Соня Лыкова – Две таверны или Уступите девушке клиента, господин! (страница 35)

 — Надо уходить. Сейчас же и подальше. 

 — Куда уходить, стемнело уже!

 — Прочь от города и как можно быстрее! – старший офицер резко хлопнул по столу, заставив меня вздрогнуть, и даже голос Иды дрогнул от неожиданности. 

 — Стр-р-ройсь! – рявкнул он.

Пары рассыпались. Гвардейцы выпускали руки девушек и сбегались к столу своего офицера, вытягиваясь перед ним по струнке. Лишь те пары, которые состояли из местных или постояльцев, всё ещё были вместе, но не танцевал уже никто, все уставились на бесплатное представление, включая меня. 

 — За мной шагом марш! – скомандовал второй и вышел за дверь. Остальные таким же ровным строем пошли следом. 

 — Вы нас простите, юная госпожа, – старший офицер с кряхтением поднялся с места. – Но воизбежание неприятных последствий мы обязаны покинуть Айдаллин сейчас же.

 — Постойте, – растерянно пробормотала я, но тут же собралась и выпалила: – С чего вы взяли, что дело в какой-то болезни?!

 — В соседней таверне несколько человек сразу полегло, – строго произнёс он. – Советую вам закрыть все двери и окна и не высовываться, пока ситуация не прояснится.

 — Что значит – полегло?.. – каждое слово давалось мне с трудом. – Хотите сказать… что они…

 — Пока живы. Возможно, – офицер уже подошёл к двери. – Но, знаете, видал я одну эпидемию, и снова оказаться в гуще событий не желаю. Плата за беспокойство – на столе.

Он кивнул в сторону того места, где только что сидел, там лежал довольно крупный бархатный мешочек, но я не готова была в этот момент даже мысленно прикинуть, сколько в нём может быть монет и какого достоинства. 

 — Послушайте доброго совета, – добавил он. – Закройтесь и ни с кем не ведите дел. Уж лучше быть живыми и бедными, чем богатыми и мёртвыми. 

Офицер вышел, а в зале поднялась суматоха. Я уже почти не видела и не слышала никого. Села на ближайший стул и тупо смотрела на мешочек.

Лучше быть живыми и бедными, чем богатыми и мёртвыми. Я не успела даже толком возразить. Уж мне-то известно, что никакая там не болезнь! Только он бы меня наверняка даже слушать не стал. Что бы я ни сказала. 

Зал стремительно пустел. Мариша стояла за стойкой, принимая расчёт, и время от времени бросала на меня сочувственные взгляды.

 — Силин, – Янис положил руку мне на плечо. – Ты в порядке? 

 — Я помогу Марише, – шепнул Юри и встал из-за стола. 

 — Держи, выпей, – Янис сунул мне в руку кружку ревелла. 

Я покачала головой.

 — Мне известно, что такое шок, – проговорил он, насильно вкладывая кружку в мою руку и сжимая моими пальцами ручку. – Голову надо взбодрить. 

Я молча пригубила. За всю жизнь ни разу так и не попробовала ревелл, который сама же и варила. Оказалось горько и довольно невкусно. Как раз то, что заслуживают плохие девочки вроде меня. 

Сделав несколько глотков, я поморщилась и отставила кружку в сторону. 

 — Как вы это пьёте? Гадость же несусветная.

 — Привыкаешь, – пожал плечами Янис.

Ещё некоторое время я молча наблюдала за тем, как все поспешно расходятся. До полуночи было ещё далеко, а таверна пустела на глазах. Рядом присела Ида и обняла меня за плечи.

 — Не везёт так не везёт, – тихо проговорила она. – Скоро всё уляжется. 

 — Не уляжется, – прошептала я. – Само не уляжется. Я сама должна всё исправить.

По лестнице спустился один из купцов, а за ним показался Юри с огромным сундуком в руках.

 — Съезжаю, – констатировал купец, остановившись возле меня. На нём было столько одежды, что по щекам стекал пот, который он утирал тонкой шерстяной шапкой.

 — Но…

 — Деньги можете не возвращать, заберите как неустойку. 

 — Да постойте, – я поднялась на ноги. – Куда же вы на ночь глядя?

— Подальше отсюда. Простите, госпожа, но чума – это слишком серьёзно, никакая ярмарка того не стоит. 

Он кивнул Юри, чтобы тот пошёл следом, и покинул таверну, последний раз жалобно звякнув колокольчиком. 

А дальше постояльцы потянулись один за другим. Кто боялся мифической чумы, кто просто решил, что сейчас все разъедутся, и торговать будет попросту не с кем. У меня же даже язык не проворачивался с ними спорить, убеждать, уговаривать. 

 — Чёрные времена, – хмуро заметил Янис.

 — Мы ведь не уйдём? – Ида подняла взгляд на брата, скрестившего руки на груди. – Силин говорит, это всего лишь отравление.

Янис в ответ что-то мрачно промычал.

 — Клянусь! – воскликнула я. – Просто отравление, завтра же все будут в полном порядке!

 — Я ей верю, – кивнул Янис. – Останемся. 

 — Спасибо, – проговорила я, и мой голос сорвался на тихий фальцет, заставив меня замолчать. 

Постепенно все разошлись, оставив после собя лишь бардак. А когда и с ним было закончено, я вытерла руки чистым полотенцем и открыла книгу записей. Из всех комнат заняты остались только две. И то, возможно, постояльцы, которые их занимали, просто проспали этот вечер или провели его в городе. 

 — Идите спать, – сказала я своим ребятам. – Утро вечера мудренее. Там и посмотрим, что делать дальше. 

 — Ты точно в порядке? – обеспокоенно спросила Ида. 

Я попыталась улыбнуться.

 — Мне тоже нужно поспать. 

 — Тогда… Спокойной ночи.

 — Спокойной ночи – эхом отозвались остальные и, не проронив больше ни слова, разошлись каждый в сторону своей спальни. 

По пути к себе я заглянула на кухню. Внутри было уже убрано, лишь небольшая свеча догорала в углу, да гора грязной посуды виднелась в глубоком деревянном тазу. Сила с ней, с этой посудой. Всё завтра. 

А сейчас мне нужно кое-что сделать.

Надо всё исправить. И только мне отвечать, только мне платить за то, что сама же натворила.

Глава 19

Толстые жёлтые страницы похрустывали в моих руках. Чернила от времени чуть поплыли, но тем не менее все записи, и даже иллюстрации, читались легко, несмотря на тусклый свет одной-единственной свечи. Кто бы ни писал эту книгу, у него была очень твёрдая рука и хороший почерк. 

 — Заклятье приворота, – прошептала я, пробегаясь пальцами по странице, и усмехнулась. Его надо было в первый же день на Дуквиста накладывать, тогда бы он точно согласился на совместную работу, а то и на что-то большее… 

В описании сказано, что приворот можно делать не только по отношению к человеку, но также и к животному, и даже к растению. В отличие от зелий, заклятье имеет большую широту использования.

Я представила, как каждый посетитель начинает нежно любить дуб во дворе и поспешно перелистнула страницу.

 — Не то, не то, не то… где же… 

Наконец, я остановилась на странице, которая привлекла моё внимание ещё на чердаке. Заклятье притяжения. Место, в котором оно приводится в действие, становится центром притяжения, всеобщего интереса. Это уже интересно. 

 — Наверняка зацепит Дуквиста, – рассуждала я сама с собой. – И его таверна тоже пополнится, а это с лихвой окупит мой…

… Проступок. Язык не провернулся. Надо же было совершить такую глупость! Как только в глаза ему теперь смотреть!  

Отставить самобичевание. 

Я взяла в одну руку книгу, в другую – свечу и стала ходить взад-вперёд по своей комнате, шепча слова заклятья. Для него требовалось немногое: пара свечей, нарисованный на полу узор, капелька крови человека, одарённого по праву рождения. 

Дед меня не обращал к магии, но дар ведь от этого никуда не делся. И кровь должна стать ему проводником.

Я поставила свечу на стол и ещё раз внимательно прочитала страницу из второй книги, где как раз шла речь о том, как сотворить заклятье необращённым к магии. Книга была совсем свежей, её корешок не успел обтрепаться, а страницы – гладкие, словно никто ни разу к ним не прикасался.