошло в прошлой реальности.

В ходе допросов выяснилось, что все шестеро задержанных террористов входили в организацию «Молодая Босния», однако являлись, по сути, лишь непосредственными исполнителями убийства обоих императоров, а сам заговор готовила сербская тайная организация «Объединение или смерть», широко известная под названием «Чёрная рука», лидерами которой были полковник Драгутин Димитриевич по прозвищу Апис, являвшийся одновременно начальником разведки Генерального штаба сербских войск, а также офицеры Велимир Вемич и Воислав Танкосич. Данная организация не имела чёткой программы, но активно выступала за идею «Великой Сербии».

Кстати, это были те самые люди, которые принимали прямое участие в государственном перевороте в Сербии в 1903 году, в ходе которого ими был жестоко убит тогдашний король Александр Обренович вместе с королевой. В этих условиях мне пришлось ещё раз встретиться с сербским королём Петром I Карагеоргиевичем, дабы предостеречь его от подобной «преторианской гвардии», которая могла в любой момент лишить его трона.

К счастью, правительство Сербии во главе с премьер-министром Николой Пашичем и сам сербский король заняли резко отрицательную позицию по отношению к подобной террористической деятельности, что до предела обострило отношения между тайной офицерской организацией и сербским правительством. Если бы не политическая и даже силовая поддержка России, всё могло кончиться весьма трагически. Однако общими усилиями нам удалось навести порядок в Сербии, правда, дело не обошлось без нескольких внезапных несчастных случаев со смертельным исходом. Красота, как утверждают, требует жертв, а политика, судя по всему, требует жертв неизмеримо больших.

Франц Фердинанд открылся для меня совсем с другой стороны: он был активен, инициативен и весьма результативен, что не могло не радовать. А вот Вильгельм III, напротив, показался мне человеком весьма упрямым и ограниченным, этакий фанатичный прусский офицер — всем налево, направо, кругом! Но вполне возможно, моё впечатление было ошибочным.

Но кажется, я опять отвлёкся, а тем временем события развивались стремительно и весьма непредсказуемо. После уколов сыворотки правды оба английских агента дали совершенно идентичные, но от этого не менее шокирующие показания. Обоих киллеров, как бы удивительно это ни звучало, наняли, минуя их непосредственного начальника — Мэнсфилда Джорджа Смит-Камминга. Задание от лица премьер-министра Герберта Генри Асквита они получили напрямую. Правда, не совсем напрямую, а из уст министра внутренних дел Уинстона Леонарда Спенсера Черчилля. Да, да, именно того самого Черчилля, которого мы все хорошо знаем ещё по школьной программе истории.