Соня Мишина – Свет твоих глаз (страница 10)

— А Найджел не потеряется? Ты не боишься его отпускать? — спросила она куда-то в сторону. Вероятно, следила за собакой. Поданной мной руки она не заметила.

— Не потеряется. Он тут каждый кустик знает, и примчится по первому зову.

— Тебе с ним повезло. Он такой… такой… я тоже очень хотела, чтобы у нас в доме была собака… — Ника, наконец, повернула голову в мою сторону, заметила протянутую ей руку и приняла ее.

— У нас? — зацепился я за последнее слово, делая первый шаг.

— У нас с мужем. Я была замужем. — Вероника напряглась, попыталась отстраниться.

Мне пришлось сжать ее ладошку чуть крепче:

— Ты не обязана мне ничего рассказывать, Ника. Я так понимаю, вы развелись, раз уж ты теперь здесь.

— Да, мы расстались. И я сделала все, чтобы больше никогда не встречаться с бывшим мужем и его матерью! И я не хочу говорить о них. Правда! — девчонка, убедившись, что я не намерен ее допрашивать, немного успокоилась и все-таки зашагала рядом, держа меня за руку и направляя.

Не знаю, как бы я вынес, если бы вот так, за руку, меня вынуждена была водить жена. Любимая женщина. Даже пытаться представить себе такое было больно. Но Ника — не жена, не возлюбленная. Она — наемная работница. У нас все честно: она делает для меня то, что необходимо — я плачу ей зарплату.

А еще рядом с ней было удивительно комфортно. Чувствовалась в Веронике какая-то честность, граничащая с наивностью, преданность заложенным с детства принципам и, как ни странно — бесстрашие. Такая не станет подворовывать. Не позволит себе пользоваться моей беспомощностью. Не бросит и не предаст. И я ее не брошу. Точнее, не отпущу даже через две недели, когда подойдет к концу испытательный срок. Все-таки хорошо придумала мама Вика насчет помощницы по хозяйству. Оказывается, это как раз то, что мне было нужно!

Я улыбнулся собственным мыслям. На душе, где в последнее время было невыносимо тяжело и мрачно, отчего-то потеплело и посветлело. Сжал ладонь Вероники. Притянул девчонку как можно ближе к себе — так, чтобы соприкасаться с ней плечом.

— Что?.. — спросила она.

Я покачал головой: ничего.

Ничего, Вероника. Просто даже прогуливаться по собачьей площадке мне сегодня совсем не одиноко, потому что рядом шагаешь ты. Но знать о моих странных чувствах тебе не нужно. Лишнее это. Считай себя домработницей, а меня — своим в меру сумасшедшим нанимателем. Так всем будет проще.

10. Вероника. Ночь

Мы бродили по кругу, по площадке для выгула размером с футбольное поле, пока у Скворцова не запиликал смартфон. То молчали, то перебрасывались ничего не значащими фразами. Площадка была хорошо освещена: по периметру стояли фонари, и все они работали. Не было ни одного неисправного!

Найджел притащил откуда-то из кустов палку. Положил к нашим ногам. Я ее подняла, отбросила в сторону. Лабрадор радостно бросился за ней, принес обратно. Он явно был не против поиграть. Эдуард как-то догадался по нашей возне, что происходит, сказал, что, бросая палку, нужно давать команду «апорт!»

Я чуть было не задала глупый вопрос — почему он сам не играет с Найджелом. Вовремя прикусила язык: догадалась, что Эд опасается бросать палку вслепую — мало ли, вдруг рядом гуляет кто-то еще. Можно ведь и попасть в человека ненароком. Опасливо глянула на мужчину: не расстроился ли он, что не может подключиться к нашей с Найджелом возне. Но Скворцов улыбался. Похоже, ему нравилось, что мы с лабрадором нашли общий язык, и пес даже стал подчиняться моим командам.

Когда прошло полчаса, Эд подозвал Найджела, пристегнул карабин к его поводку и отдал команду: домой!

Пес вздохнул: могли бы еще погулять, хозяин!

Скворцову пришлось повторить команду. Найджел смирился и повел нас по мокрым дорожкам к дому. На обратном пути Эд снова нашел мою руку, положил себе на локоть и дал понять, что не отпустит. Впрочем, я и сама не пыталась отстраниться. Идти вот так, плечо к плечу, было удобно: мужчина двигался намного увереннее и ровнее, а мне было просто приятно. Близость Скворцова, осторожная и ненавязчивая, не пугала и не отталкивала.

Оказавшись дома, мы занялись каждый своим делом: Эд помыл и вытер лапы собаке, а я загрузила и запустила посудомоечную машину, вытерла столешницы, разложила по контейнерам остатки ужина и спрятала их в холодильник.

— Закончила? — Скворцов выглянул из приоткрытых дверей кабинета, куда ушел после того, как закончил возиться с Найджелом.

— Да. Только машина еще работает…

— Утром разгрузишь. Иди к себе, Ника. Отдыхай. К восьми утра жду завтрак.

— Что приготовить? — Скворцов слегка оскалился, показывая раздражение. Похоже, расспросы о вкусовых предпочтениях его утомляли. — Ну, хотя бы направление подскажи!

— Обычный европейский завтрак. Доброй ночи. — Мужчина снова скрылся у себя в кабинете.

— Тебе того же, — сказала я захлопнувшейся двери и потопала на второй этаж.

Вошла в свою комнату. Зачем-то закрылась на запор. Умом понимала, что вряд ли Скворцов явится ночью и станет посягать на мое тело, и все же так было спокойнее. В доме мужа я могла запереться только в туалете. Но и там из-за матового стекла в двери надеяться на полное уединение не приходилось.

Зато теперь я совершенно точно была одна, и это было так здорово!

Принялась разбирать чемоданы. Блузки, платья, кардиган и пару пиджаков развесила на плечиках без всякой системы — вперемешку. Трусы и носки свалила кучей в выдвижной ящик. А потом села на постель перед открытым шкафом и долго любовалась на получившийся художественный беспорядок, блаженствуя при мысли, что мне никто ничего не скажет по этому поводу.

Тариф, на который я подключилась, когда сменила в Москве сим карту и телефонный номер, давал мне безлимитный интернет после полуночи. Я дождалась, когда таймер покажет ноль часов ноль минут, и полезла гуглить информацию про европейские завтраки. Открыла пару кулинарных сайтов и зависла…

На одном только сайте в разделе европейских завтраков было собрано больше пятисот блюд! Блинчики, запеканки, омлеты, сырники, каши на воде и на молоке, бутерброды, пудинги… глаза разбежались, и я с трудом собрала их в кучку.

Нет, с этим все-таки придется что-то делать! Я не могу готовить наугад! Вдруг Эдуард любит омлет и терпеть не может сырники? Решено! Я составлю меню на неделю, согласую его со Скворцовым и тогда пусть только попробует сказать, что я приготовила не то, чего он хотел. Не переживу, если Эд, как мой бывший муж, начнет выбрасывать в ведро то, над чем я колдовала часами, и твердить, что моя готовка годится, только чтобы свиней откармливать.

Зря я вспомнила о муже. Настроение резко пошло вниз. Я опасливо просмотрела свои странички в соцсетях, убедилась, что там нет новых комментариев и сообщений.

С бегством из родного дома я подгадала удачно: бывшая свекровь уехала в санаторий, а своего драгоценного сыночка отправила в Германию на выставку. Они оба пока даже не подозревали, что я навсегда убралась прочь из города, который семейство Жабичей подмяло под себя вместе со всем его руководством. А когда узнают… я надеялась, что наплюют и не станут искать. В конце концов, не сошелся же на мне свет клином?

Я вышла из соцсети и кликнула на вайбер. Там по-прежнему горели красным непрочитанные сообщения от единственной близкой подруги. Рука так и тянулась открыть чат, пролистать их, ответить Томке, чтобы она перестала беспокоиться обо мне. Но — нельзя! Если вдруг бывшие родственники начнут искать меня — первым делом они нагрянут к Тамаре. Для нее же лучше, чтобы в ее телефоне не нашлось ни звонков, ни сообщений от меня. Прости, Томка, но отвечать я тебе не рискну — ни сейчас, ни через год.

Я отложила телефон. Погасила ночник в головах кровати. Улеглась, давая себе обещание, что в этот раз сумею уснуть. Начала перебирать воспоминания прошедшего дня. Поняла, что это ошибка — сон окончательно пропал при мысли, что мое положение в доме Скворцова очень ненадежно! Только я с моим «везением» могла прийти к Эду на собеседование в день, когда он ждал совсем другую женщину. Будущую суррогатную мать.

Зачем ему ребенок без жены? Куда он так торопится? Искал бы спокойно…

И что мне теперь делать? А может… может, я попробую помочь ему в поисках новой претендентки?!

За дверями раздался цокот собачьих когтей по плитке и звук тяжелых мужских шагов: Скворцов поднялся на второй этаж и направился в свою спальню. Я затаилась — наверное, по привычке. На миг мне показалось, что сейчас мужчина рванет на себя мою дверь, ввалится в комнату, с размаху упадет на постель, подминая под себя мое тело и не спрашивая, готова ли я… как это делал бывший муж.

Но Скворцов, ненадолго заглянув в свою спальню, направился в ванную. Мимо моих дверей он прошел, ни на мгновение не замедляясь и не сбиваясь с шага. И назад вернулся так же неторопливо и спокойно. Так, будто ходил мимо пустой комнаты, в которой ему нечего делать!

Я выдохнула с облегчением и… с разочарованием? Да ладно, Ника! Не хочешь же ты, едва сбежав из одних отношений с богатым сыночком-мажором, тут же влипнуть в другие такие же?

Или хочешь?..

11. Вероника. Воскресный день

Сон словно только и ждал, когда Эдуард поднимется на второй этаж. Когда за мужчиной закрылась дверь его спальни, и наступила тишина — я незаметно для себя успокоилась и задремала. Проснулась как всегда рано. Смартфон показывал четверть седьмого. Чтобы успеть к восьми с завтраком, пора было идти на кухню.