Соня Лыкова – Свет и Тьма. Запретная любовь в академии (страница 6)

Я сжала кулаки. Сердце бешено колотилось, но оставить всё, как есть, я просто не могла. Потому резко встала, готовясь к противостоянию, но не успела сказать и слова, как в аудитории появился профессор Каспиан.

– Садитесь, – проговорил он, и я поспешно села, опустив взгляд в стол и опасаясь, что профессор узнает меня после встречи в таверне. Тем временем он пошёл по аудитории, раздавая листы пергамента. – Все сумки под стол, руки – на стол.

Я буквально чувствовала, что несмотря на начало коллоквиума, все продолжали наблюдать за мной. Кровь прилила к лицу. Уверена, я стала почти пунцовой от злости и смущения.

Отлично. Просто замечательно. Теперь меня будут считать главной истеричкой академии.

Раздав пергамент, профессор начал диктовать первое задание. Мешочек с деньгами всё ещё одиноко лежал на полу, словно насмешливо напоминая о случившемся.

– Максимальная дистанция магии переноса, – диктовал профессор. Вцепившись в перо, я быстро записывала вопросы, на ходу вспоминая теорию. – Далее. Заклинание “Идеальный барьер” создаёт защитную сферу, но его эффективность зависит от синтеза трёх элементов. Определите их и объясните принципы их комбинирования. Далее…

Рейвенхольт сидел прямо передо мной, чуть левее, и краем глаза я наблюдала его широкоплечую фигуру. После третьего вопроса до меня дошло, что он сидит слишком спокойно. Подняв на мгновение взгляд, я заметила, что он совершенно не спешит записывать задания, а просто покачивается на стуле, глядя на пустую столешницу.

Перед ним не было даже пергамента.

– В пространственной аномалии время замедляется в соотношении три к одному, – продолжал профессор. – Если маг запустил заклинание, рассчитанное на пять секунд, сколько времени оно продлится внутри аномалии?

“Меня это не касается”, – решила я и продолжила усердно записывать задания.

Когда профессор закончил диктовать, и аудитория погрузилась в напряжённый скрип перьев по пергаменту, я невольно нашла взглядом Рендалла. Между нами расположилось несколько парт, но, чуть сдвинувшись в сторону, я могла видеть, как он быстро записывает ответы. Его рука двигалась легко и свободно, словно он ни капли не переживал, а сами задания не вызывали ни малейшего сомнения.

Забыв о собственной работе, я продолжила наблюдать за ним. Коллоквиум по теории магии и другие промежуточные работы повлияют на моё место в рейтинге, которое и так скатилось до крайней отметки. Если кто-то обойдёт меня хоть немного, я потеряю стипендию, а вместе с ней и расположение лорда Вейроса. Невольно я задумалась о том, что Фрейвинд наверняка получал неоправданно высокие оценки. И если бы я могла доказать, что он получает их незаслуженно…

– Мисс Люмериан, – прервал мои размышления профессор. – Вы собираетесь сегодня ответить хотя бы на один вопрос?

По аудитории пронеслись смешки, но никто не посмел поднять взгляд или что-либо сказать. Заставив себя опустить взгляд, я крепче сжала перо и принялась быстро строчить ответы.

Несмотря на бессонную ночь и переживания последних пары дней, я вполне успешно справилась со всеми вопросами контрольной работы. И если бы не задумалась в самом начале, то, возможно, мне не пришлось бы покидать аудиторию одной из последних. Когда я принесла свой пергамент, чтобы сдать его, профессор уже просматривал некоторые из сданных работ.

– Мисс Люмериан, – остановил он меня, едва я развернулась в сторону выхода.

– Да, профессор? – отозвалась я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

– Останьтесь. Я хотел бы поговорить с вами. Наедине.

– О чём?.. – моё сердце уже отбивало безумный народный танец. Неужели он всё-таки узнал меня?

– О том, о чём вы не захотели бы говорить при посторонних, – спокойно ответил профессор и взял в руки другой исписанный лист пергамента.

Вот теперь мне точно конец.

Глава 4

Но всегда оставался шанс на то, что мы с профессором просто неправильно друг друга поняли. Я собиралась до последнего отрицать свою вину, потому что отчисление из академии было смерти подобно. Стоит мне вылететь, и опекун выдаст меня замуж, после чего я, скорее всего, не проживу и года, учитывая репутацию жениха.

– Итак, профессор, – я крепче вцепилась в свою сумку, будто собиралась вступить в самую настоящую схватку. – О чём же пойдет речь?

Мы остались вдвоём в аудитории, и я чувствовала себя крайне неуютно. Словно на мне снова были игривые кошачьи ушки или костюм горничной, которые так любили посетители “Иллюзиона”.

– Это, – мистер Каспиан протянул мне пергамент, – контрольная работа адепта Эльмонта, выполненная безукоризненно. И мы с вами оба прекрасно знаем, что он не мог выполнить её самостоятельно.

Уж я-то в способностях этой троицы не сомневалась. Несмотря на то, что мы не так давно были знакомы, эти недоумки успели достать всю группу. Но мне было не понятно, чего именно от меня хотел профессор.

– Допустим, – осторожно произнесла я.

Дальше-то что?

– Настолько же идеально работы написаны у господина Рейвенхольта и его товарища Тальфорда. И в связи с этим, мисс Люмериан, я бы хотел получить от вас максимально правдивый ответ. Что вам об этом известно?

– Ничего? – с такой же вопросительной интонацией ответила я и пожала плечами. Может, эти трое и списывали каким-то образом, но я им в этом точно не помогала, и не имела отношения к их мошенничеству.

– Вы знаете, что я не люблю больше всего на свете, мисс Люмериан? – профессор положил пергамент на свой стол и скрестил руки на груди. Взгляд, устремленный на меня, стал тяжёлым и проникновенным.

– Что? – поинтересовалась я, борясь с желанием сделать шаг назад.

– Я ненавижу ложь, – сказал мужчина медленно. – И трусость. Вы в курсе, что списывание – это прямое нарушение правил академии. Но хуже списывания может быть только тот факт, что вы поймали кого-то, но не хотите выдавать.

– Я никого не ловила, – мне, наконец, удалось взять себя в руки, и я вроде бы достаточно твёрдо встретила взгляд профессора.

– А если бы поймали? Рассказали бы мне?

Я неопределенно повела плечами.

Ябедой быть не хотелось. Если бы я любила жаловаться, ректор уже был бы в курсе всех моих конфликтов. Но я предпочитала просто учиться, не привлекая излишнего внимания к своей скромной персоне.

– Вы понимаете, что эта троица своими нечестными методами скоро потеснит вас в рейтинговой таблице? – господин Каспиан решил сменить тактику и ударить по больному месту. – И вы глазом моргнуть не успеете, как лишитесь своей стипендии. Как вам такой вариант, мисс Люмериан?

Вариант был откровенно паршивый. Но что я могла сделать?

Однако, у профессора было готовое решение.

– Признаться честно, мисс Люмериан, – заговорил он тихим, вкрадчивым голосом. – Поначалу я подозревал, что эта троица не обошлась без вашей помощи. Уж слишком всё у них идеально. Да и вы сидите поблизости. Согласитесь, это более чем подозрительно.

И да, я вынуждена была согласиться. На миг промелькнула мысль, что было бы гораздо проще, если бы господин Каспиан узнал о моей подработке. Я бы не чувствовала себя ужом на сковородке, вынужденным извиваться, даже несмотря на то, что ни в чём не была виновата.

– Я не помогала им, – сказала я, надеясь, что голос не дрогнет. Совсем недавно эти трое требовали, чтобы я написала для них контрольную. Мог ли профессор Каспиан слышать наш разговор? Вряд ли. Поблизости никого не было. Кроме Рендалла Фрейвинда. Мог ли принц рассказать обо всём преподавателю? Ради того, чтобы обойти меня в рейтинге – запросто. И всё же, я сомневалась.

– Допустим, я вам поверю, – мужчина заглянул мне в глаза. – Но неужели вы, сидя позади этих молодых людей, совершенно ничего не заметили?

– Я была занята собственной контрольной работой, – ответила я. – У меня нет привычки отвлекаться и смотреть по сторонам.

– И все же, – тон профессора стал жестким, – я очень надеюсь, что в следующий раз вы, мисс Люмериан, будете более внимательной, и в случае, если инцидент с идеально написанными контрольными повторится, вам будет, что мне сообщить. Иначе я вернусь к своей прежней теории.

А прежняя заключалась в том, что это я помогала троице писать контрольные на отлично.

– Я вас поняла, профессор Каспиан, – кивнула я, надеясь, что моя неприязнь к этому человеку не отразилась на лице. Наверняка он прекрасно знал, что я ни в чём не виновата. Но, не имея других вариантов, решил надавить именно на меня. И из-за этого человека я осталась должна “Иллюзиону” приличную сумму денег за спецобслуживание. Мерзость.

– Я вас больше не задерживаю, – по губам профессора скользнула усмешка. – До новых встреч, мисс Люмериан.

– До свидания, профессор, – пожелала я и на негнущихся ногах вышла в коридор. На душе было паршиво, и последний, кого мне хотелось бы видеть, был Рендалл Фрейвинд. Но именно он перегородил мне дорогу.

– Что от тебя хотел профессор? – небрежно поинтересовался он. – Сразу скажу, я тут ни при чём. Я ни слова ему не сказал. И если он каким-то образом разузнал твой маленький грязный секрет…

– Знаешь что, – я подняла на него тяжёлый мрачный взгляд, снова забыв, что передо мной, во-первых, принц, а во-вторых, тёмный маг, темнейший и сильнейший за последнюю сотню лет. – Катись-ка ты в бездну.

Рендалл в ответ лишь хмыкнул, поправил на плече свою сумку и, засунув руки в карманы, неторопливо пошёл по коридору. Меня это полностью устраивало. Настроения препираться с ним не было: я здорово устала, занятий в тот день больше не намечалось, и можно было со спокойной душой идти домой, чтобы немного поспать перед началом рабочего дня.