Сорока Владимир – Синдром Вертера (страница 4)
«Всем оставаться на местах, – голос Ирины разрезал воздух, как лезвие, не оставляя места для возражений. Она прошла в самый центр комнаты, ее каблуки отбивали четкий, военный ритм по полированному бетонному полу. Ее темный, строгий костюм выглядел чужеродным пятном в этом пространстве, предназначенном для создания иллюзий. – Орлов, вы будете немедленно сопровождать меня. Без разговоров.»
Лев медленно, с преувеличенной небрежностью поднял бровь, делая вид, что не замечает исходящей от нее угрозы. «Капитан, я искренне ценю ваше столь… активное увлечение нашим проектом, но, как видите, мы в процессе обсуждения дальнейшей стратегии. Может, назначим встречу на…»
«В процессе создания следующей жертвы?» – Ирина не дала ему договорить. Ее слова повисли в воздухе, а затем она с силой швырнула на стеклянный стол толстую картонную папку. Застежки с грохотом расстегнулись, и десятки фотографий разлетелись по глянцевой поверхности, как мрачные игральные карты. На снимках, сделанных с криминалистической беспристрастностью, было запечатлено тело Анны Кривошеиной в той самой, вычурной и неестественной позе, которую Лев так красочно описывал в своем эфире.
В студии воцарилась гробовая, звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением компьютеров. Лиза непроизвольно поднесла руку к губам, ее лицо побелело. Алексей съежился еще больше, вжав голову в плечи. Олег застыл, его взгляд метнулся от фотографий к Льву и обратно, вычисляя риски и убытки.
Лев на секунду утратил дар речи, его уверенность дала трещину. Он смотрел на фотографии, и его мозг отказывался воспринимать увиденное. «Что это за… театральность? – выдавил он наконец, пытаясь вернуть себе самообладание. – Принесли материал для нового выпуска? Оригинально, но, должен заметить, вкус оставляет желать лучшего.»
«Это не материал. Это результат вашего вчерашнего творчества. Вашего выпуска. Ваших слов, – Ирина сделала шаг вперед, нависая над столом. Ее глаза, холодные и острые, как скальпель, впивались в него. – Поза "античной статуи". Маска скорби. Свиток пустых обещаний. Все. До последней, черт побери, детали. Ваш подкаст стал инструкцией по убийству. Пошаговой, подробной, как рецепт в кулинарной книге.»
Олег, оправившись от шока, попытался вмешаться, включив свой заискивающе-деловой тон: «Капитан, я уверен, здесь имеет место быть чудовищное совпадение. Возможно, нам стоит обсудить это в более… конфиденциальной обстановке? Найти взаимовыгодное…»
«Заткнитесь, – оборвала его Ирина, даже не глядя в его сторону. Ее взгляд был прикован к Льву. – Ваш подкаст, ваши рейтинги, ваша взаимная выгода сейчас меня волнуют меньше, чем пыль под ногами. Ваш продукт стал учебным пособием для маньяка.»
Лев, чувствуя, как почва уходит из-под ног, попытался перейти в контратаку, постукивая пальцами по столу в нервном ритме. «Это абсурд! Вы серьезно считаете, что я как-то причастен к этому… этому кошмару? На каком основании?»
«Причастны? – Ирина наклонилась над столом так близко, что он почувствовал ее дыхание. – Вы создали сценарий. Вы написали пьесу. А теперь кто-то ее ставит. И вы будете помогать нам найти этого режиссера.»
«С какой стати?» – голос Льва дрогнул, сдавленная ярость закипала в нем.
«С такой стати, – Ирина обвела взглядом замерших сотрудников, – что если откажетесь, я оформлю вас как подозреваемого по статье 110 УК РФ "Доведение до самоубийства". Или, быть может, мы найдем что-то покрепче, как соучастие. Ваша карьера, ваш бренд, все, что вы построили, превратится в пыль. В закрытое дело. Вы станете не звездой, а фигурантом.»
Лиза, вся дрожа, попыталась вступиться: «Но это же чистейшая вода цензура! Произвол! Вы не можете…»
«Могу, – холодно парировала Ирина, не отводя взгляда от Льва. – У меня есть труп. Ваши слова. Идеальная, прямая связь. Признавайтесь в "творческом методе" или помогайте. Третьего не дано.»
Лев встал, отодвигая кресло. Его лицо было бледным, но в глазах горел огонь. «Вы не можете меня просто так взять и шантажировать на основании каких-то бредовых совпадений…»
«Совпадений? – Ирина достала из кармана свой телефон, несколькими движениями нашла запись и включила ее на полную громкость. Из динамика полился его собственный, бархатный голос: "Он оставил бы ее с маской скорби на лице…". – Это не совпадение. Это копирование. Буквальное.»
Олег, пытаясь взять ситуацию под контроль, подошел ближе, расплываясь в успокаивающей улыбке: «Капитан, давайте все же действовать в правовом поле. Мы можем найти решение, которое устроит…»
«С сегодняшнего дня и до особого распоряжения Орлов становится официальным консультантом следствия, – перебила его Ирина, ее голос не оставлял места для дискуссий. – Он будет присутствовать на всех оперативных совещаниях. Иметь доступ к материалам дела. Выполнять мои поручения. Без права отказа.»
Лев смотрел на нее с нескрываемым отвращением и изумлением. «У меня есть работа, контракты, обязательства перед спонсорами…»
«Ваша единственная работа сейчас – помочь нам поймать убийцу, – отрезала Ирина. – Пока он свободен, каждое ваше слово, каждая метафора, каждая красивая фраза – это смертный приговор для кого-то. Вы поняли? Смертный приговор.»
В студии стало так тихо, что был слышен тихий гул процессоров в компьютерах. Лев медленно обвел взглядом своих сотрудников – испуганную Лизу, расчетливого Олега, напуганного Алексея. Он понимал – отступления нет. Его поставили в угол. Шах и мат.
«Лиза, – его голос прозвучал хрипло, – отмените все записи и интервью на ближайшую неделю. Скажи, что у меня творческий кризис. Олег… свяжись со спонсорами. Успокой их. Скажи, что я погрузился в новый, секретный проект. Детали не разглашать.»
Ирина наблюдала за этим с холодным, безразличным удовлетворением. Ее план сработал. «Правильное решение. Машина внизу. У вас есть три минуты, чтобы собрать необходимые личные вещи. Все гаджеты остаются здесь.»
Когда Лев, подавленный и злой, вышел из студии, Олег сделал последнюю, отчаянную попытку.
«Капитан, а какие гарантии? Что его не выставят стрелочником? Что наша репутация…»
«Гарантия одна, – обернулась в дверях Ирина. Ее взгляд был абсолютно пустым. – Или он помогает найти маньяка, или я лично уничтожу все, что вы здесь построили. До основания. Вам ясно?»
Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком. Карьера Льва Орлова, его репутация, его свобода – все это перешло в руки женщины, которая смотрела на его творчество с таким презрением, словно это был яд.
Лев молча сидел на заднем сиденье служебной машины, глядя в окно на мелькающие улицы города. Его пальцы, привыкшие к ритмичному постукиванию, теперь бессознательно выбивали сложную, нервную дробь по колену. Казалось, весь мир за стеклом потерял свои краски – серые здания, серые лица прохожих, серое небо. Его собственная жизнь, еще утром такая яркая и предсказуемая, теперь превратилась в подобие этого пейзажа – безотрадное и лишенное перспектив.
«Куда едем?» – спросил он наконец, не поворачивая головы.
«ГУ МВД. Кабинет следователя», – последовал лаконичный ответ Ирины. Она сидела напротив, ее поза была расслабленной, но взгляд оставался бдительным, сканирующим.
«Значит, мой творческий процесс отныне будет проходить в казенных стенах. Без кофе и панорамных видов», – попытался он пошутить, но в его голосе прозвучала лишь горечь.
«Ваш "творческий процесс" уже привел к смерти одной женщины. Надеюсь, в казенных стенах он будет менее кровавым», – парировала Ирина без тени эмоций.
Машина свернула на подземный паркинг здания ГУ МВД. Лев почувствовал, как желудок сжался в тугой узел. Воздух здесь пахло дезинфекцией, бензином и страхом – странной смесью, которая, как он почувствовал, будет преследовать его все ближайшие дни.
Кабинет Ирины оказался таким же, каким он его запомнил – аскетичным до стерильности. Голые стены, выкрашенные в безликий серо-голубой цвет, металлическая мебель стандартного образца, аккуратные стопки папок на столах. Ничего лишнего, ничего, что могло бы отвлекать от работы. Это был антипод его студии, место, где искусство умирало, уступая место голым фактам.
«Садитесь», – указала Ирина на стул перед своим столом. Она заняла место напротив, положила перед собой блокнот. «Начнем с самого начала. Кто, кроме вас, имел полный доступ к материалам по делу Кукловода? К исходникам, черновикам, вашим личным заметкам?»
Лев тяжело опустился на стул, ощущая его холодок даже сквозь ткань брюк. «Все члены моей команды – к предоставленным материалам, архивам, которые мы получили официально. Финальный монтаж, итоговый текст… только у меня.»
Ирина открыла одну из папок. «Теперь опишите подробно. Что из описанной вами сцены было фактом, а что – "художественным дополнением"? Конкретно.»
«Маска, свиток, поза… – Лев провел рукой по лицу. – Это были метафоры! Я создавал атмосферу, настроение. Хотел, чтобы слушатели почувствовали…»
«Кто-то воспринял это как инструкцию, – перебила его Ирина. – И воспроизвел с пугающей точностью. Ваши метафоры обрели плоть и кровь. Итак, маска. Почему именно гипсовая? Почему не керамическая, не деревянная?»
Лев на мгновение задумался, его профессиональное чутье невольно проснулось. «Гипс… он пористый, дышащий. Он кажется живым, впитывает… Он как вторая кожа. В отличие от холодного фарфора или идеального пластика.»