Соня Лыкова – Две таверны или Уступите девушке клиента, господин! (страница 42)
— Прекрати, – не выдержала я, и Дуквист, тяжело дыша, обернулся. – Не всегда получается быть хорошим отцом. Вот мой, например, сидит в тюрьме по обвинению в измене короне. Тоже, знаешь, не очень хороший способ быть отцом.
— Твой отец не оставлял тебя бездомным нищим на улицах чужого города, – мрачно отозвался Оден. – У меня ушло три недели, чтобы только добраться до столицы.
— Мне бы хотелось пойти в столицу, – задумчиво заметила я. – Где пешком, где на подводах. Сколько это займёт времени? Да хоть бы и месяц! Ни разу в жизни ещё не отъезжала от Айдаллина дальше нескольких вёрст.
— Оден, – мягко произнёс князь. – Давай поговорим.
— Не сегодня, – покачал головой Дуквист. Он пошёл к выходу с площадки, но прежде остановился возле меня: – Прости, что не рассказали тебе о наших тут… играх. Мы сделали её лучше. Правда.
Когда шаги его затихли, Брайтон сел на скамью и, стянув с себя шляпу, принялся обмахивать ею вспотевшее лицо.
— Он всегда был такой. Несносный мальчишка.
— А мне он показался довольно милым, – заметила я. – И с клиентами ладить умеет.
— Да прохвост он! Всем голову запудрит – никто и не заметит!
Я поджала губы.
— Вы к нему слишком строги.
— С таким, как Оден, иначе нельзя.
— Чтож, – натянуто улыбнулась я. – Дарен составит вам компанию, а я всё же вернусь к постояльцам. Скоро к ужину начнут собираться люди, и лишняя пара рук в зале не помешает.
Это была ложь. В Айдаллине вот уже несколько дней как всё утихло, и даже из соседних городов не заезжали гости. Все восстанавливали силы после бурных дней.
Я догнала Дуквиста у калитки. Он стоял задумчивый и раскачивал дверцу из стороны в сторону, словно ему доставлял удовольствие её скрип.
— Я ему отказала.
— Что? – Оден поднял растерянный взгляд.
— Он просил меня доносить на тебя – я отказала. Считаю, что между собой вы должны говорить сами.
— Спасибо, – он потерпал меня по голове – и вдруг прижал к своей груди. – Ты сильно изменилась за эти несколько недель.
— Или ты просто узнал меня лучше.
Он выпустил меня и покивал, глядя задумчиво вдоль дороги.
— Я решила продавать таверну.
— Что?..
— Продам таверну, освобожу отца и останусь в столице. Ты ведь смог добиться вот этого, – я указала ладонью на “Старого друга”, – своими силами, без помощи отцовских денег и связей. Значит, и я смогу.
Дуквист усмехнулся и покачал головой.
— Всё не совсем так. Таверну купил мой давний знакомый, и предложил мне сделку: если смогу сделать из местных заведений привлекательное место, то он отдаст мне любое из них в подарок. Для человека без гроша за душой это неплохое предложение.
— Ты про судью Седрика? Того, что велел тебе поджечь мою таверну?
— Мало ли что он велел. После того, как я ему последний раз отказал, он долго лежал в постели с тазом в обнимку, – Дуквист подмигнул. – Придумаем что-нибудь.
— Не надо, – я положила руку на ладонь Одена, который уже взялся за калитку, собираясь войти на свой двор. – Я продам таверну. И Седрик получит то, чего хотел. Всё равно я… уже ничего к ней не чувствую.
— Это пройдёт, – негромко заметил он. – На смену старым придут новые чувства.
— Какая разница. Они могут быть связаны с каким-нибудь другим местом. Ведь так?
— Могут…
— Поедешь со мной в столицу после того, как купишь у меня это милое местечко? – теперь пришла моя очередь подмигивать. – Мне бы пригодилась помощь и поддержка.
— О-о-о! – Дуквист расплылся в широкой улыбке. – Сама Силин Гофрен сказала, что ей нужна моя помощь! Это надо отметить!
— Тише, – я смущённо отвернулась. – Нас же услышат.
— Всё равно все всё поймут, как только мы вдвоём отбудем, – заметил он со свойственным ему легкомыслием. – Как насчёт того, чтобы перед этим устроить вечер танцев?
— Ты правда со мной поедешь? – ещё тише спросила я.
— Один раз мне уже довелось проделать такой путь… а второй будет явно веселее первого! – рассмеялся Дуквист.
Эпилог
— Омлет с овощами и клюквенный морс в комнату двадцать три! – я вручила поднос Янису, который уже второй месяц разносил завтраки вместо Мариши.
— Госпожа, пусть в двадцать третью Лани сходит, – пробасил он. – Вы же знаете, я женат, а там купчиха эта, на шею бросается…
— Янис, это всего лишь завтрак! Поставь поднос ей на стол – и сразу уходи. Неужели ты боишься этой хрупкой женщины?
— Хрупкой, ага! У неё такая хватка, что уходить приходится с боем!
Я закатила глаза, потом сверилась со списком и расставила на столах ещё три подноса.
— Оформи заказы номер тринадцать, восемнадцать и двадцать один. Только поторопись, стынет же! Лани! Вот ты где! Отнеси это в двадцать третью!
Лани молча кивнула, подхватила подготовленный для любвеобильной купчихи завтрак и поспешила во двор, через несколько секунд скрыться в новенькой жилой пристройке, оставив за собой следы на свежевыпавшем снеге.
Ещё на несколько секунд я задержалась на кухне, наблюдая, как Дина накладывает в тарелки омлеты, кусочки свежих овощей, молочную кашу, наливает в кружки компоты и кисели, а Янис расставляет это всё на подносах, тщательно сверяясь со списком. Управлялся он не так проворно, как Мариша, но после того, как её беременность перешла в серьёзную фазу, она всё чаще оставалась в постели по настоянию бабки-повитухи и главного фельдшера Айдаллина. Конечно, теперь в таверне народу было намного больше, чем в начале прошедшего лета, но в самый разгар ярмарки мы едва управлялись.
— Простите, – я протиснулась между двух крупных и очень важных мужчин, что перекрыли мне вход в главный зал, и огляделась.
Всё было в порядке. Оден, подвязав свои пышные волосы платком, стоял за специальным столом и накладывал желающим молочную кашу. Делал он это виртуозно, тарелки летали вокруг него, струя жидкой овсянки попадала точно туда, куда нужно, и формировала причудливые узоры. А ведь мы договаривались: никакой магии в таверне!
Проходя мимо, я состроила нарочито строгую мину, что только развеселило Дуквиста – и очередная тарелка подлетела выше обычного.
— Милочка, – обратился ко мне невысокий пухленький мужчина, совершенно лысый и в кругленьких очочках. – Я бы хотел забронировать на вечер одно поле для яичных боёв и баньку на четверых.
— Пройдёмте, посмотрим, что можно сделать.
Я обогнула стойку и открыла пухлую, почти полностью исписанную тетрадь. Место в ней стремительно заканчивалось.
— Вам повезло, – улыбнулась я и макнула перо в чернильницу. – Как раз одно поле сегодня свободно. Баньку на закате затопят, за вами будет серая, под ивой. Прикажете подать что-нибудь? Ревелл?
— Пожалуй, не стоит, ярмарку никто не отменял! – он рассмеялся и мечтательно причмокнул. - Мои друзья специально приедут из Лувакка, чтобы сыграть несколько партий, но ваши изумительные рёбрышки и горячий пряный чай были бы весьма уместны на поле.
Я аккуратно нацарапала в тетради: “4 ч, рёбр., пр.чай”, – и подняла взгляд на купца.
— Что же, тогда будем ждать вас вечером с друзьями. Удачной ярмарки!
Мужчина жестом попрощался со мной и некоторое время шёл к входной двери спиной вперёд, словно боялся, что я ударю его, как только он отвернётся. Но в следующее мгновение врезался в чужой стол, поспешно извинился и вышел на улицу.
Я вздохнула и пробежалась глазами по списку. Эх, нам бы ещё одну пару рук!
В главную залу вошёл Юри с тяжёлой кастрюлей, доверху наполненной кашей. Поставил её перед Дуквистом, а ту, в которой оставалось уже на дне, унёс обратно вглубь таверны.
Общие завтраки были задумкой Одена. Приходи со своей миской и ложкой, плати четвертак – и получай щедрую порцию утренней каши. Чаще всего приходили жители с окраины Айдаллина и проезжающие мимо крестьяне, которым приходилось выходить из дома слишком рано, и свою порцию каши можно было съесть прямо сидя на козлах покачивающейся телеги.
Пока я наблюдала за Дуквистом, к стойке подошла зевающая Ида и потёрла заспанные глаза.
— Доброе утро, Линочка, – сказала она, стукнув по стойке своей личной миской. – Какие на сегодня планы?
— Сегодня… – я задумчиво похлопала пальцем по губам. – Сегодня вечером пусто будет, завтра ведь скидочный день, и места занимать будут с ночи. А вот завтра после хороших продаж будет полный зал желающих отметить.
— М-м-м, разожжём костёр, сварим глинтвейн и будем танцевать? – мечтательно протянула она.