Соня Лыкова – Две таверны или Уступите девушке клиента, господин! (страница 37)

За что я всегда его любила – он не спорил и не ворчал, когда нужно было действовать. На то Дарен и шаман. Ему не до разборок. Если пришла беда, если человека одолела хворь, не время читать ему нотации, необходимо вылечить и как можно скорее. Вот и сейчас он не сказал ни слова о том, что предупреждал, что я виновата, что теперь ему разгребать – просто побежал по коридору в самую тёмную часть, где скрывалась моя комнатка. 

Мой же путь лежал наверх по скрипучей лестнице, сквозь широкий квадратный люк. Откинув его в сторону, я с трудом влезла в тёмную комнату.

 — Я ждал тебя, – произнёс кто-то в темноте, отчего я чуть не упала с лестницы.

Посередине комнаты, прямо на изображённом мною ночью рисунке, сидел… он.

Демон.

Глава 20

Я не могла ни шевелиться, ни кричать. Он сидел передо мной скрестив ноги, крупный, с тёмной, словно измазанной сажей кожей, скулы неестественно выступали, а зрачки были узкими, вертикальными. 

Пугающими. 

Торс голый, на ногах – широкие короткие штаны, а стопы, слишком уж большие, босые и покрыты густой шерстью. 

 — Я ждал тебя, – повторил он бархатистым басом. – Знал, что ты вернёшься. Вы все возвращаетесь. 

Люк за моей спиной всё ещё был открыт, и где-то там, внизу, должен спешить сюда Дарен. Вот только что он сможет сделать с самим Демоном?

Незванный гость легко поднялся на ноги, подошёл ко мне и взял за подбородок, всматриваясь в глаза, которых я не могла отвести, словно он сам управлял моим телом. 

 — Знаю, о чём ты думаешь. Гадаешь, что я с тобой сделаю. 

В самом деле…

 — Могу рассказать, если тебе так интересно. Чем больше страха – тем слаще трапеза, так что мы торопиться не будем. 

Я попыталась скосить глаза в сторону люка, надеясь увидеть в нём хоть кого-нибудь, но те не слушались, и мои потуги лишь развеселили Демона. 

 — Можешь не ждать помощи, юная волшебница, – он сделал глубокий вдох возле моих волос. – Сейчас никому до тебя нет дела. Всем радостно от того, что он могут прикоснуться к этому месту, такому притягательному, такому вкус-с-сному…

Он большим пальцем приоткрыл мне рот, надавив на зубы, склонился и вновь глубоко вдохнул. Я с ужасом обнаружила, что изо рта у меня прямо в его ноздри потянулась тонкая полупрозрачная радужная струйка.

 — Как давно мне не доводилось вкусить этот сладкий плод, – протянул он с упоением. – Я не буду торопиться. Буду смаковать твою душу, пока в тебе не останется ни единой капельки. И начну с самого приятного…

Ещё один глубокий вдох – на этот раз ртом – и переливающаяся дымка потянулась более плотным слоем. 

 — Чувствуешь, – прошептал Демон, – как на душе становится холоднее? Что ты видишь? А? 

А перед глазами действительно всплывали воспоминания одно за другим, затмевая страшное лицо Демона. Вечера, что мы с Дареном проводили вместе в его домике на дереве. Ида, что пела безумно красивые баллады под нежные звуки лютни. Папа, вручивший мне первую заработанную мною монету. А ещё… Дуквист. Когда он вытащил меня из комнаты обнаглевших купцов. Когда нёс спящую на руках. И тёплый поцелуй в пустой зале, освещённой лишь одним огарком свечи.

На глаза навернулись слёзы, которые я не могла даже смахнуть – лишь чувствовать, как они стекают по щекам. С каждым следующим воспоминанием всё сильнее накатывала тоска и чувство беспросветного одиночества, картинки затухали, оставляя меня во тьме, которая поглотила уже, наверное, весь Айдаллин. 

Это продолжалось целую вечность. Я уже не чувствовала тела, даже в том месте, где Демон сжимал мой локоть, а за окном было так темно, что не разобрать времени суток. Час ли прошёл, два или уже глубокая ночь? И почему Дарен не пришёл? Всё ли с ним в порядке? И что будет, когда Демон поглотит мою душу до конца?

 — Какое знакомое лицо, – задумчиво протянул он, когда перед моим внутренним взором появился дедушка. Даже струйка оборвалась в этот момент. – Его душа была особенно приятна на вкус. Даже жаль, что он погиб раньше, чем смог спасти свою дочь. А ты погибнешь раньше, чем спасёшь своего отца… всё в этом мире повторяется. 

Он вздохнул, словно ему и в самом деле было жаль, но в следующее мгновение кривая  усмешка исказила его лицо.

 — Ну, а теперь переходим к основному блюду.

И Демон припал к моим губам, а я не почувствовала даже отвращения. Может быть, смирилась. А может, Демон выжег мои чувства дотла.

Веки мои опустились, погрузив меня во тьму окончательно. Навсегда. По крайне мере, мне так казалось. Но в следующее мгновение я вдруг увидела себя со стороны – с нижнего этажа таверны, сквозь люк, – и Демон отпрянул от моего тела, закашлялся, и колени мои подкосились. Я рухнула на пол, словно тряпичная кукла. 

Не успела толком удивиться, когда картинка пропала, и я вновь оказалась в темноте, всё ещё толком не чувствуя тела. Хоть нечистый уже не властвовал над ним. Он хрипел, сипел, и снова кашлял.

С трудом я приоткрыла один глаз, совсем едва, увидела корчащегося на полу Демона – и снова опустила веки. Внутри была тишина, звенящая пустота. Ни страха. Ни радости. Ни желания бежать. Даже желания жить – и то не осталось. 

Кто-то потряс меня за плечи. Взял за запястье, ощупал пульс под подбородком. А потом взял на руки – и я почувствовала запах корицы, ванили и копчёного мяса.

 — Дуквист? – прошептала с трудом. 

Он молчал. 

 — Что с ней?! – это Дарен. Кричит, но словно сквозь густой кисель – глухо и отдалённо.

 — Жива, – сухо, коротко ответил Оден. 

 — Ты куда её несёшь?! Да что здесь происходит? Отдай её мне, я шаман, и смогу о ней позаботиться!

 — Пошёл прочь! – рявкнул Дуквист. 

 — И ты думаешь, что я просто так возьму и позволю тебе отнести куда-то бессознательную Силин?! После всего, что тут было?

 — Да что ты знаешь о том, что здесь было! Её чуть не сожрал Демон, идиот! 

Тишина. Заминка. Лёгкое покачивание в такт шагам. 

 — Хочешь сказать, ты избавился от Демона? – саркастично спросил Дарен. 

 — Не твоё дело. 

 — Куда бы ты ни пошёл, я пойду с тобой и прослежу, чтобы ты не причинил ей вреда!

 — Уж кто бы говорил! Если бы тебе была так важна жизнь Силин, ты бы не позволил ей совершить то, что она совершила!

 — Ещё скажи, это я её вынудил, вставляя ей палки в колёса!

 — Да она сама себе палки в колёса вставляла, а ты – влюблённый идиот, если не замечал этого!

И даже в этот момент я не почувствовала никакой обиды ни за себя, ни за Дарена. 

 — Что бы ты ни говорил, я всё равно останусь рядом, пока не буду уверен, что с ней всё в порядке.

 — Нянькой ей станешь? Да она тебя выгонит при первой возможности.

— Не выгонит. Нянькой не нянькой, но больше я ничего подобного не допущу.

 — Ты её будто первый день знаешь! Она же не потерпит, чтобы кто-то имел хоть малейший контроль над её жизнью.

 — А это уже не твоё дело! 

Ещё некоторое время они препирались, но я уже не особенно вникала в их разговор. Куда интереснее мне было ловить ощущение ветра на лице, слышать скрип половиц и дверных петель, отдалённые голоса и пение птиц, шелест травы и голоса сверчков. 

В конце концов меня занесли куда-то и уложили на мягкую кровать. Дарен ощупал пульс, приподнял мои веки, заглянул в глаза, нажал на пару точек, заставив тело содрогнуться, и констатировал:

 — Признаков того, чтобы что-то угрожало её здоровью, я не вижу. Но почему она не приходит в себя?

 — Тоже мне, шаман, а ещё людей лечишь, – так нехарактерно для себя проворчал Дуквист. – Она из себя и не выходила. 

 — То есть?

 — То есть, она всё прекрасно слышит и понимает!

 — Почему ж тогда молчит и лежит, как мёртвая?

Оден не стал отвечать, и я с любопытством приоткрыла глаза, надеясь увидеть его выражение лица, но он оказался вне поля моего зрения. Видела только Дарена, стоящего ко мне спиной. Он обхватил себя руками и смотрел в окно.

 — Все разошлись, – заметил шаман через некоторое время.

 — Заклятье потеряло свою силу.

 — Кто ты? Откуда тебе столько известно про заклятья и про демонов? 

 — Тебе о чём-нибудь говорит фамилия Брайтон?