Соня Ясминина – Двойная сплошная (страница 3)

– Ну, здравствуй, звезда эфира, – произнёс Ваня, и натянул капюшон черной толстовки на намокшие от снега волосы.

Голос оказался ещё ниже, чем по телефону. Сухой, без привычной широкой улыбки в конце фразы.

Я нервно сглотнула, на секунду забыв, как складывать слова в предложения.

– Это ты? – почти шёпотом выдавила я, – Что ты здесь делаешь?

– Ожидала увидеть другого идиота, который в такую погоду рискнёт выезжать в город, ещё в ваш проблемный район? – Его внимательный взгляд скользнул по мне снизу вверх. Я машинально обхватила себя руками, кутаясь в чужое пальто как можно сильнее.

Ваня не улыбался. Но по его губам пробежала тень ядовитой усмешки.

Новый порыв ветра заставил меня пошатнуться, и я подняла воротник еще выше, но от аромата знакомого парфюма к горлу подступила новая волна тошноты.

– Ты… видел стрим? – тупой вопрос. Конечно, видел. Иначе откуда бы он узнал, где я и с кем.

– Частично, – отрезал он. – Не выдержал на середине. В отличие от твоей подружки, у меня нервы не железные.

Я облегчённо выдохнула.

Ваня вдруг шагнул ближе. Снег хрустнул под его замшевыми, коричневыми ботинками. А когда-то он носил исключительно кеды, ведь сезон не имел значения, когда ты постоянно ездишь за рулем.

Я почувствовала, как все мышцы в теле напряглись: сейчас я готова была бежать сломя голову в метель по пустынной улице, и вместе с тем броситься ему на шею.

Не вздумай. Ни того, ни другого.

– Садись в машину, Мила, – голос звучал низко и не оставлял места возражениям. – И это не просьба.

– Решил поиграть в рыцаря, воспользовавшись моим унизительным положением? Как-нибудь сама справлюсь! – вспыхнула я.

– Я уже насмотрелся, как ты «справляешься», – он хмыкнул. – Особенно в суде.

Сердце болезненно дёрнулось. Слово «суд» до сих пор отзывалось колкой болью у виска, где остался шрам.

– Я не просила тебя приезжать, – я попыталась сделать голос твёрже. – Этот звонок – ошибка, я не намерена оправдываться, и уж тем более садиться с тобой снова в одну машину!

– А я не просил тебя два года назад молчать и резко менять номер, – спокойно ответил он. – Но, видишь, у нас у обоих талант делать то, о чём нас не просили.

Мы уставились друг на друга, как два соперника на ринге, каждый ожидая нового словесного «удара». Упрямства нам и раньше было не занимать.

Ветер дёрнул полы моего пальто, сорвал с капюшона Вани несколько снежинок, которые тут же исчезли в темноте. В какой‑то момент я осознала, что почти перестала чувствовать пальцы на ногах.

Но он заметил это быстрее меня.

– Садись в машину, – вдруг спокойно повторил Ваня, устало выдохнул и перестал хмуриться. – Не заставляй меня силой затаскивать тебя в салон.

– Я не сяду, – слова прозвучали не так уверенно, как мне бы хотелось. – Мы.… Не думаю, что это хорошая идея.

– Мила, – он сделал ещё шаг вперёд, и теперь расстояние между нами сократилось до метра. – У тебя выбор очень простой. Либо ты сейчас садишься в машину, либо я с чистой совестью уезжаю и в следующий раз увижу твоё имя в сводках, которые ты так любишь читать. Как там было? «В день, когда он разобьётся, я, наконец, смогу нормально дышать»?

Желудок скрутило.

– Ты… – голос сорвался. – Ты всё-таки слушал дальше?

– Пришлось, – сухо бросил он.

– Это… – я попыталась подобрать слова, – это всего лишь дневник. Старый. Я тогда…

– Тогда ты как раз честно написала всё, что думаешь, – он закончил за меня. – После таких признаний логичней мне было бы проехать мимо.

Он снова посмотрел на меня сверху вниз, задержался на покрасневших от холода пальцах, на мокром подоле джинсов, на чужом пальто, которое висело на мне мешком.

– Но я не смог, – Ваня сдержанно выдохнул и из его рта пошёл пар. – Потому что в отличие от некоторых, я не делаю вид, что человек умер, пока реально не увижу его имя в вечерних сводках.

Я сжала зубы так сильно, что заныли челюсти.

Ваня вдруг развернулся к машине и открыл переднюю пассажирскую дверь.

Тёплый, манящий воздух из салона обжёг щёки. Запах кожи, неизменной мятной жвачки, и едва уловимого цитрусового ароматизатора на мгновение заставили меня вернуться в прошлое: в ночные поездки на озеро, в жаркие поцелуи, в откровенные разговоры до утра и в пыльный гараж его отца, куда Ваня когда-то загнал старую, ржавую Волгу и обещал сделать из неё настоящего монстра на колёсах.

– Считаю до трёх, – спокойно сказал парень. – Один.

– Ты не имеешь права со мной так разговаривать, – выдавила я.

– Два, – он будто не услышал.

Снег забивался в ботинки, пальцы онемели. Ветер в очередной раз с силой ударил в спину, и я снова пошатнулась.

Гордость – чувство полезное и даже нужное. Но не когда температура падает ниже нуля, а ты уже облажалась перед огромной аудиторией. Так чем хуже в этой ситуации короткая поездка с бывшим?

– Три, – закончил Ваня.

Я сделала шаг вперёд.

– Это… только до ближайшего перекрёстка, – буркнула я, почти шёпотом. – Потом я сама доберусь.

– Конечно, – он кивнул, отступая, чтобы дать мне пройти. – Я вообще не планировал везти тебя дальше городского кладбища. Садись уже! Пока я действительно не передумал.

Сказать, что я грациозно села, гордо задрав при этом подбородок, было бы слишком громко. Скорее, я рухнула в салон, потому что ноги почти не слушались.

Ваня рывком захлопнул дверь. Стёкла дрогнули.

Внутри было темно и тесно. Красная кожа сидений, приборная панель с такими же красными, яркими огнями, рычаг коробки передач, обмотанный кожей – он воплотил в жизнь всё, что когда-то задумал. Хотя я в тот момент была уверена, что он говорил несерьёзно и забудет о своей сумасшедшей идее по тюнингу, как только наступит сессия. Только я не учла, что Ваня был слишком одержим автомобилями, и бросит учёбу уже через месяц, даже, несмотря на авторитет строгого отца.

Я дрожащими пальцами потянулась к ремню безопасности. Застёжка никак не попадала в паз. Ваня, ругнувшись себе под нос, наклонился и выхватил ремень из моих рук.

Его теплые пальцы задели мою шею. Он резко дёрнул ремень, притягивая меня к сиденью так, что я впилась спиной в кожаную обивку.

Я бросила на парня полный возмущения взгляд, но сказать что-то вслух побоялась.

– Зато точно будешь жива, – Ваня защёлкнул замок и откинулся назад. – Один раз мне уже объяснили, что я тебя «чуть не убил». Второго раза я не переживу, у меня прав и так нет.

Он сказал это так буднично, будто мы погоду за окном обсуждали. Потом завёл двигатель. Мотор зарычал низко, уверенно. Вибрация прокатилась по салону.

– Что значит у тебя «нет прав»? – вырвалось у меня.

– То и значит, – он пожал плечами. – Лишение на два года, забыла?

Я отвела взгляд к окну. Снег налипал на стекло плотной пеленой. Мир снаружи превратился в молочную кашу.

Ваня, молча, наблюдал за мной боковым зрением, и этого оказалось достаточно, чтобы я вжалась глубже в сидение.

– Расслабься, Мила, – усмешка, наконец, мелькнула в уголках его губ. – Я хоть и злюсь на тебя, рассудка при этом не лишён. Ты точно не тот человек, кому я бы собирался мстить. Во всяком случае – не таким банальным способом. Хватит с нас одной аварии.

Он переключил передачу. Волга с лёгким рывком тронулась с места и мягко выехала обратно на дорогу.

За окном метель закрутилась ещё сильнее, спрятав в бесконечном рое снежинок дома и фонари. Фары прорезали перед нами лишь узкий коридор дороги, остальное утонуло в белой пустоте.

Я вдруг с пугающей ясностью осознала, что снова сижу рядом с ним в машине. Добровольно. Пристёгнутая. Без свидетелей, без камер, без Даши, которая вечно лезла между нами с телефоном.

Только я, Ваня и дорога, уходящая в никуда.

Глава 3. Дорога в Ад

Если бы можно было на мгновение оказаться среди титанов Древней Греции, я бы точно попала в компанию Аида. Только вместо реки – безжалостная метель, лодку с перевозчиком душ заменила летящая против ветра «Волга», и доставлял меня в царство мёртвых лично верховный бог.

Украл, получается? Не зря мне часто попадались изображения Персефоны – жены Аида, где девушка оказывалась обладательницей шикарных рыжих локонов. Почти как у меня, если убрать из описания «шикарные». А если учесть сезон и погодные условия, то зима как раз была олицетворением времени, когда Персефона возвращалась в подземный мир…

Ваня с силой ударил рукой по рулю, и от резкого торможения я дёрнулась вперёд, вцепившись обеими руками в ремень безопасности.