Соня Стонн – Адом (страница 10)
И пока он выслушивал монолог Карлса, за ними наблюдал Леон со своими товарищами, поражаясь его беспристрастным отношением ко всему происходящему. Больше он ни слова ни вымолвил, только загадочно старался скрыть свою улыбку, видимо его постоянно одолевал какой-то внутренний восторг. Галлон совсем не был заинтересован в повторных тестах на ярды, ему казалось, что всё обретёт смысл только когда он посетит Землю, а это снова упущенные возможности. Мужчина напоследок пожал ему руку, совершенно непонятно зачем, при этом, схватив её ещё второй сразу.
«Допустим, – подумал величественно Галлон, – сколько в мире нет случайностей и ошибок. Чтобы именно я имел все одиннадцать реакций? Никогда не поверю. А для таких как он это всё игра. Окажись это правдой, меня однозначно запихнули бы пробирку и стали бы изучать до смерти».
Любезные прощания подходили к концу, и группа компактно уместилась в аэро-бусе. Послышались удивлённые замечания в адрес обнаруженного звёздного неба. Дорога была недолгой.
Вскоре после того, как выступавший мужчина, с широкой и нисколько не сдержанной улыбкой, покинул Галлона, тот нашел Адриана, занявшему ему место. До этого момента у Галлона и Адриана не было возможности поговорить лично; они знали друг друга лишь по разговорам. Поэтому, пока они добирались до места назначения и во время перелета, у них было время многое обсудить, оставаясь почти всё время рядом. Галлон впервые узнал, что Адриан с Земли и довольно из бедной семьи, – так рассудил Галлон самостоятельно, хотя на Земле фермерство было очень распространено и приносило множество благ, считалось престижным ремеслом, – как его не хотели отпускать родные, как мать жаловалась, что не будет опоры в виде старшего сына.
Рассказывал Адриан выглядывая из окна:
– «Мне скоро семнадцать лет, а такой шанс, – говорил он, – его нельзя упускать нельзя, я и тоже вслед за Адрианом полечу, когда в школе приедут
– Конечно, – дополнил Галлон, – понимаю: не знать, что будет с твоим ребёнком, жить без обратной связи и тешить себя мыслью, что всё с ним в порядке – тяжело, – говорил он уверенно, замечая, что кто-то с соседних рядов начинал его слушать, – Но я ещё дополню: хорошие родители это те, кто поддерживают ребёнка в начинаниях и не накладывают на него ответственность своих переживаний.
– Ну, разные родители бывают, – весело сказал Адриан, потягиваясь вытянув руки, – может быть если бы у меня были другие родители, или у тебя, то мы бы с тобой не стали самими собой. М? Просторечие от меня одно.
– Имеет место быть, но я склонен считать, – Галлон оглянулся, ему опять прожигал затылок чей-то взгляд, – что в противном случае это всё перестало бы иметь смысл. Есть мы или нет – итог один и, поэтому, если и судить «что было бы если» надо с тем усмотрением, что, на конце верёвки всё равно находился всё тот же узел, который до этого уже там был, – Галлон сказал не то, что хотел, но останавливаться не решился, – и он там будет, будет всегда, ничего с этим не поделать.
– Какая-то философия, – всё также говорил Адриан растягивая слова в полуулыбке, – а вот и приехали, походу.
Суетливый поток молодёжи вытолкались на свежий холодноватый воздух, пропитанный примесью разных чистых запахов. Открытый космический простор виднелся из прозрачного купола – вылетали ночью – и только редкие прожекторы освещали случайные точки. Повсюду стояли космические летательные аппараты разных классов, форм видов, предназначений. Их же, был самый массивный, занимал большую часть открытой площади: спереди имел заострённый конец из двух половин для дополнительного броневого потенциала и для того, чтобы можно было безопасно сокращать путь через пояс Койпера. Корабль был подготовлен, а с его днища смещены лестницы, загружали попутно какие-то грузы роботам, ездящими в две полосы на встроенных магнитных рельсах.
По их прибытии подоспела женщина в форме. Она уже собиралась приступить к объяснению правил и окончательно смутить опешившую группу, но тут появилась Франческа, словно возникшая из ниоткуда, и переключила её внимание на себя. Судя по всему, Франческа ждала именно её.
– Да, да, мы всё знаем, – опередила её Франческа, встав прям перед её строгим взором. – А вы готовы?
– Готовы, только сейчас закончили, – начала женщина, пытаясь разглядеть группу. – Кхм! Где объект?
– Не объект, а «Омнис», – поправила Франческа, закатывая глаза, уловив пренебрежительный тон уставшей души, – мой напарник её сопровождает с «Блиц» они уже здесь… Я их завожу.
– «Омнис» – это название дают только некомпетентные люди, – зареклась та с непонятно откуда наплывшим высокомерием, – почему-то отдающие предпочтение своим сугубо личным, субъективным представлениям и не соблюдающие правила. Господин Буфо строго-настрого приказал не называть её по имени. Он был очень озабочен именно этим условием, а вы…докладывать я, конечно, на тебя Франческа не буду, ты ведь её… Уходишь?! И даже не поздороваешься?!
Франческа уводила за собой группу; практически убегая от неё, но всё ещё слушая.
– Привет и пока, Ксюша!.. – крикнула она ей напоследок, не поддаваясь заражающей скупости характера своей знакомой, и одарила её лучезарной улыбкой.
Вас тоже был там и все видел; перед отлётом с ним переговаривал сотрудник сообщества «Блиц» из научного отдела. Прибыли они недавно, в одно время с группой.
– Ты точно можешь? – обращался к Васу низкорослый мужчина чёрном костюме, – а то я назначу тебе в пару или вместо тебя Карен. Мне Карен нравится больше тебя.
Вас размял руки и ничего ему не ответил. Он внимательно следил за каждым, кто заходил на борт корабля.
Мужчина прочитал в нём неуважительное отношение и взбесился. Хотел выговорить ему всё, что о нём думает, и не смущала его даже сомнительная репутация среди своих коллег, недоброжелательно отзывающихся про Васа.
– Да что ты…о себе возомнил, – выпалил белый воротничок, словно внезапно решившись высказать всё, что накопилось в голове. Напряжение его достигло пика. – Да ты…
– Конечно, давай. Заканчивай, Том, уже со мной, – спокойно оборвал Вас, игнорируя его порывы бестактности. – Вытаскивай её, это же твоя часть, а не моя. На твоём месте я бы уже давно отсюда смылся.
Вас точно в цель попал: его собеседник прочувствовал как тот покрыл его своим холодным равнодушием. Том не унимался, тщательно подбирая слова, чтобы выразить свою агрессию, вызванную скрытой и неумелой завистью к Васу. Он пытался задеть его всеми возможными способами, но Вас оставался непробиваем. Собственные слова стали для Тома ловушкой, выставившей его в нелепом свете перед Васом, который с презрительной усмешкой наблюдал, как тот теряет над собой контроль.
В конце своей гневной тирады Том всё-таки вывел из летающего транспорта девушку, ростом на пол головы выше Франчески. Серые короткие волосы бились об щеки, серо-голубые глаза уставились в пол, немного румяна на щёчках, на теле облегающие черные матовые брюки и облегающая чёрная рубашка по фигуре: городской типичный образ.
– Зачем ей каблуки? – Резко спросил Вас. – Острые такие ещё. Кому она глаз выкалывать ими будет? И что это за образ? Кто ей одежду выбирал?
– Она сама захотела, – почти кривляясь ответил Том.
– Конечно верю, верю тебе. Тебе-то верю…
Она подняла глаза, метнула взгляд в Тома, и тот, счастливый и смущенный, отступил в сторону.
– Передаю…по протоколу, – что-то бормотал Том, жадно вдыхая заканчивающийся воздух.
– Знаешь сам куда этот протокол себе засунешь, – очень серьёзным голосом отрезал Вас, подхватив на себя потерянные глаза девушки.
Том, задетый за живое в своём возвышенном состоянии внезапной эйфории, чуть было не вскрикнул от переполнявших его эмоций, но оставил былое при себе, побоявшись, того, о чём его предупреждали.
Но самоконтроль он потеряет потом, когда все маски слетят с него, когда он окажется дома, где он будет грызть ногти, мучаясь от нервного напряжения и сожалея о том, что не поддался порыву подстегнуть Васа за его скрытую сентиментальность по отношению к той девушке. Он хотел уничтожить его с такой же жестокостью и колкостью, с которой с которой тот надавил ему на слабое место, обнажившееся под её взглядом. Ему же были известны детали дела Васа и его прошлое (никакой конфиденциальности!). И этот «идиот» Том, – как он сам себя называл, – возомнил, что достаточно возвысился над положением Васом и что владеет достаточными знаниями о нём и его прошлом, чтобы подпортить ему жизнь. Тем не менее, это не мешало Васу измываться над ним применяя своё хладнокровное равнодушие, – он даже притворялся дурачком иногда, но чаще предпочитал избегать подобных люде, – когда Том помыкал им, а это было постоянно.
«Совсем не осталось места для мудрых людей», – подумал Вас и посмотрел на Омнис; всё его внимание было приковано к ней.
– Омнис, – нежно сказал Вас идя с ней вдоль полосы волнующегося света, – Омнис, ты помнишь меня?.. – В какой раз он уже это спрашивал.