Соня Лыкова – Две таверны или Уступите девушке клиента, господин! (страница 9)
— Значит, вы хотите дать мне взятку?
Я почесала шею. Мало того, что в этом платке жарко, так он ещё и колючий. Не выдержав, я сняла его и, наконец, облегчённо выдохнула.
— Я предлагаю вам соблюсти букву закона. Вы позволяете Лани и дальше работать в моей таверне, а я, в соответствии с правилами, выплачиваю вам её гонорар.
— Интересно, – госпожа Сара поставила локти на стол и скрестила пальцы. – Как же, по-вашему, малютка Лани будет добираться до Айдаллина, а потом возвращаться обратно?
— Думаю, мы сможем договориться, – улыбнулась я, пытаясь игнорировать зуд на шее. – Вы ведь понимаете, что если Лани останется в Айдаллине на ночь, то питание и проживание девочки будет за мой счёт…
— Питание и проживание девочки оплачивает казна, – выразительно покачала головой хозяйка приюта.
— И это прекрасно, ведь все остаются со своей выгодой!
Госпожа Сара хохотнула, откидываясь на спинку стула. Тот затрещал под её внушительным весом.
— Всё это прекрасно, да вот только опоздали вы, милочка. За девочкой как раз пришёл её официальный опекун.
У меня внутри всё похолодело.
— Кто? – спросила я встревоженно. Не секрет, что юных, но уже почти взрослых сироток нередко продают держателям борделей и других подобных злачных мест. Городской распорядитель Айдаллина, который частенько захаживал к нам пропустить кружку-другую снежного ревелла, не раз рассказывал о том, как подозрительные личности приходили в ратушу и предлагали деньги за то, чтобы он оформил им официальные бумаги опекунства. Вспоминая об этом, господин Никкат возмущённо стучал кружкой по столу и начинал вдаваться в подробности о том, как именно они будут использовать несчастных сирот. В этот момент обычно рядом появлялся папа и почти что силой уводил городского распорядителя в дальний угол обеденного зала.
— Вы!.. – выдохнула я, всё ещё не веря своим ушам. – Да как вы могли!.. Бедная девочка!.. Кто её забрал? Кто?! Вам, может, и плевать на неё, но мне – нет!
Госпожа Сара пожала плечами и тяжело поднялась со стула, который при этом выдохнул с облегчением.
— Ой, да делайте, что хотите, – хмыкнула она. – С этого дня девчонка не относится к нашему учреждению. Вот, они ещё здесь, бумаги свои ждут.
Хозяйка приюта распахнула дверь, ведущую в глубину приюта и кивнула в сторону длинного коридора, куда я бросилась, едва осознала, что именно она сказала.
Там, в темноте коридора, в самом дальнем его конце, действительно виднелись две тёмные фигуры, в одной из которых я безошибочно опознала Лани, а вторая – высокий широкоплечий мужчина, что стоял ко мне спиной, рассматривая ковёр на стене.
— Вы! – крикнула я, чуть не бегом пересекая коридор. – Вы не имеете никакого права забирать Лани! У неё нет родственников, кроме тётки, я точно знаю это!
Мужчина обернулся ко мне, и я застыла, не дойдя до него нескольких шагов.
— О, опять милым личиком проблемы решаете? – улыбнулся своей раздражающе белоснежной улыбкой Дуквист. – А я уж было подумал, что вы и в самом деле серьёзно настроены от меня избавиться! Что же, мне так даже больше нравится.
Я не находилась, что ответить, только возмущённо хватала ртом воздух и переводила взгляд с Лани на Одена и обратно.
— Вы-ы-ы!..
— Госпожа Силин, не нужно так переживать, – примирительно произнёс Дуквист и положил ладонь мне на плечо. – Успокойтесь, всё уже в порядке.
Резким движением я сбросила со своего плеча его ладонь и прошептала:
— Думаете, я не знаю, как именно вы оказались её опекуном?
— О, такое счастье! – он буквально засветился от переполнявшей его искренней радости. – Представляете, я оказался троюродным братом её папеньки, но увы, жизнь разделила нас так рано!.. Я уже не смогу с ним воссоединиться, но хотя бы Лани будет напоминать мне об утерянном брате…
— Вы что несёте! Да! Да, да, да, я поняла, что вы там за “баню” строите! Думали, я не догадаюсь? Да если мою девочку хоть пальцем тронет какой-нибудь мужчина!..
Я схватила Лани за руку и потянула к выходу:
— Мы уходим! Хотите вы этого или нет!
— Ой ли? – я обернулась. Дуквист скрестил руки на груди и прислонился плечом к стене. – Теперь я официальный опекун Лани, а через несколько минут получу бумаге о её выписке из приюта. Если вы заберёте её с собой без моего одобрения, я имею полное право заявить на вас в полицию.
— Правда, не надо, – тихо произнесла Лани. – Господин Оден внёс всю необходимую сумму, чтобы меня отпустили, а взамен попросил работать на него следующие два года. Я не хочу обременять вас, госпожа Силин, от меня одни проблемы…
— Да какие проблемы, – я взяла её за плечи. – Лани, я ведь тебе только добра желаю. Мы обе лишились родителей и остались одни в этом мире, нам вместе держаться надо.
Она замотала головой.
— У вас долг и другие проблемы, нахлебники вам сейчас ни к чему. Я очень благодарна вам, госпожа, и если через два года “Весёлая ярмарка” ещё будет под вашей рукой, то обязательно вернусь.
Я подняла на Дуквиста тяжёлый взгляд.
— Не думай, что победа будет за тобой.
— Какая победа? – он удивлённо вскинул брови. – Мы разве соревнуемся?
Тут дверь в конце коридора открылась и маленькая старушка с дрожащими руками пригласила Дуквиста и Лани пройти за ней.
— Оден! – я подняла голос, и тот остановился, выглядывая из дверного проёма.
— Да, милое личико?
— Если с Лани что-нибудь случится – а об этом я обязательно узнаю, – пеняй на себя!
Дуквист козырнул:
— Так точно, капитан милое личико!
После чего оба скрылись в помещении, и дверь за ними закрылась.
Итак, теперь у меня ещё и на две руки меньше. Час от часу не легче.
Сверчки стрекотали в траве.
Поездка в Лувак заняла целый день, и вернулась я только под вечер, когда свет фонарей разливался мягким теплом по дворам соседствующих таверн. Столько времени – коту под хвост! Ну что за невезение!
Я остановилась на перекрёстке. Справа, из “Весёлой Ярмарки” доносились звуки музыки. Никак менестрели пожаловали. Слева – тишина, но смотрела я именно туда, в сторону “Старого Друга”.
Оден Дуквист. Вот как зовут моё невезение. Ну, и ещё немного моей опрометчивой вспыльчивости. Я закусила губу, чтобы привести себя в чувство. Что было – то было! Впредь умнее буду. И не стану разбивать кружки о чужие головы.
Интересно, что он сейчас делает? Почти во всей таверне свет был погашен, лишь в больших окнах обеденного зала виднелись тусклые огоньки нескольких свечей и пляшущие в их отсветах тени. Совершенно не отдавая себе отчёта, я, как могла бесшумно, подошла к “Старому Другу”, коснулась пальцами прохладной каменной кладки стены и осторожно, одним глазком, заглянула в главный зал.
Никого.
Отшатнулась. Что я здесь делаю? Как зачарованная, стою перед ненавистным местом и пытаюсь отыскать взглядом надменного богатея. Да мне дела нет до того, чем занят этот… этот… Дуквист!
Во дворе уже было убрано. Ни досок, ни стружки, только свежесобранные лодки стояли, прислонённые к забору, и пахли лесом после просмаливания. Даже задуманная баня уже начала обретать очертания.
Баня! Я вновь мыслями вернулась к Лани. Всё одно к одному выходит: он строит баню, забирает сиротку в собственность и планирует сделать свою таверну самым привлекательным местом для отдыха в округе. Не удивлюсь, если со дня на день здесь появятся новые невинные юные девчушки…
Горло сжалось от жалости к бедняжкам, но против денег в этом мире не пойдёшь…
— А вот и пойдёшь, – прошептала я сквозь зубы и, схватив фонарь, что висел над входом в таверну Дуквиста, поспешила к Дарену.
Шаман не спал. Когда я без стука вошла в его каморку, он сидел, скрестив ноги, перед котелком, в котором всё так же кипело то зелёное зелье, которое должно было излечить синюшку.
— Ещё не готово? – бросила я, поставив на стол фонарь.
Дарен даже ухом не повёл.
— Кажется, готово, – протянул он не вполне уверенно. – Чем дольше настоится на огне, тем эффективнее будет.
— Ты говорил, у тебя средство есть, чтобы трубы забить.
Вот теперь он аж всем телом ко мне обернулся:
— Чего это вдруг?
— Есть повод.
— А как же привлекательность для постояльцев, таинственное развлечение для самых богатых и завтрак в постель?
Я подошла к распахнутому окну и уставилась на город, освещённый полной, яркой луной. Глубоко вдохнула ночную свежесть.