Соня Мишина – Свет твоих глаз (страница 11)
Я быстро сбегала умылась, собрала волосы в косу, повязала на голову косынку, чтобы ни одна волосинка не попала на стол и в продукты. Надела легкое трикотажное платье длиной чуть ниже колена — ходить в штанах по дому была не приучена. Глянула на себя в зеркало. Не считая привычной синевы под глазами, сочла свой вид достаточно приличным для домработницы. Пошла к лестнице. Проходя мимо спальни Эда, на миг задержала дыхание. Там, за дверью, поскуливал Найджел. Оставалось надеяться, что он не разбудил своего хозяина, приветствуя меня негромким гавом.
За ночь мысли в голове прояснились. Появились идеи, какой готовить завтрак. Начну с традиционного омлета с овощами и сыром. Дополню его гренками и отварными сосисками, а к чаю испеку шарлотку. Даже такому крупному мужчине, как Скворцов, этого должно хватить — завтрак все-таки.
Прежде чем браться за готовку, решила сварить кофе. У Скворцова имелась кофеварка. Она даже была готова к использованию. Все, что нужно было сделать — это подключить ее к сети и заправить. Молотый кофе мы купили, питьевая вода в пятилитровой бутыли тоже имелась. Я быстро заполнила емкости, подставила под сопло чашечку и выбрала программу. Кофеварка зашипела, забулькала.
— Кажется, моя домработница — жаворонок по природе и любительница кофе, — раздался голос хозяина дома.
— Ой! — я слегка подпрыгнула от неожиданности. — Вам тоже сварить?
— Не сейчас. Вот вернемся с Найджелом с прогулки…
Только после этих слов я обратила внимание, что Эд надел джинсы и свитер, а не домашние штаны.
— Хорошо вам погулять, — пожелала вежливо.
— Угу.
Скворцов быстро обулся, натянул на широченные плечи кожаную куртку, пристегнул к ошейнику лабрадора поводок и ушел. Я включила духовку, чтобы прогревалась, отпила первый глоток кофе и принялась чистить яблоки и заводить тесто.
Работая, то и дело поглядывала на часы, чтобы быть уверенной, что успею к восьми. Когда Эдуард ушел, я как раз заметила время, и теперь невольно прикидывала, как долго отсутствует мужчина. Не знаю, глупо это, или нормально и правильно, но я тревожилась за него: как он в одиночку справится с выгулом? Не случится ли с ним чего-то нехорошего? Успокаивала себя тем, что наверняка Эд знает, что делает. Не в первый же раз…
Через полчаса я уже не была в этом так уверена. Через час, в половине восьмого, готова была бросить все и мчаться на собачью площадку в поисках своего нанимателя.
К счастью, как раз в тот момент, когда я вынимала из духовки готовую шарлотку, дверной замок щелкнул, в гостиную влетел мокрый от дождя, но жутко довольный прогулкой Найджел, а следом вошел Эдуард, скинул кроссовки и тут же потащил лабрадора в ванную — мыть лапы.
Я выдохнула. Поставила вариться сосиски, взялась обжаривать гренки, заодно обдумывая собственные эмоции. Наверное, в моем беспокойстве за Скворцова можно было при желании разглядеть признаки зарождающегося чувства, но я предпочла убедить себя, что просто боюсь остаться без работы. Тем более что я и в самом деле боялась.
Скворцов, отпустив вымытого Найджела, пошел наверх и спустился ровно к восьми — с влажными волосами, снова в джинсах и в пуловере
— Накрывать на стол? Завтрак готов! — поприветствовала его я.
— Да, давай поедим. Ты накладывай, а я пока Найджелу сухариков насыплю.
Я принялась раскладывать по тарелкам гренки, омлет и сосиски. Эд достал из кухонной тумбы огромный пакет сухого собачьего корма, зачерпнул оттуда пластмассовым стаканом, и тут домофон издал громкую трель. Я вздрогнула. Вопросительно уставилась на Эдуарда. Он что — ждал гостей? Тогда почему не предупредил? Я ведь не рассчитывала на третьего едока! Готовила на двоих…
Эд выглядел не менее озадаченным, чем я. Быстро высыпал сухарики в миску Найджела. Двинулся к двери, возле которой уже приплясывал, поскуливая и время от времени негромко гавкая, его пес. Спросил в микрофон коротко и не слишком приветливо:
— Кто?
— Дед Пихто в старом пальто, — хрипло засмеялся домофон мужским голосом. — Пустишь?
— А у меня есть выбор? — Эд нажал кнопку, впуская гостя, и клацнул замком, после чего спокойно пошел наливать воду в собачью миску.
Гость поднялся на пятый этаж быстро и ничуть не запыхался. Вошел без стука — просто толкнул дверь. Найджел оторвался от миски с кормом, помчался здороваться. Похоже, пес хорошо знал этого молодого мужчину с каштановыми волосами и серо-зелеными глазами.
— Привет, парень! — высокий, ростом под метр девяносто, незнакомец присел перед лабрадором, потрепал его по холке и за ушами. — Ты, как всегда, приветливее своего хозяина. Кстати, чем у тебя так вкусно пахнет, брат?
Эдуард подошел, поздоровался с гостем за руку и даже слегка приобнял за плечи.
— Какими судьбами, Тим? — спросил ровно.
— Мама Вика велела приглядывать за тобой, пока сама в отъезде. Так что вот — освободился с дежурства и решил заскочить к тебе, выполнить братский долг.
Тут я поняла, отчего Тим показался мне похожим на Эда. Похоже, это его младший брат. Не зря же он Викторию мамой Викой называет!
— Проходи. Позавтракаешь с нами. — Тут Эдуард вспомнил обо мне, развернулся в сторону кухонного уголка. — Кстати, знакомься: Вероника.
— Та самая домработница, которую нашла для тебя наша мать? — Тим перестал улыбаться, воззрился на меня изучающе.
Мне захотелось съежиться под его цепким прохладным взглядом, но я стиснула зубы и, наоборот, еще больше выпрямила спину. Пусть я в этом доме всего лишь прислуга, но относиться к себе пренебрежительно никому не позволю. Хватит, натерпелась унижений!
— Сладкая малышка, — протянул Тим, облизывая плотоядным взглядом мою фигуру и посылая в мой адрес скользкую улыбку, словно намекая на что-то.
— Тим, прекрати! — тут же потребовал Эдуард. — Ника не подружка на ночь, которых ты цепляешь в клубах. Она — мой наемный работник.
— Так, может, девушка будет не прочь совместить приятное с полезным. — Тим продолжал раздевать меня взглядом и усмехаться. — А, Вероника? Что скажешь? Закатимся как-нибудь вечерком в Зажигалку? Оторвемся…
Эдуард продолжал держать брата чуть выше локтя, словно не желая подпускать ко мне, но ответа на прозвучавший вопрос ждал, похоже, не меньше, чем Тим. И вид у него был при этом… мягко говоря, нерадостный.
Что до меня — я была в бешенстве. Тихом таком. Нехорошем. И, кажется, уже придумала, как ответить на грязный намек.
12. Вероника. Железный аргумент
Схватила за ручку пустую сковороду. Она была легкой, но еще горячей.
— Зачем далеко ходить? — усмехнулась притворно-ласково. — Можем прямо сейчас зажечь.
— Воу-воу! Стопе! Только без насилия! — Тим, смеясь, сделал полшага назад, поднял перед собой руки ладонями вперед. Нарочито похотливый блеск исчез из его глаз. Теперь они смотрели весело и почти восторженно. — Какая грозная крошка!
— Что происходит? — Эд задрал голову, пытаясь разглядеть меня боковым зрением. Я видела тревогу на его лице, но не знала, за кого он беспокоится.
— Твоя домработница угрожает мне сковородой! — наябедничал Тим. — Кажется, она всерьез собралась покалечить лучшего хирурга Яснодара!
— И поделом. Я бы еще и добавил, — выпуская локоть брата, выдохнул Эд. Его напряженные плечи расслабились, лицо прояснилось. — Ника, не обращай внимания на дурацкие шуточки моего младшего. Он, видишь ли, считает своим долгом устраивать проверки каждой девушке, которая появляется рядом со мной.
— Я — не твоя девушка! — мне все еще не верилось, что все обошлось, и отбиваться не придется.
— Да, разумеется. — Эд подошел, вынул сковородку из моих побелевших пальцев, вернул на плиту. — Тимофей не посмеет прикоснуться к тебе против твоего желания! Клянусь! Он не так воспитан.
— Ты с ней говоришь, как с жертвой насилия, — насторожился Тим. Улыбка сползла с его лица, взгляд стал внимательным, но уже не холодным. — Ника, прости, если я напугал тебя, — попросил он мягко. Я и подумать не мог…
Эдуард со вздохом обернулся к брату.
— Ты и меня услышать не захотел. Увлекся представлением.
— Виноват…
— Вот именно. Иди мой руки, Тим. Мы уже минут двадцать, как завтракать должны. Нам с Найджелом к десяти в школу поводырей.
— Так вас отвезти? — Тимофей по-прежнему не отводил от меня покаянного взгляда. Теперь в нем появилось еще что-то. Такое, врачебное. Будто он искал на моем лице следы болезни.
— Ника отвезет. Она хорошо водит.
— Ценный кадр — твоя Ника. И приготовить, и убрать, и отвезти куда надо. — В словах Скворцова-младшего мне почудились ревность и недоверие. Впрочем, он тут же снова заулыбался, спрятав за беспечной усмешкой свои истинные чувства. — Ладно, посмотрим, куда кривая вывезет.
— За собой смотри, — проворчал ему в спину Эд. — Ник, хватит у нас еды, чтобы накормить еще один прожорливый рот?
— Если поджарить еще пару гренок и сварить сосисок…
— Это быстро?
— Да, пять минут.
— Тогда сделай, будь добра, а то этот обормот приедет домой и завалится спать, так и не позавтракав. Знаю я его… он только у хирургического стола стоять умеет, а из всех видов ножей владеет одним скальпелем.
Если после этих слов, по мнению Эдуарда, я должна была проникнуться сочувствием к Тимофею, то Эд просчитался. Я слишком хорошо помнила, как мне прилетало дома от мужа после «выходов в свет», где разновозрастные дядьки с сальными глазками развлекались, пытаясь флиртовать со мной. Я не смела ответить им резко: свекровь твердила, что все они — нужные люди, и я обязана им улыбаться.