Соня Ясминина – Двойная сплошная (страница 2)
Его слова прозвучали как внезапная пощёчина, которая оставила красный след на коже.
Даша наигранно рассмеялась, продолжая метать в мою сторону раздражённые взгляды:
– Ваня, не порти интригу раньше времени. Мы ещё нужное количество лайков не собрали!
– Я на твоё шоу не подписывался, – в мужском голосе отразилась злоба, – и вам, подписчики, не советую с ней связываться. Оглядеться не успеете, как окажетесь за реш…
В эту же секунду холодные руки Даши выхватили у меня мобильный и сбросили вызов.
– Подожди! – выкрикнула я раньше, чем успела себя остановить.
Но стоило мне встретиться взглядом с подругой, я мгновенно растерялась: Даша испугалась. Она вышла из кадра, повернулась ко мне спиной, упёрла руки в бока и простояла так несколько секунд, словно статуя.
Повисла тишина, прерываемая только гулом лампы и моим собственным дыханием.
Я смотрела то на экран, то на Дашу и абсолютно не понимала, как себя вести перед людьми, которые продолжали писать в чат:
Даша вдруг ожила и с фальшивой улыбкой на красных губах села рядом со мной:
– Вау, ребята, вот это… – она театрально вдохнула, – вот это эмоции! Вы видели её лицо? Мил, ну ты чего, – она хлопнула меня по спине, – это же шутка. Ему бы к тебе на сессию, правда?
– Правда, – автоматически согласилась я.
Бездумно соглашаться – мой встроенный механизм выживания.
– А теперь, – Даша сняла напряжение хлопком в ладоши, – бонус для наших самых преданных. Тут, между прочим, нашёлся один раритет, – из‑под стола она достала мой старый, потрёпанный блокнот, точнее – личный дневник. – Как думаете, почитать пару строк?
Я замерла, боясь пошевелиться, словно любое движение могло заставить меня рассыпаться на части. Пальцы побелели, вцепившись в край стола, но лицо оставалось пугающе спокойным.
– Не трогай, – прошептала я. – Даш, я серьёзно.
– Ой, только не начинай, – она отмахнулась, уже пролистывая от руки заполненные пожелтевшие страницы. Тонкие пальцы с идеальным маникюром пробежались по бумаге. – Я же не буду читать что‑то совсем личное. Хотя… – она бросила на камеру заговорщицкий взгляд, – вы же именно этого и ждёте, да?
Чат взорвался сердечками и огоньками.
Пальцы сжались в кулаки так сильно, что ногти больно впились в кожу. Дыхание участилось, в висках застучало. Я узнавала симптомы: надвигалась паническая атака.
Но я продолжала бездействовать.
Но хорошие девочки не срывают прямой эфир лучшей подруги.
– Вот, послушайте, – Даша прочистила горло и начала читать, растягивая слова: – «Иногда я ловлю себя на мысли, что часто просматриваю сводки ДТП. Ищу глазами его машину, его район, любую фразу, по которой можно понять: сегодня он не доехал. Мне стыдно это писать, но мысль простая: если Вани не станет, значит, не будет и человека, которого я предала. Тогда всю эту историю можно будет списать на "молодость и несчастный случай", а не на то, что я выбрала молчать, когда он ждал помощи или хотя бы ответа на многочисленные звонки. Может быть, в день, когда он действительно разобьётся, я, наконец, смогу нормально дышать».
– Говорила же, что такое понравится больше, чем твоя скучная психология! – Даша восторженно просматривала чат, едва сдерживая себя, чтобы не закричать от счастья. – Теперь тебя запомнят, как я тебе и обещала!
И тут что‑то во мне тихо и окончательно щёлкнуло.
Я словно рухнула под толщу холодной, солёной воды: уши заложило, мир вокруг потерял чёткие очертания и звуки, глаза защипало.
Либо я сейчас свалюсь в обморок от стресса, либо найду силы выйти из этой комнаты пыток – а уже потом можно падать.
Я медленно встала.
– Куда ты собралась? – прошипела Даша, всё ещё улыбаясь в камеру. – Не вздумай портить мой эфир, мы же онлайн…
– Это был… отличный выпуск, ребята, – сказала я и удивилась, насколько ровно звучит мой голос. – Но шоу окончено.
Я подошла к штативу и нажала на экран. Красный кружок «В эфире» погас. Лампа продолжала светить, и на секунду я задумалась, не швырнуть ли её в стену.
– Ты с ума сошла?! – Даша вскочила со стула так резко, что он едва не опрокинулся. Сейчас она уже не играла для аудитории – привычная маска слетела. Чёрные локоны растрепались, карие глаза устрашающе потемнели. – Я же не просто так эти спектакли устраиваю, Мила! Ты понимаешь, сколько мы могли поднять? Я для тебя старалась, клиентов хотела привести…
– Для себя ты старалась, – спокойно ответила я. – С клиентами я как‑нибудь сама разберусь. В конце концов, я тебя не просила о помощи.
Я схватила со стола телефон и совершенно забыла, как мечтала избавиться от чёрного пиджака и тугого корсета под ним, благодаря которым кожа пропиталась древесно‑восточной композицией её парфюма. «Интрига Дьявола», кажется, он назывался.
– Мила! – угрожающе начала Даша. – Вернись! Нам нужно срочно вернуться в эфир, а репутационные риски…
Репутация. Стратегия. Охваты. И ни слова о том, как я.
Я хлопнула входной дверью сильнее, чем хотела.
Стоило выйти на улицу, как меня сбил с ног ледяной ветер. Снег валил плотной стеной, хрустел под ногами. Карелия в декабре проявила свой характер: второй день подряд город в безжалостные объятия захватила метель, дороги замело так, что техника не справлялась, и воцарился транспортный коллапс.
Волновала ли меня сейчас непогода? Абсолютно нет. И даже тот факт, что я выбежала без шапки, перчаток и, как оказалось, даже не в своём пальто.
Я брела по заснеженному тротуару – точнее, по тому, что от него осталось. Всё внимание ушло на то, чтобы высоко поднимать ноги и не улететь лицом в снег. Пальто оказалось велико, я то и дело наступала на его подол, отвороты джинсов насквозь промокли, а пальцы рук покраснели от холода.
Телефон яростно вибрировал в кармане: уведомления из чата и личные сообщения: «Видела стрим, ты как?», «Жёстко она тебя, конечно». Я ткнула иконку режима «Не беспокоить» и решила, что вернусь к ответам позже. А может, и не вернусь вовсе, потому что перспектива замёрзнуть где‑нибудь в сугробе казалась намного приятнее, чем возвращение в реальный мир.
Где‑то впереди, за пеленой снега, вспыхнули два ледяных круга фар. Сначала далеко, потом ближе. Слишком опасная скорость для такой погоды – водитель явно сумасшедший.
За всё время спонтанной прогулки мимо меня по дороге почти не проезжали машины, поэтому сейчас я внимательно наблюдала за приближающимся объектом.
Воздух вокруг завибрировал. Низкий, утробный рокот, похожий на отдалённые раскаты грома перед бурей, подтверждал: автомобиль точно был не из рядовых.
И тут, наконец, я смогла её рассмотреть. Это была «Волга», но такая, какой её могли спроектировать только в преисподней для перевозки высших демонов. Кузов ГАЗ‑24, выкрашенный в глубокий чёрный глянец, казался высеченным из цельного куска обсидиана.
Классические линии были сохранены, но автомобиль припал к земле, словно хищник перед прыжком, благодаря заниженной подвеске и агрессивному обвесу. Вместо старых тусклых фар на мир смотрели «ангельские глазки» – ледяные кольца светодиодов, придающие машине вид киборга.
Фары резанули по глазам. Я осознала масштаб приближающейся катастрофы слишком поздно, чтобы отойти в сторону или спрятаться во мраке двора между ближайших домов.
«Волга» подрулила к обочине, снег взлетел фонтаном. Машина остановилась так чётко, будто под колёсами был сухой и ровный асфальт, а не рыхлый снег. Дверь со стороны водителя распахнулась.
За два года я много раз представляла нашу встречу. Но точно не ожидала, что она случится при таких унизительных обстоятельствах.
Глава 2. Дьявол за рулём
Из машины вышел кто-то другой, кто лишь отдалённо напоминал Ваню. Того самого Ваню – высокого, широкоплечего студента в медицинском халате и с вечной беззаботной улыбкой на лице. Его пшеничные волосы не спасал даже самый стойкий гель, и уже через час они антеннами торчали в разные стороны, за что он частенько выслушивал замечания от преподавателей. «Врач – это лицо медицины, Иван», – пародировал он тогда слова одного из профессоров и моей же влажной салфеткой оттирал пятно от кетчупа с белоснежного халата. В салоне его старенькой красной BMW E30 всегда царил порядок и пахло мятой. Исключение составляло заднее сиденье – там вечно валялись учебники по анатомии, недописанные конспекты и вторая пара неизменных черных конверсов, которая в сочетании с формой вызывала у профессоров лишь раздражение.
Незнакомец шагнул из клубов пара и остановился в паре шагов от меня.
Он чуть сутулился, медленно выдохнул и спрятал руки в карманах куртки с меховым воротником. Парень будто стал ещё выше и явно оброс мышцами: его плечи и грудь стали шире, отчего весь его силуэт в отблесках тусклого фонаря казался одновременно привлекательным и пугающим. Волосы потемнели, и сейчас их трепал ветер, а с виска прямо в голубые глаза падала прядь. На скулах – отросшая щетина, которую раньше Ваня сбривал мгновенно. На щеке след от зажившей царапины. И взгляд. Ледяной, пробирающий до мурашек.