Соня Стонн – Адом (страница 5)
– Я слышал, – начал Галлон, найдя за что могло зацепиться его внимание, – что двести пятнадцатая отличается прочностью и для неё нужна дополнительная мощность в виде трёх ядрового лезвия…и, конечно, нехилая сила. Карла точно владеет первым ярдом.
– Да ну?.. – незаметно ухмыльнулся Вас, который уже успел растратить всю свою энергию.
Напротив, в метрах ста возвысилась обременённая посетителями международная кухня с тремя ярусами и от неё отходящими верандами. Вся увешанная разноцветными зонтиками и надписями на разных языках, поочерёдно переключающихся то с оного, то на другой.
Франческа вгляделась в яркую точку, всем видом показывая, что им туда и заголосила:
– Вас, смотри. Кого я вижу? Это же Хогинсов. Он тебе ещё не высказывался, – Обнаружила попутную нравственную преграду для своего друга Франческа. – Давай я с ним разберусь-ка, а то тебе ещё в Иоганны ехать, а там этим будет полным-полно: Буфо недавно занялся исследованием Двенадцатикрылых.
– Много ж ты о нём знаешь. Лучше не связывайся с ним лишний раз, я понимаю дела, но… Хогинс…надо его обойти, – Вас был не в том состоянии, чтобы растрачивать своё скопленное моральное здоровье, а обличаться равнодушной оболочкой не хотел.
Франческа двинулась вперёд и пустила в обиход свои навыки привлечения внимания, она хотела было пристать к Хогинсу, но последний торопясь скрылся с какой-то девушкой, – чем-то похожей на него, – нервно хватая её под руку, уводя в сторону, куда подальше, совершенно позабывав о своих незаданных вопросов Васу, которого он успел увидеть, когда сбегал.
Трио энергично поднялось на второй этаж и заняло место на веранде с гало-проектором, передающего картинку от одного из спутников, летающего за километры отсюда, где-то в космосе. Нудно сменялись кадры необъятной тьмы на рекламные вставки. Любой человек нуждается не только в утолении голода, но и в утолении аппетита. В ресторане были предусмотрены меню для любителей изнурять себя диетами, для авантюристов, которые желали всё и сразу и для скромных, неприхотливых желудков. Вас с удовольствием плюхнулся в мягкий диванчик, который не прочь был, чтобы он никогда и не вставал в него. Франческа рассказывала Галлону, что Хогинс – знакомый-одногодка с другой научной организации, тесно сотрудничающий с их, и работающий в области биоорганических научных разработок и чуть ли не занимается расшифровкой смысла живой-искусственной материи.
– Это всё воля случая, мне плевать на их всплески малодушия, – нервно вспылил Вас, нарушая их диалог, медленно перетекающий в сольное выступление Франчески, – собственно, чего это я. Давайте есть… Но я готов хоть всю жизнь вдалбливать им, что они все подонки, которые не интересуются нашей безопасностью.
Он освободился от объятий сонной софы и постарался подумать о светлом будущем и продолжил, всматриваясь в меню и вызывая официанта:
– Как тебе известно, Галлон, ты и остальные в группе новобранцы проходите скорую стажировку в сфере вооружено-транспортный передачи, транзита; пока-что так, ну подразумевается всякая ещё беготня попутно этому в городе. Наша работа – одна из немногих сфер деятельности, которая предоставляет вылазки на Землю – посредничество, решения вопросов, в основном ничего серьёзного. Только, загвоздка есть – некоторые из группы подходят по результатам в число способных использовать силу ядра, – вроде бы есть парочка, даже второго порядка, – и так как это способности выводят тело за рамки возможностей, то думаю группа со временем распустится, хотя это распространено…хм-м, не думай об этом; может пара человек, просто «перейдут» в другую сферу: не привыкай ни к кому, – Вас посмотрел на Галлона, тот, с блуждающей промелькивающей усталостью в глазах, по-прежнему одарял Васа своим вниманием.
– Хорошо… – протянул с лёгким недопониманием Галлон.
В двери постучали, занавески раскрылись, стол наполнился разными блюдами, а запах мыса сводил Васа с ума, поэтому он передал очередь объясняться Франческе. Та же испепеляла своё кушанье не агрессивней него, попутно смотря на часы и подхватывая случайные слова, доносящиеся из колонок.
– Что-то мне подсказывает, что я из числа счастливчиков испытать ярд? – всмотрелся в серо-карие глаза Васа Галлон, в них он искал ответы.
Вас принял вызов гляделки и тоже посмотрел на него, под избегающим их светом они были особенно тёмные, глубокие без должного блика. Заминка.
– А сколько тебе лет? – начал Вас, заглатывая всё подряд. – Яредные реакции сильно зависят от возраста, на виде тебе…
– Мне двадцать три, почти, как и вам всем.
– М-м-м… да?.. А сколько мне, по-твоему, точных лет?
– Двадцать пять, – ответил Галлон и притронулся к своей еде.
– Да, да! Ему двадцать пять, – подхватила Франческа.
– Я однозначно выгляжу старше… На счёт реакций. Точно ответить не могу, но могу проверить.
Он взял тупой нож, сделал небольшой разрез на подушечке большого пальца, и следом за кровью образовалось кольцо, еле заметного, прозрачного, белёсого вещества, окутывая порез, соединяя расторгнутым ткани. Галлон за ним наблюдал, а Франчески лишь иногда подглядывала.
Вас повертел ножом и добавил:
– Я слышал, что тела, некоторых из способных, могут и без введения вещества реагировать с плотью, вызывая на поверхности покалывания; что-то вроде эволюции это называется. Давай сюда руку.
Галлону стало интересней, ничуть не удивляясь он протянул руку. Вслед за встречным порезом ничего на последовало, никакой реакции. Порез кровоточил без остановки.
– Невозможно! – почти вскрикнул Галлон и схватил руку Васа, сжал в разрезе, почувствовал тёплое движение крови с пульсацией на поверхности своей ладони. – Это?
– Ты что-то чувствуешь? – Вас протёр руки салфеткой, на них остался блеск. – Может у тебя какой-нибудь резонанс, и это я такой простой и ничем неприметный.
– Оно меня отвергло? Поморозило и потом обожгло, – продолжал Галлон о наболевшем.
– Я.…не знаю, но мне кажется такая реакция либо очень редкая, либо её не существует, – Вас замолк, задумался, звучал он слишком невинно и выглядел даже немного расстроенным, что не мог утолить его интерес.
– Я знаю. И знаю то, что ничего хорошего из этого не выйдет. Галлону нужно пройти реакцию на совместимость с одиннадцатью видами ядер, – резко выразила Франческа своё мнение. – У тебя, Вас, только первое, второе и четвёртое, конечно, ты не знаешь, – она звучала так будто отчитывала, но сама совсем так не считала. Она никогда не смела обижать Васа.
У Франчески была реакция только с третьим ярдом – её очень интересовали оставшиеся, поэтому много чего знала. Неофициально у неё была ещё седьмая реакция, но на это не афишировала, так, как не была уверенна в том, что она действительно есть.
Проектор начал транслировать искусственное поле, оборудованное под сельскохозяйственную землю с большими кусками ровной зелёной травы под космосом, а рядом мелькала надпись, приглашающая всех желающих испытать чувство, соединяющее бесконечность космоса и твердь земли: «Станете единым целим со вселенной» – твердила подпись автора.
Двое капитанов успели вместе разъяснить Галлону ещё пару деловых моментов как вдруг, что-то справа завибрировало у Васа; тот насторожившись ответил на вызов и сообщил, что его приглашает к себе старшина «посмотреть на это» как он выразился. После краткого разговора Вас выглядел счастливо и немного напугано.
Франческа проводила Галлона до кабинета, немого посмотрела на него как на загадку и начала:
– Мне сегодня приснилась электричка (да-да), как на Земле есть, что шла по воде и по суше – по песку, как светило, как светило ярко солнце, какая была замечательная спокойная обстановка. А я в гордом уединении, но потом появились забавные девчонки, заговорили немножко меня. Кто-то потерял туфлю и не унывал совсем. Счастливые люди – вот же-ш. Я захожу с начала, иду покалено воде (вода чистейшая, прозрачнейшая с голубизной, песок же цвета бледно жёлтый), а она плещется всё вокруг, поезд сам немного в воде. Захожу: раз ступенька два ступенька, три; и я там. Водитель недовольный слегка тем, что я занесла с собой воды в вагон. А мне ничего – я счастливей всех живых! Иду в глубь вагона, свет от солнца пронизывает как рентгеновские лучи; светло, но не ослепляюще, тепло, но не обжигающе. Вагон трогается с пути, налетает на водную сверкающую и слегка волнующуюся гладь, рассекая на двое море, но неглубоко. Редкие люди кто где сидит беззаботно наблюдают. Иду, иду… Другой мир потом, я там опять в вагоне, людей побольше, еду только уже по рельсам. А потом и вовсе поезд сходит с рельс и по городу, по улицам, дорогам, на крышах еде, как на Земле было. И дальше не помню. – Закончила и замолчала, выискивая скрытый смысл в своём сне.
– Ха-а… а мне снилась сегодня вода, высокие обрывистые горы, леса, переплетающиеся с песками и голубизной океана, хотя я их никогда не видел на деле, – Галлон показал свою сопричастность к подомным снам.
– Я думала, мне, вернее, казалось, что сон как реальный, но мир не может совместить в себе две реальности и поэтому такие мутные ощущения, – Франческа пару секунд вглядывалась в лицо Галлона, пытаясь