Соня Лыкова – Две таверны или Уступите девушке клиента, господин! (страница 40)
— Увидимся завтра, – вместо ответа произнёс он. – Спокойной ночи.
Даже не взглянув на меня, он засунул руки в карманы брюк и неторопливо пошёл по тропе к воротам. А я смотрела на него и думала: так кто же он всё-таки такой?
Глава 21
Жизнь пошла своим чередом.
Вставала с петухами, помогала готовить и разносить завтраки, принимала новых постояльцев, ездила за припасами. Только старалась всё больше быть в одиночестве.
— Посидишь с нами? – предлагала Ида, когда день заканчивался, и уборка подходила к концу. Все работники “Весёлой ярмарки” по обыкновению собирались вместе, чтобы обсудить произошедшее за день, перекусить и послушать музыку.
— Так устала, с ног валюсь, – отвечала я и, пожелав всем спокойной ночи, уходила к себе.
На удивление, ярмарка не закончилась. Прибывали новые купцы, возвращались прежние, прослышав, что дело было в простом отравлении. И вот однажды, на третий день после окончания ярмарки, в районе полудня, брякнул над входной дверью колокольчик.
— Ну и жара нынче, – пробасил крупный высокий мужчина, из тех, кому вес только добавляет обаяния и харизмы. Он выдернул аккуратно заправленный за ворот платок, взмахом его расправил и утёр со лба выступивший пот. – Вы здесь хозяйка?
— Госпожа Силин Лофгрен, – кивнула я, медленно поднимая на него взгляд. – Вы у нас проездом или желаете снять комнату?
— Меня предупреждали, что здесь строгая хозяйка, – гость подошёл к стойке и опёрся о неё локтями. – Теперь вижу, что правду говорили. Ну улыбнитесь же, девушка! Вы, конечно, и без того прекрасна, но улыбка, знаете, красит человека.
Я вздохнула и закрыла ящик, спрятав в нём дневную выручку. Совсем не густо, надо признать, а посланник Франсена, если не он сам, должен прийти со дня на день. Поскребли по сусекам, собрали всё, что было возможно, и с горем пополам необходимую сумму собрали, вот только жить после выплаты долга будет уже не на что.
— Чем могу вам помочь? – спросила я, натянув дежурную улыбку скорее по привычке, чем из искреннего дружелюбия.
— Я к вам по делу, – добродушно улыбался мужчина. В уголках глаз отчётливо виднелись морщинки, в волнистых рыжеватых волосах – седина, но по тому, как он держался, трудно было дать ему больше сорока.
— Внимательно вас слушаю.
Неужели Франсен послал его за долгом? Обычно от него приходят наёмники, охотники за головами или даже откровенные бандиты. Я бросила короткий взгляд в сторону задней двери: Янис только что ушёл вместе с Юри по дрова, оставив на время таверну без своего чуткого присмотра, а меня – без какой-никакой охраны.
— Дело в том, что я беспокоюсь о своём сыне. Он, знаете ли, склонен принимать не самые правильные решения и связываться не с теми людьми.
— Вам нужна гувернантка? – искренне удивилась я, но мужчина поспешно замахал руками:
— Нет, что вы, госпожа Силин. Вам не придётся даже покидать собственную таверну!
Что-то много нынче развелось беспокойных отцов. Тоже поди, как судья Седрик, богатенький чиновник, решивший за сына его судьбу, а тот с ним не согласился.
— Знаете, я не очень люблю браться за такие дела. Последствия бывают самыми неожиданными.
— Понимаю ваши опасения. Но, поверьте, вам не придётся делать ничего особенного.
Я тяжело вздохнула. Понять бы ещё, кто передо мной и насколько нагло можно ему отказывать.
— С кем имею честь?..
Он поспешно протянул мне руку:
— Годверт Брайтон. Вы наверняка слышали эту фамилию, вот, взгляните, фамильное кольцо.
Я взглянула на перстень с изображением смутно знакомого герба.
— Даже если бы этот рисунок был мне знаком, откуда я могу знать, что оно не подделка?
— Если хотите, могу устроить экскурсию по своему поместью, юная госпожа, – подмигнул он смутно знакомым жестом. – Но, боюсь, это будет лишней тратой времени.
Неужели папочка Одена?
— И что же вы от меня хотите? – сухо спросила я.
— Дело в том, что соседней таверной управляет мой сын.
Оп-па, угадала.
— Он давно уже отбился от рук, – продолжил гость, – поэтому я был вынужден выставить его из дома. Сами понимаете. Чтобы учился жить, уму бы поднабрался – тогда и вернулся бы. Вот хочу понять, что он теперь из себя представляет, всё ли у него в порядке, не требуется ли помощь. Но сам к нему подойти никак не могу. Да он поди меня на порог-то и не пустит.
Я почувствовала, как невольно сжались мои губы и, взяв салфетку, принялась натирать стойку, которая и без того уже блестела.
Оден не заходил с той самой ночи. Не придумывал глупые предлоги, как раньше, не пытался меня унизить, подшутить, отпугнуть потенциальных постояльцев. Проходя мимо “Весёлого друга”, я то и дело останавливалась, чтобы в просвете между сливовых веток увидеть окна его кухни, и время от времени могла заметить его пышные кудри, убранные лентой в высокий короткий хвост.
— Так я могу на вас рассчитывать? – спросил Брайтон, выждав некоторое время.
Я со вздохом положила локти на стойку.
— Почему вы считаете, что у него может быть что-то не в порядке? По-моему, соседи только процветают с тех пор, как у них сменился владелец, вот на днях только закончили новую жилую пристройку. Расширяются.
— Юная госпожа, – Брайтон пожевал губами, словно размышлял, как бы так ответить, не отвечая. – До меня доходили слухи о том, что в этих краях творятся некие… беспорядки. И хотел бы знать, связан ли с ними мой сын.
— А вы сами как считаете?
Наши взгляды встретились.
— То, что я считаю, вас не касается.
Я пожала плечами:
— Что ж, если вас интересует моё мнение, то беспокоиться вам не о чем. Велите подать обед?
Брайтон хлопнул по столу крупной пухлой ладонью.
— Не хотел заходить с такой стороны, но вы меня вынуждаете. Знаю, ваш отец приговорён к казни менее, чем через год. Сумма выкупа внушительная, в этом, кхм, – он обвёл взглядом главную залу, – месте вы вряд ли сможете наскрести её вовремя. Я же обладаю связями, при помощи которых освободить вашего отца будет делом одного письма. Вы всё ещё не желаете оказать мне помощь?
Они все меня что, за профессионального шпиона считают?
Я опустила взгляд на собственные руки. Упоминание отца не сильно меня взволновало, но в памяти ещё шевелились слабые воспоминания о том, как сильно я желала ему свободы.
Всё изменилось. После встречи с демоном отец стал мне чужим человеком.
— О-о-о, – протянул Брайтон, оглядываясь на залу. В дальнем углу тихо заканчивали трапезу двое мужиков из соседнего города. Отец Одена склонился ко мне и заговорил тише: – Значит, те неприятности, в которые попал мой сын, связаны с вами, юная госпожа?
Я молча смотрела ему в глаза.
— Да-да, – Брайтон отпрянул, кивая. – Точно, вижу. Дело в вас.
— В таком случае, вряд ли я смогу помочь вам, не так ли? Кроме того, мою таверну собираются прибрать к рукам недоброжелатели, и со дня на день её ждёт поджог. Боюсь, мне придётся съезжать отсюда.
Это решение было принято в последний день ярмарки. Привязанность к таверне исчезла, как и привязанность к Дарену, отцу и всем обитателям окраины Айдаллина, а вот жить ещё хотелось.
Хотя бы ради запаха свежескошенной травы.
Тёплых солнечных лучей.
И одиноких прогулок вдоль шумливой речки.
На самом деле, мне было хорошо после всего, что произошло. Прежние волнения отступили, а удовольствие от мелочей стократ возросло, словно всю жизнь я прожила в тёмной холодной пещере, и теперь никак не могла надышаться. Нужно было просто сделать своё дело, избавиться от долгов – и, возможно, пойти по стопам того отшельника, о котором говорил Оден. Уйти в горы и “вкушать жизнь”.
— Если вы таким образом пытаетесь от меня избавиться…
— А вы спросите у своего сына. Он мне с самого начала жить спокойно не давал и вознамерился во что бы то ни стало прибрать мою таверну к своим рукам.
Звякнул колокольчик, и в залу вошёл уже знакомый мне головорез в лёгком досепехе. Я не сдержала короткого тихого ругательства.
— Давно не виделись, хозяйка, – прогремел он, громко, гулко шагая через зал. Сидящие в углу посетители забыли про собственные тарелки и чуть шеи не свернули, наблюдая за новым действующим лицом.
— Рада вас видеть, я скучала, – оскалилась я. На лицо Брайтона было любо-дорого посмотреть.
— Три сотни золотых, как договаривались.